16.02.2018

Как мирный житель Саид попал в тюрьму за терроризм

Статей на сайте: 98

 

За окном вовсю хулиганит февраль. Носится по Томску, не забывая сунуть нос в каждую подворотню, в каждый сугроб. Засыпает снегом, вьюжит и морозит. Но Саид никогда не испытывал на себе прелести истинной сибирской зимы. Как ни разу не видел в реальности Томск (что можно разглядеть за пару минут, выйдя из железнодорожного вагона и тут же нырнув в автозак?), хотя живет в городе уже шесть лет. Ну как живет? Зачеркивает в виртуальном календаре дни, месяцы, годы тюремного срока, полученного за причастность к джамаату. Проще говоря – к терроризму.

А дома, в родной Чечне, который день без остановки моросит дождь и уже видно, как набухают на деревьях почки. Еще две-три недели, и они разом взорвутся, накроют все вокруг нежной зеленью. Если растереть эти малюсенькие листочки, то пальцы долго еще будут хранить их аромат. Десять весен за колючей проволокой… И он почти забыл этот терпкий и такой сладкий запах родины.

 

 

Царевна-лягушка на чеченский лад

В ауле эта семья всегда была на хорошем счету. Уважаемая Малика, мать Саида, растила сына и дочь одна – муж очень рано умер. Растила трудолюбивыми, отзывчивыми и открытыми людьми. Но все же главные якоря, как считает Саид, бросила в его душу именно бабушка. Что такое хорошо и что такое плохо. Как дурного человека отличить от доброго. Что сильнее – правда или ложь. Про деда, погибшего в Великую Отечественную, много рассказывала. И к богу привела Саида именно бабушка. Озорник и заводила, на пороге мечети он превращался в совершенно другого парня – сосредоточенного и очень серьезного мусульманина. Коран стал для него Книгой Книг, а когда уяснил, что слово «коран» в переводе с арабского означает «назидание», стал нырять в книгу еще чаще, при каждом возможном случае.

Бабушка научила его не делить людей по национальностям.

– Ты должен уважать чужой язык, чужую культуру, чужую религию, – частенько повторяла она. И как подтверждение этих слов дружила с бабой Аней, большая семья которой жила в доме через дорогу.

– Мы часто пропадали в том доме. Баба Аня готовила такие вкусные пироги! Сказки русские маленьким нам рассказывала, – с искренней теплотой вспоминает Саид. – Баба яга, гуси-лебеди, змей Горыныч, скатерть-самобранка… Эти образы в моей голове появились благодаря стараниям русской соседки. Забавно было слушать очередную сказку, например, о Царевне-лягушке, когда баба Аня, много лет прожившая в наших краях, переходила то на чеченский, то на русский язык. А какими блинами она нас на Масленицу кормила! И всегда рассказывала много интересного о русских традициях и обрядах. Дружно мы жили – общими радостями и общими проблемами.

Да и некогда было ребятне разных национальностей отвлекаться на цвет волос друг друга, на акценты, с которыми говорили чеченцы на русском языке, а русские – на чеченском.

– Мы жили полной событиями и маленькими приключениями жизнью. Помните героя фильма «Операция Ы, или Приключения Шурика»? Я как он, – улыбается Саид. – Соревнования по волейболу – я. По вольной борьбе – я. Легкоатлетический кросс – снова я. Баскетбол – опять я. И русские друзья всегда рядом. В школе неплохо учился. Рано понял, что я единственный в доме мужчина, и очень многое – достаток, здоровье близких, их благополучие – будет так или иначе зависеть от меня.

 

Парадокс бабочки

Только восемнадцатилетним студентом Ставропольского института кооперации Саид впервые столкнулся с понятием «терроризм», услышав по телевизору сообщение о взрывах в Москве. Первые террористические акты в России, ответственность за которые брали на себя радикально настроенные боевики, открыли ему глаза на то, что слово «джамаат», такое привычное для порядочного мусульманина, обозначающее «общество, коллектив» (в том числе и трудовой), обрело совершенно иное значение. Еще недавно в джамаат объединялись люди для серьезного и вдумчивого изучения ислама, для совершения религиозных обрядов и взаимопомощи. Но в 1990-е годы в Чечне появились глубоко законспирированные группы радикально настроенных исламистов (они именовали себя «Чеченский джамаат»), заточенных на террористическую деятельность. Саид искренне их осуждал, особо не вникая в их цели и задачи.

Жизнь шла своим чередом. Диплом факультета «Менеджмент и управление» лежал в кармане. Дома ждала красавица-невеста. Он приметил Лайлу в классе пятом. Сначала просто обменивались взглядами. Став постарше, много болтали, обсуждая все подряд. Городские соблазны взрослой студенческой жизни он категорически отбрасывал, вспоминая ее большие черные глаза.

– Помните, какие усилия предпринимает молоденькая бабочка, чтобы выбраться из кокона? – ставит меня в тупик своим философским вопросом Саид. – Она рвется наружу, часами трепыхается, чтобы освободиться от кокона. Обессилит, передохнет – и снова рвется на свободу. Наблюдавший за этим ученый решил помочь бедняге и аккуратно освободил бабочку от пут кокона. Но она тут же погибла. Потому что этот путь рождения она должна пройти самостоятельно. Такой вот парадокс бабочки. Так и я после института решил, что мое становление как мужчины должно пройти без чьей-либо помощи.

Женившись на любимой, он с новой силой с головой окунулся в жизнь. Выбил кусок земли на бойком месте в центре аула и построил магазин товаров первой необходимости. Дело шло неплохо, но бедность земляков не позволяла его бизнесу крепнуть и развиваться. Продукты постоянно раздавал в долг. И в конце концов прогорел. Более-менее держаться на плаву позволяло хозяйство. Пять-шесть голов телят молодая семья в течение года выращивала до приличных размеров, благо трава почти весь год под ногами. Сдав это мини-стадо на мясо, выручали 300–350 тыс. рублей. Хватало и долги раздать, и гардероб обновить, и машину содержать в приличном состоянии.

Общественная жизнь Саида тоже била ключом. В ауле к нему относились с большим уважением. А когда он стал помощником депутата и начал подумывать о том, чтобы баллотироваться на должность главы поселения, земляки открыто его поддержали. Но среди оппонентов оказались парни помоложе, и он уступил дорогу. Хотя самому только-только исполнилось 33 года.

 

«Предварительные ласки»

Его отношения с Кораном к тому моменту укрепились настолько, что Саид открывал все новые и новые тонкости ислама. В мечети подолгу разговаривал с прихожанами. Охотно встречался с проповедниками, ведь Коран – это единственная книга, которая осталась неизменной в течение почти полутора тысяч лет и которая создана для чтения вслух и обсуждения. Слушал других очень внимательно и всегда анализировал – совпадает ли его понимание определенной суры (главы) Корана с пониманием собеседников.

Однажды после вечернего намаза знакомый из соседнего аула (назовем его Леча) предложил встретиться с уважаемым человеком, поговорить об Аллахе, о жизни. Незнакомца он характеризовал как имеющего большие познания в вере. Саид всегда с удовольствием знакомился с новыми людьми:

– Каждый человек – это непрочитанная книга, из которой можно обязательно узнать что-то новое или другими глазами посмотреть на привычное.

Встреча показалась Саиду странной. Собеседник (довольно молодой человек) настроен был очень доброжелательно. Много спрашивал о сурах Корана, об отношении к тем или иным постулатам Священного писания, предлагал обсудить направления ислама, интересовался здоровьем матери и возрастом сына. Правда, сам оказался совсем не знатоком Корана.

– Только месяцы спустя, снова и снова прокручивая в голове ту беседу с незнакомцем, я понял: меня прощупывали, экзаменовали на знание Корана, выясняли все о моем ближнем окружении. Но тогда я совсем не придал этому значения, – признается Саид.

Встреча быстро выветрилась из головы как пустая для него и ничего не значащая. Но именно тот разговор поменял жизнь Саида полностью, превратив из добропорядочного россиянина в потенциального террориста. А тот разговор неунывающий и даже в колонии сохранивший чувство юмора Саид назвал годы спустя «предварительными ласками» – так ласково и благожелательно, играя на чувствах к богу, к родным и любимым людям, вербовщики расставляют сети для будущих террористов, делая мирных и законопослушных граждан заложниками обстоятельств.

 

Где я и где тот терроризм!

А через пару месяцев опять появился Леча. Его просьба взять на хранение ствол Саида удивила, но какой кавказский мужчина, какой истинный джигит будет задавать лишние вопросы? Не по-мужски это. Надо – значит спрячу. Кавказский менталитет диктует свои правила отношений между мужчинами. Но, прежде чем закапать ствол на пустыре за аулом, Саид развернул тряпку. Начищенный автомат Калашникова… В школе на уроках начальной военной подготовки он на раз-два собирал подобную «железку». Да и в армии приходилось держать боевое оружие в руках.

– И неужели у вас даже мысли не промелькнуло, что оружие – это тропинка к терроризму? – спрашиваю в лоб Саида. – И что у вашего знакомого на пустыре его аула уже не осталось места для схрона оружия, поэтому он вам его принес? Где логика?

Наверное, он уже много раз отвечал на эти вопросы – следователям, судье, самому себе.

– Конечно, мысль о противозаконности мелькнула. Но где я и где тот терроризм!? Банальные человеческие чувства тогда взяли верх, и я спасовал. На Кавказе многие имеют оружие – веками сложившийся менталитет. Автомат я перепрятывал несколько раз и всегда сообщал Лече, куда. Со временем вообще успокоился – кругом все тихо, никаких подозрительных чужаков.

Но вскоре сразу восемь «мирных мужчин» из этого аула были задержаны. В соседних аулах тоже прошли аресты. Всего под подозрение силовых структур республики попал 21 человек. В том числе и Саид. Леча сдал его с потрохами. Сначала наговорил, что это Саид предложил купить у него автомат и даже показывал ему оружие. Потом признался, что купил сам, а хранил у Саида. Так Саид стал членом бандитской группировки.

Писать про наивность джигитов даже как-то неудобно. Это сильные, гордые и смелые мужчины. Но именно наивность их погубила. Одному предложили спрятать оружие у себя. Другой купил ствол по сходной цене – оружие в доме обязательно должно быть… Как глупые куропатки попались не судимые, не замеченные раньше в нарушении закона мужчины в самом расцвете лет в силки тех, кто тогда, в середине нулевых, создавал в республике сеть глубоко законспирированных террористических организаций.

Вариантов сделать мирного человека боевиком несколько. Глубоко верующим людям, но не особо стремящимся к познанию этой веры, вербовщики так задуривают головы, что Коран до неузнаваемости меняет смысл. Священное писание с их подачи выхолащивается, превращаясь в ортодоксальное учение. В Коране, к примеру, говорится, что мать – это самое святое, что есть у человека. Ортодоксы же «читают» Коран по-своему, трактуя сказанное в своих интересах – если мать не поддерживает тебя в твоей вере, не понимает тебя, то отрекись от нее, убей свою мать. Отсутствие у людей знаний, их невежество и богобоязнь – вот арсенал вербовщиков.

Другой путь – ловкая подстава, как в случае с Саидом, или хранение оружия «на всякий пожарный». И ты тоже уже в сетях террористов. Люди понятия не имеют, кто из соседей в твоей же банде. Да они и сами не подозревают, что в банде. В банде, которую не видно и не слышно до поры до времени. Но в случае необходимости этих людей поставят в ружье и прикажут убивать, взрывать и взрываться… У каждого найдется ниточка, за которую кукловоды – организаторы терроризма грамотно дергают. Отказаться? А вопросы Саиду про здоровье матушки, о возрасте сына тогда, на встрече с незнакомцем, звучали из вежливости? Отказ – значит смерть тех, кого любишь.

 

Научись говорить «нет»

Четыре года длилось следствие по делу этой террористической организации. Для Саида все осложнилось еще и потому, что был у него тогда в Чечне полный тезка – отмороженный боевик, за которым числилось не одно дерзкое террористическое преступление.

Верховный суд республики вменил Саиду три статьи – участие в незаконном вооруженном формировании; незаконное хранение огнестрельного оружия и приготовление к попытке свержения конституционного строя. Последняя статья подразумевает лишение свободы до 20 лет. Саид получил 11 лет колонии строгого режима. Поздно он понял, как важно уметь говорить «нет». Скажи он в свое время «нет» Лече, совсем бы другая судьба сложилась у человека.

21 земляк Саида проходит по этому делу. В общей сложности команда получила больше 220 лет лишения свободы – 80 300 суток изоляции от привычной жизни. Статьи, по которым проходит Саид и его земляки, не подпадают под условно-досрочное освобождение или под амнистию. От звонка до звонка. Если выстроить большую стену и разметить ее на квадратики-сутки, каждый из которых так и хочется перечеркнуть пораньше,  получится настоящая стена тоски, отчаяния. Стена плача…

– Невежество и поверхностное знание Корана, подмена понятий, лжесолидарность… В итоге дети растут без отцов, родители умирают, не дождавшись сыновей из тюрьмы. Ради чего сломаны жизни? – Саид не сдерживает эмоций. – Завлекли, заманили и бросили на произвол. Ладно, у нас не дошло до каких-то боевых действий. А сколько людей было использовано вслепую!

Времени хорошо подумать у Саида достаточно, и сегодня он уверен, что сила мужчины – в умении противостоять мнимой дружбе, мнимому соучастию, мнимой преданности.

– Я по-другому теперь смотрю на многие вещи, – признается Саид. – Противостоять терроризму может не только сильное государство, но и вооруженные знаниями люди. И проповедовать эти знания, доносить их до каждого надо прежде всего в мечетях. У меня выработался иммунитет на ложь, и этот иммунитет позволяет мне судить о людях не по тому, как они усердно молятся, а по их поступкам.

 

Дом, который построит Саид

Если хочешь узнать человека, узнай, кто его друзья. Эта формула хорошо работает на свободе. В колонии вся ее глубина нивелируется, а само понятие дружбы стирается или в лучшем случае трансформируется во взаимовыгодные отношения. Мой визави оказался читающим человеком, и из тюремного библиотечного формуляра я выяснила его предпочтения, а значит, могу сделать выводы о том, что за гражданин со мной говорит. Подборка популярных брошюр из серии «Наука и жизнь», работы американского педагога Дейла Карнеги, роман Льва Толстого «Вой­на и мир» (очень символичное произведение, учитывая статьи Уголовного кодекса, по которым осужден Саид), «Теория происхождения тюркского языка», «Битва за космос» Тома Вулфа…

За время отбывания срока Саид получил в колонии несколько профессий – сварщика, электрика, стропальщика. Это все ему скоро очень пригодится. Семья растет, и в старом доме уже тесно. Как только выйдет на свободу, сразу планирует начать строительство нового жилья, благо земли у Саида достаточно. Дома Саида очень ждут. Односельчане все четыре раза, когда Лайла уезжала к нему в Томск на свидания, передавали большие приветы и желали скорейшего возвращения. За эти шесть лет семейство Саида прибавилось. Год назад Лайла привозила к отцу сына – познакомиться. А три месяца назад на свет появился еще один парень.

– Самое главное, мне надо трех мальчишек на ноги поднять и вырастить настоящими мужчинами. Такими, которые будут точно знать, где истинная правда, а где маскирующаяся под нее ложь.

 

 

*  *  *

Уже который день после исповеди Саида, этого без пяти минут террориста, в моей голове будто пластинку Высоцкого заело. Крутится и крутится баллада «Про Правду и Ложь».

 

Нежная Правда в красивых одеждах ходила,

Принарядившись для сирых, блаженных калек,

Грубая Ложь эту Правду к себе заманила,

Мол, оставайся-ка ты у меня на ночлег.

                И легковерная Правда спокойно уснула,

                Слюни пустила и разулыбалась во сне.

                Хитрая Ложь на себя одеяло стянула,

                В Правду впилась и осталась довольна вполне.

И поднялась, и скроила ей рожу бульдожью,

Баба как баба, и что её ради радеть?

Разницы нет никакой между Правдой и Ложью,

Если, конечно, и ту, и другую раздеть.

                Выплела ловко из кос золотистые ленты

                И прихватила одежды, примерив на глаз,

                Деньги взяла, и часы, и еще документы,

                Сплюнула, грязно ругнулась и вон подалась.

Только к утру обнаружила Правда пропажу

И подивилась, себя оглядев делово,

Кто-то уже раздобыл где-то черную сажу,

Вымазал чистую Правду, а так – ничего…

                …Голая Правда божилась, клялась и рыдала,

                Долго болела, скиталась, нуждалась в деньгах.

                Грязная Ложь чистокровную лошадь украла

                И ускакала на длинных и тонких ногах…

…Часто разлив по сто семьдесят граммов на брата,

Даже не знаешь, куда на ночлег попадешь.

Могут раздеть – это чистая Правда, ребята!

Глядь, а штаны твои носит коварная Ложь.

Глядь, на часы твои смотрит коварная Ложь.

Глядь, а конем твоим правит коварная Ложь.

RSS статьи.  Cсылка на статью: 
Теги:
Вы можете пропустить до конца и оставить ответ. Pinging в настоящее время не допускается.

Модератор сайта оставляет за собой право удалять высказывания, нарушающие правила корректного общения и ведения дискуссий..

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

79 − = 78