Все записи автора Елена Штополь

Когда любовь – величина абсолютная

 

Справка «ТН»

Людмила Попыванова родилась в Кирове. Окончила Кировское училище искусств. В томской драме служит с 1969 года. 

Среди наиболее значительных работ прошлых лет: Сваха в «Женитьбе», Коринкина в «Без вины виноватых», Дарья в «Золотом слоне», Сисси в «Квартете», Фоминишна в «Банкроте» и др.

В ее сегодняшнем репертуаре роли в спектаклях «Поминальная молитва», «Лариса и купцы», «Роман с кокаином», «Черное молоко», «Горе от ума», «Очень простая история», «Амели».

Отмечалась премиями областных театральных фестивалей «Маска» и «Премьеры сезона».

 

 

Она любит небо. Хмурое, рассветное, ясное, пронзительное, низкое… Разное! И очень радуется, когда удается запечатлеть переходы и перепады его настроения на фотокамеру. Не меньше неба заслуженная артистка России Людмила Попыванова любит неспешные прогулки по ботаническому саду на Мокрушина. Каждую весну, когда зацветают ее любимые гиацинты, Людмила Степановна идет в парк, чтобы на них полюбоваться.

Дома у артистки мини-сад. Все подоконники уставлены орхидеями. Расцветают они, что любопытно, все разом и обязательно накануне Нового года. Как будто делают ей подарок к празднику.

– Я вообще очень счастливый человек. Мне не за что жаловаться на судьбу. Жизнь часто преподносила и продолжает преподносить мне приятные сюрпризы, – признается Людмила Попыванова, которая на днях отметила юбилей. – У меня замечательная семья. В этом году в моей жизни случилась большая радость –  родилась правнучка Анечка. Судьба подарила мне прекрасных друзей и коллег. Конечно же,  театр. Я служу в томской драме полвека. Но каждый раз выхожу на сцену с тем же трепетом, восторгом, любовью к томскому зрителю.

 

Главные уроки

Абсолютная любовь – явление в творческой среде, мягко скажем, не частое. Но только не в случае Людмилы Степановны. В томской драме ее любят все, без преувеличения. За редкую по сегодняшним временам тактичность. За не менее редкое умение искренне порадоваться успехам другого. За приветливую улыбку и доброе слово, которыми она встречает каждого. За готовность помочь, поддержать, успокоить и подставить плечо.

– Мамочка очень любила стряпать. Пекла необыкновенно вкусное печенье. Каждый раз как напечет, насыпет целую тарелку: «Иди, Люся, соседей угости». Так было заведено в нашем доме –  делиться с людьми, всем помогать, – вспоминает Людмила Степановна. –  С возрастом я оценила мудрость, с которой воспитывали меня родители. Они научили главному в жизни – доброму отношению к людям.

Актриса признается: поздний и единственный ребенок, она росла в большой любви. Родители создали в семье  такую атмосферу тепла и взаимопонимания, что Людмила Степановна по сей день называет их папочкой и мамочкой. Сказать по-другому язык не поворачивается.

А еще ее родители обладали невероятным жизнелюбием и духовной силой. На долю этих людей выпали все возможные испытания прошлого века – голод, революция, Гражданская и Отечественная войны. Они прошли их с достоинством, сохранив интерес к жизни и умение ей радоваться.

Людмила Степановна эту силу характера тоже унаследовала. Она никогда не жалуется, не демонстрирует свои проблемы. И  несет по жизни полученный в детстве заряд любви – к миру, к людям, к делу, которое  ты однажды выбрал.

 

Один раз. И на всю жизнь

С выбором помогла мамина подруга – бывшая актриса. Это она разглядела в Люсе  талант и посоветовала поступать в Кировское театральное училище. В тот  момент как раз набирали курс  народные артисты Дмитрий Дросси и Феодосия Дембицкая. Оба – настоящие мэтры, чьи имена занесены в театральную энциклопедию. Именно у них Людмиле Степановне посчастливилось учиться профессии.

Впрочем, другие варианты тоже имелись. Люся успешно занималась спортивной гимнастикой. У нее было прекрасное колоратурное сопрано и все шансы  сделать карьеру оперной певицы. В какой-то момент даже возникла мысль о поступлении в Гнесинку. Но эти планы скорректировала любовь. Со своим будущим мужем Евгением она познакомилась еще в школе. Потому и от поездки в Москву отказалась – не хотела расставаться с любимым.

Жизнь показала, что это был правильный выбор. Людмила Попыванова стала потрясающей актрисой. С мужем Евгением они вместе 53 года. У них прекрасная дочь, которая сегодня заведует бутафорским цехом томской драмы, двое внуков и столько же правнуков.  Людмила Степановна – человек, который  верен себе по жизни: один муж, одна любовь, один театр. В томскую драму ее зазвала подруга Татьяна Лиленко, которая здесь работала. Много и с восторгом рассказывала Людмиле Степановне про молодой студенческий город, тонкую  публику, сильную труппу и удивительного Бориса Дубенского, который на тот момент был главным режиссером. Она на уговоры поддалась, приехала. В театр влюбилась сразу.  И на всю жизнь.

 

А теперь «сгоняем фигуру»

Рассказывая про свои полвека в томской драме,  Людмила Попыванова мало говорит о себе. Все больше о коллегах, режиссерах, спектаклях, ставших успехом для театра. И в этом вся Людмила Степановна: похвалить других, сказать тепло о каждом, кто с ней рядом.

Она застала плеяду выдающихся артистов томской драмы – Аркадия Аркина, Евгению Сердюкову, Владимира и Юлию Семеновых, Людмилу Долматову, Михаила Исаева, Тамару Лебедеву, Асю Ратомскую.

– Я с трепетом и уважением относилась к старшему поколению театра. Они очень тепло меня приняли. И в них совсем не было звездности. С Тамарой Павловной мы на гастролях регулярно устраивали променады. Мы это называли «сгонять фигуру», – с улыбкой вспоминает Людмила Степановна. – Я тоже очень люб­лю наших молодых артистов. Они – замечательные ребята, за ними будущее театра.

Уже много лет Людмила Попыванова соседствует в гримерке с Валентиной Бекетовой и Ольгой Мальцевой. Все три – ведущие актрисы театра, почти ровесницы. А значит, по определению претендентки на одну роль.

– Меня иногда спрашивают: «Как вам удается сохранять всю жизнь добрые отношения?» У нас действительно не было ни одной крупной ссоры, – рассказывает актриса. – Это потому, что и я, и Валя, и Оля искренне болеем за театр. Нас объединяет общее  дело.

Людмила Степановна – человек гармоничный. Секрет этой гармонии… Да никакого особого секрета, по ее собственному признанию, и нет. Просто актриса всегда любила и любит то, что она делает.

– Я никогда не отказываюсь от ролей. Пусть  даже  эта роль совсем крохотная. Но ведь есть же еще удовольствие от работы в актерском ансамбле, от общения с режиссером, от прикосновения к творческому материалу. А какое счастье, когда спектакль получается удачным и зрители его смот­рят с удовольствием!

С жизненным опытом, рассказывает актриса, приходит более глубокое понимание профессии. По-другому начинаешь относиться к ролям, которые к тебе приходят.

– В молодости хотелось бесконечно играть, играть, играть. Был кураж, роли делались лихо. Со временем качество становится для тебя важнее количества. Пусть это будет маленький эпизод, но зато очень ценный, интересный материал. Тот, который ты пропустишь через себя и который откликнется в твоем сердце.   

 

Футбол театру не помеха

Рисовать портрет Людмилы Попывановой исключительно в пастельных нежных тонах будет неправильно. Для полноты образа без ярких штрихов  не обойтись.

Трудно поверить, но в юности актрисы был эпизод, когда она работала на… авиационном заводе. Туда 16-летняя Люся устрои­лась вслед за мужем. Исправно стояла у станка, а в перерывах пела для работников завода, слетавшихся на ее голос со всех концов огромного цеха. 

Среди увлечений утонченной и всегда элегантной  Людмилы Степановны есть такие брутальные вещи, как футбол, хоккей и политика. Многие удивляются, впервые об этом узнав. А она азартно болеет, когда смотрит по телевизору спортивные матчи. Следит за событиями в мире большой политики.

И, конечно, в курсе всех культурных событий страны. Отдельным пунктом идет конкурс имени Чайковского – любовь к музыке сопровождает ее всю жизнь. Людмила Степановна вообще человек увлекающийся и открытый для всего нового. Когда театр недавно взял для постановки пьесу Евгения Водолазкина, стала читать его книги, чтобы еще лучше узнать и понять автора, ставшего сегодня культовым.

 

*  *  *

В репертуарном листе Людмилы Попывановой есть спектакль «Бедная Лиза», который она несколько лет играла в театре «Версия». У героини Людмилы Степановны примерно такой текст: «Ах, Лиза, как все хорошо у Господа Бога! Шестой десяток доживаю на свете, а все еще не могу наглядеться на это чистое небо, похожее на высокий  шатер, и на землю, которая каждый год новой травою и новыми цветами покрывается». 

И это мироощущение созвучно самой актрисе. Людмила Степановна  тоже не устает узнавать жизнь и радоваться ей каждый день.

 Фото: Евгений Тамбовцев

 

Евгений Казаков: Жизнь для меня стала интереснее сцены

Пронзительный актер. Глубокий собеседник. Бессменный любимец томской и северской публики на протяжении многих лет. Всё это – о заслуженном артисте России Евгении Казакове.

В интервью «ТН» ведущий актер томской драмы рассказал о том, почему он отказывается от некоторых театральных проектов, как часто хвалит себя и что сегодня пришло на смену его увлечению литературой.

Я не авантюрист. Но однажды рискнул

– Евгений Васильевич, лет пять назад вы признались, что вы – пессимист. Не изменилось ваше мировосприятие за эти годы?

– Нет. Как был пессимистом, так им и остаюсь. Даже, скорее, реалистом. Легче ли живется оптимистам? Не знаю, я к их числу никогда не относился. Мне вообще кажется, что не существует пессимистов и оптимистов в чистом виде. Это как ощущение абсолютного счастья – чистое мгновение: было – и уже нет.

– В том же интервью вы рассказали, что сцена для вас интереснее жизни…

– Теперь уже нет. С облегчением могу это констатировать. Есть артисты, для кого сцена навсегда остается первой и единственной реальностью. И это нормально. Для меня с определенного периода в жизни есть вещи куда более интересные. А сцена – возможность на время отключиться от реальности. При условии, что спектакль хороший. И это тоже нормально.

– В актерскую профессию вы пришли достаточно поздно. Только в 23 года поехали поступать в театральный институт. Это была своего рода авантюра? Любите рисковать в жизни?

– В какой-то степени да, авантюра. Я имел лишь поверхностное представление о профессии и о том, что меня ждет. А вообще я человек не рисковый. Лишь однажды в моей жизни случилась авантюра чистой воды. И она тоже связана с профессией.

После института я получил приглашение в московский областной театр. Подписал контракт на три года. А вскоре мне позвонил друг из Питера: «Мы такой классный проект замутили, приезжай!» Речь шла о театре, который организовал режиссер Эрик Горошевский. У меня на тот момент были две премьеры на выпуске. Первым делом я поговорил с режиссером. «Вы с ума сошли? Бросать все и ехать в никуда? Чего вам здесь не хватает?» – услышал я в ответ. На следующий же день меня вызвал директор театра и задал ровно такой же вопрос. Пообещал квартиру в ближайшем Подмосковье и повысить оклад. В тот момент я понял: просто так меня не отпустят. И ночью по-тихому слинял в Питер.

Уже потом я узнал: театр отправил запрос в институт, чтобы меня лишили диплома. И это должно было случиться – я нарушил условия контракта. На мое счастье, ректор института каким-то волшебным образом замял эту историю.

Ехал я действительно в никуда. В Питере меня никто не знал, репетиции шли полным ходом. Эрик Горошевский дал мне роль друга главного героя. Через несколько репетиций сказал, что переводит меня на главную роль. Я стал отказываться – получалась неудобная ситуация перед коллегой. Эрик уверил, что тот только пробовался на роль, но еще не был утвержден. Позже выяснилось, что он меня все-таки обманул. Видимо, чтобы меня не мучила совесть.

Позже судьба сложилась таким образом, что я вернулся обратно в Северск.

Мелочи и детали. Детали и мелочи

– Вы сотрудничаете с разными театрами Томска и Северска. Что для вас является манком в поступающих предложениях, в каких случаях соглашаетесь?

– Если совсем честно, то раньше меня интересовала финансовая сторона вопроса. Сейчас на первом месте – возможность интересной работы. С этим мне часто везло. Например, посчастливилось поработать с режиссером Сергеем Виноградовым в театре «Версия». Все постановщики, которых приглашала Наталья Корлякова – одной группы крови с ней и с нами, ее актерами. Сотрудничество с ними – большая творческая удача.

– Отказываться от участия в проектах когда-нибудь приходилось?

– Было дело. Обычно это связано с элементарной нехваткой времени. Однажды отказался потому, что понял – с этим режиссером я работать не смогу. Когда человек говорит: «Внутреннее содержание мне не важно, работаем с голосом», для меня такой подход не приемлем. Я просто ушел. Зачем себя мучить?

– У вас есть самостоятельный проект – вечер поэзии Бродского. Многие артисты отмечают, что публика в большинстве своем не готова к восприятию поэзии. Нет у вас подобного ощущения?

– Я тоже когда-то так думал. Но публика, к моему собственному удивлению, с удовольствием приходит на поэтические вечера. Есть ощущение, что люди сегодня соскучились по хорошей литературе, глубокой поэзии, красивому слову. Думаю, те, кто приходит на подобные спектакли, – люди читающие. Вряд ли можно случайно затащить человека на вечер поэзии.

– К разговору о литературных пристрастиях… Как в списке ваших интересов оказались книги по философии?

– Сегодня я мало читаю. Больше смотрю, наблюдаю за жизнью. Раньше действительно увлекался трудами Николая Бердяева, Ницше, Льва Шестова. Читал их с философским словариком, который прикупил специально. Сейчас мне достаточно текстов, над которыми я работаю.

– Еще один горячо любимый вами автор, Достоевский, чем привлекал?

– Это давняя любовь. Я даже на дипломный экзамен в театральном институте брал монолог Дмитрия Карамазова. Одно время мечтал о моноспектакле по его рассказу «Сон смешного человека». Было бы любопытно исследовать на сцене, как из-за какой-то детали, мелочи меняется человек, меняются его взгляды.

В творчестве Достоевского меня привлекают подробности, с которыми он препарирует жизнь. Наверное, потому мне нравится Марсель Пруст. Когда он на нескольких страницах описывает пятно на скатерти, меня это не раздражает. Мне интересны детали. Интересно, когда автор пишет не широкими мазками, а создает филигранную вязь. Получается очень плотный текст. Он становится почти материальным, когда его читаешь. Ровно за это же внимание к деталям люблю полотна малых голландцев с их ювелирной техникой.

Не надо драматизировать!

– С каким чувством вы чаще всего уходите со сцены?

– По-разному бывает. Реже всего – с чувством исполненного долга. Иногда думаешь: повторить бы сейчас конкретную сцену, чтобы сделать ее точнее, убедительнее. Иногда испытываешь досаду. Есть спектакли, которые тебе не нравятся, но ты их должен играть, потому что это твоя работа. В таких случаях стараешься изо всех сил найти в спектакле что-то, что будет тебя греть. Но даже когда все получилось, не уходит ощущение неудовлетворенности.

– Слова «Я – молодец!» часто себе говорите?

– Не припомню… У меня такая формулировка даже не рождается. Видимо, нет во мне механизма, чтобы посмотреть на себя со стороны и похвалить. Только отметить собственные ошибки.

– Вы, стало быть, самоед?

– Да. И когда ты очень уж критично относишься к себе, это плохо. Это разрушает. Я учусь относиться ко всему по возможности ровно. Раньше мнение людей со стороны могло надолго выбить меня из равновесия. Сейчас стараюсь на таких моментах не зацикливаться.

– Кто-то из известных театральных деятелей заметил: театр гораздо нужнее тем, кто им занимается, нежели зрителям. Согласны с таким мнением?

– Да, наверное, так оно и есть… С другой стороны, есть мировая тенденция – огромное количество театров, где дикие аншлаги, несмотря на безумные цены на билеты. Что это? Люди хотят таким образом поднять свой статус? Из серии «слушал вчера Паваротти, ни черта не понял, но ведь главное – слушал». Или все-таки у людей есть внутренняя потребность смотреть, слушать и воспринимать?

Одна моя знакомая делилась на днях впечатлениями от концерта Дениса Мацуева, который недавно прошел в Томске. Туда она попала случайно, шла с одной мыслью: «Только бы не уснуть». Но эти два часа творилось какое-то сумасшествие. Такая бешеная энергетика исходила от Мацуева и его музыки. Ему было все равно, что в зале кто-то кашлял, болтал, шуршал бумажками. Человек в момент исполнения произведений разговаривал с Богом, и это было очевидно. Когда он исполнил последние аккорды концерта Листа, рояль от музыканта просто откатился. Столько еще оставалось в нем энергии и силы!

Если кто-то может пройти мимо таких впечатлений – пожалуйста, проходите. Мне кажется, если всего этого не станет в нашей жизни, человечество лишит себя очень многого. Что, просто деньги зарабатывать будем? Можно, конечно. Но скучно.

– Однажды вы сказали: когда артисты очень уж серьезно относятся к тому, что они делают на сцене, это плохо сказывается на результате. Потому что страх вытесняет воздух. В жизни тоже важно не усложнять?

– На ум сразу приходит фраза, которую приписывают Черчиллю: «Кто не был в юности бунтарем, у того нет сердца. Кто не сделался в зрелые годы консерватором, у того нет ума». Проблема в том, что, не пройдя собственными ногами все этапы жизни, этого не поймешь. По молодости относишься ко всему слишком серьезно, живешь на разрыв аорты. Смотреть на все происходящее с иронией удается единицам, они – гении. С возрастом и опытом осознаешь: не нужно излишне драматизировать и усложнять, всё само со временем встанет на свои места. Ни одна книга не научит тебя жизни. Чтобы что-то понять в этой жизни, нужно ее прожить. И в этом ее смысл и интерес.

Автор: Елена Штополь
Фото: Евгений Тамбовцев

Я 20 лет в профессии. И мне не скучно!

Жизнь акушера-гинеколога, хирурга Константина Куб­линского – пример редкого по сегодняшним временам постоянства. Одно место работы. Вот уже два десятка лет он верен гинекологической клинике СибГМУ. Одна семья. Студенческий роман с одногруппницей Марианной перерос в крепкий брак и рождение двух красавцев-сыновей. В ближнем окружении тоже всё стабильно. С большинством друзей Константин Сергеевич по жизни шагает с юности – вместе взрослели, получали высшее образование (пусть и в разных вузах), крестили детей друг друга.

Единственное, в чем доктор Куб­линский не приемлет неизменности, так это в профессиональной деятельности. Медицина в целом и современная гинекология в частности не стоят на месте. Меняются хирургические подходы, тактика лечения заболеваний. Врач, если он ходит на работу не отбывать номер, а целиком отдает себя своему делу, должен эти новые предлагаемые обстоятельства принимать.

– Как только ты расслабился, успокоился и решил для себя, что «и так всё хорошо», твой профессиональный и личностный рост закончился. Для доктора это недопустимо, – убежден Константин Сергеевич. – Да и для человека, который предпочитает делать себя сам, а не плыть по течению, тоже.

В том числе поэтому он, будучи востребованным практикующим врачом, защитил несколько месяцев назад докторскую диссертацию. Наука для него – импульс для практической деятельности. И возможность вывести ее на более качественный, эффективный уровень.

– Я все-таки больше врач-ученый, а не ученый-врач, – подчеркивает Кублинский.

Свою задачу он видит в том, чтобы каждый день оказывать женщинам профессиональную медицинскую помощь, помогая им становиться здоровыми. А значит, счастливыми.

Команда, которая всегда с тобой

– Константин Сергеевич – человек, безусловно, целеустремленный и очень организованный. Успешная защита диссертации при его занятости это в очередной раз подтверждает, – отмечает Владимир Ткачев, заведующий гинекологической клиникой СибГМУ. – Он хирург с золотыми руками. Это факт очевидный. Так же как и то, что у Константина Сергеевича большой потенциал. Он хороший организатор и способен вести людей за собой.

А этот импульс – из семьи. У Константина Сергеевича два брата и сестра, все – младшие. Как и во всяком большом семействе, опека «мелких» – удел старшего ребенка. Костю, впрочем, просить и уж тем более заставлять заниматься с младшими не приходилось. Кормил, гулял, играл, помогал с уроками… Еще и в школе учился исключительно на «хорошо» и «отлично».

– Я с ранних лет привык брать на себя ответственность. А как иначе? Старший брат должен подавать пример младшим. Ну, во всяком случае, мне так казалось, – смеется Константин Сергеевич.

Когда стоишь у операционного стола, без чувства ответственности за каждое принимаемой тобой решение (а делать это порой приходится в ситуациях, близких к экстремальным) и результат тоже никак. А еще – без чувства локтя. Константин Кублинский не скрывает: ему в этом смысле повезло.

– Хирург в одиночку никогда и ничего не сделает. Успех зависит от слаженной работы операционной бригады. В нашем коллективе на всех уровнях действительно хорошие специалисты, – подчеркивает Константин Сергеевич. – И еще мы – команда. Каждый раз заходя в операционную, я уверен: если возникнут трудности или спорные моменты, кто-то из коллег встанет за спиной, подставит плечо. Всегда. Это особенность коллектива гинекологического отделения клиник СибГМУ. А еще готовность передавать молодым специалистам собственный профессиональный опыт.

– Своими учителями в профессии я могу назвать и Владимира Николаевича Ткачева, и Наталью Ивановну Вороновскую, и Ирину Дмитриевну Евтушенко, и Станислава Владимировича Харахулаха… Да каждого, с кем я работал и работаю плечом к плечу! – рассказывает Константин Сергеевич. – Работа в отделении выстроена таким образом, что, попадая в коллектив, ты у каждого что-то перенимаешь – хирургический опыт, клинический, человеческий. А если ты что-то делаешь неправильно, тебе укажут на ошибки. Деликатно и интеллигентно.

Легких путей не ищем

Сегодня уже сам Кублинский становится наставником для молодежи. Среди тех, кто делал первые шаги в профессии под его чутким руководством, – врач гинекологической клиники СибГМУ Анна Ковалева.

– Константин Сергеевич очень требователен к себе. Всегда собран, подтянут, готов к работе. И ученикам своим пытается привить чувство ответственности, – рассказывает Анна. – С ним легко работать и общаться. Это человек, который всегда готов помочь. Когда у меня возникли проблемы со здоровьем, Константин Сергеевич лично хлопотал через своих знакомых, чтобы устроить меня к хорошим специалистам.

Основательный подход к любому делу всегда отличал будущего доктора наук и врача высшей категории. В том числе поэтому Константин Сергеевич когда-то выбрал гинекологическое направление. Его всегда манила хирургическая специальность. Плюс довольно узкий спектр операций, что дает возможность отшлифовать мастерство и стать настоящим профессионалом. Ему неинтересно пытаться объять необъятное. Гораздо важнее сосредоточиться на чем-то одном. И делать это не просто хорошо, а очень хорошо.

Сложные задачи Кублинского никогда не пугали. Что во многом определило тему научной работы – эндометриоз: заболевание еще мало изученное, крайне неприятное и довольно распространенное. У него разные проявления, в числе которых – боли и проблемы с наступлением беременности. Подходов к лечению эндометриоза много, но ни один из них не считается универсальным. Вдобавок ко всему заболевание имеет частые рецидивы и плохо диагностируется. В работе над диссертацией была разработана математическая модель, позволяющая просчитать риск развития заболевания и эффективность лечения в зависимости от индивидуальных особенностей пациентки.

Хорошее настроение прилагается

Подтянутость и рабочий деловой настрой, о которых говорили его коллеги, – стиль профессионального поведения доктора Кублинского. Врач, как и актер, должен появляться перед пациентками в хорошем расположении духа. Это дает им правильный настрой. А он, в свою очередь, одно из необходимых условий для успешного лечения. Второе условие – доверие женщины к лечащему врачу. Если его нет – все медицинские процедуры теряют смысл.

– Время от времени врачам-гинекологам задается вопрос: есть ли особенности работы в женском отделении? Сравнивать мне, конечно, не с чем в силу моей специализации. Но в чем я однозначно убедился за годы работы: женщины – очень сильные, выдержанные люди, – резюмирует доктор. – Когда видишь, с какой стойкостью и мужеством они справляются с испытаниями, которые им выпадают, начинаешь женщин еще больше уважать, ценить и беречь.

Кублинский признается: он более 20 лет в профессии, и ему не скучно. За все время он ни разу не разочаровался в своем выборе: профессии, специальности, коллектива. Ему нравится, что есть возможность выстраивать индивидуальный стиль работы. Кто бы из врачей-хирургов его отделения ни взялся за лечение, результат будет одинаковым – лучшим из всех возможных. В самые насыщенные дежурства Кублинский может выполнить до 10–12 операций за сутки и вернуться домой в прекрасном настроении. Потому что пришел к любимой семье после любимой работы.

* * *

И еще один штрих к портрету Константина Кублинского. Время, освободившееся после защиты диссертации, он посвятил изучению английского языка, регулярным спортивным тренировкам. И это далеко не все планы на ближайшее время.

– Человек должен время от времени выходить из зоны собственного комфорта. Осваивать новые знания, умения, навыки, – улыбается Константин Сергеевич. – Это позволяет ощутить вкус жизни и не дает повода укорять себя за то, что ты тратишь ее зря.

Автор: Елена Штополь
Фото: Евгений Тамбовцев

Владимир Гынгазов: Все равно его не брошу!

– Теперь присаживайтесь за стол в удобной для вас позе. Вот прямо как дома себя почувствуйте сейчас, – хлопотал над эффектной съемкой фотограф Евгений Тамбовцев.

– А я здесь и так дома, – лучезарно улыбался в ответ шеф-повар и заведующий буфетом томского ТЮЗа Владимир Гынгазов.

В этих словах ни грамма кокетства. За четверть века в культурном общепите (в разные годы Владимир кормил талантов и поклонников в томской драме, «Скоморохе», ТЮЗе) театр стал для него вторым домом. А актеры – родными людьми.

И он для них тоже. Спеша на репетицию, молодые артисты заглядывают на бегу в буфет: «Привет, дядь Вов! Чем вкусненьким сегодня накормишь?» Взрослые актеры называют его по-свойски Юрьичем. И те и другие приходят к нему в буфет не только (и даже не столько) за обедом или бодрящей чашкой кофе между репетициями. Прежде всего за общением. Умным. Интересным. По-человечески теплым. Владимир Гынгазов создал не рядовой общепит. Он создал особую атмосферу, которая привлекает и зрителей, и служителей театра.

Праздник, который всегда с тобой

Вообще театральная среда не самая ласковая в этом мире. И принимает далеко не всех. Прийти, что называется, с улицы и стать своим среди своих не так-то легко. На каком невербальном уровне зарождается этот контакт, сказать сложно. Но здесь действительно всё как в любви – мало поддается логике. Просто случилось или не случилось. У Владимира Гынгазова однозначно случилось.

– Мой театрально-гастрономический дебют был в драме. Я на тот момент занимался столовой ТГПУ, – вспоминает Владимир. – Был февраль 1995 года, меня пригласили организовать фуршет на бенефис Александра Лангового. Времена были голодные, но на этом празднике столы ломились от обилия угощений. Еще больше запомнилась его атмосфера… семейная какая-то, что ли… Народ во время застолья и подшучивал друг над другом, и подкалывал. Но по-доброму. Как в большой семье: все друг про друга всё знают, понимают и, что важно, принимают.

Еще тогда Владимир отметил: «Классная все-таки тусовка у театральных!» А через несколько месяцев тогдашний директор драмы Александр Жеравин предложил ему взяться за театральный буфет. Гынгазов, недолго думая, согласился. Нутром чуял: театр – его стихия. И команду удалось собрать классную.

Уже к концу первого сезона он стал своим для театральной среды Томска. Творческие вечера и бенефисы актеров, общегородские фестивали и капустники не обходились без фуршетов в исполнении команды Владимира Гынгазова. И к делу своему он подходил не формально, а с душой. И это не дежурная фраза.

Жить без любви, быть может, просто…

…Владимир хлопотал в своем буфете над обедом для артистов, на сцене шла репетиция спектакля «Волки и овцы». Ставил его Товстоногов-младший, внук легендарного руководителя БДТ. Вдруг стремительной походкой в буфет заходит Ольга Мальцева. И с порога выдает гневную тираду, заканчивающуюся фразой:

– Будет еще меня этот мальчишка учить, как мне играть!

Владимир выслушал внимательно и незаметно так пододвинул актрисе чашку:

– Ольга Александровна, выпей чайку, остынь.

– Ага, налил кипятка. Остынешь тут с вами! – уже полушутя-полусерьезно ворчала актриса, прихлебывая чай.

Допила и пошла обратно на репетицию. Уже на пороге обернулась:

– А знаешь, что самое интересное, Вовка? Этот мальчишка абсолютно прав!

– В этом вся Ольга Александровна, – улыбается Гынгазов. – Стремительная. Темпераментная. Всегда нацеленная на самый высокий результат. И очень справедливая.

Подобных историй у Владимира за эти годы накопилось хоть отбавляй. Рассказывать про актеров он может долго. И всегда с большим удовольствием. Например, с теплотой вспоминает народного артиста РФ Владимира Варенцова, который при каждой встрече неизменно угощал свежим анекдотом. С улыбкой называет молодежь Северского театра для детей и юношества бывалой агитбригадой. Те на любой актерский междусобойчик приходят с номерами и конкурсами. Знает, что Миша Лебедев из «Скомороха» обязательно прихватит с собой гитару, а его коллега Миша Митерев – кукол и сообразит на месте какую-нибудь занятную импровизацию.

Какие бы истории ни рассказывал Владимир Гынгазов, всегда чувствуется трепетное отношение к их героям. И к театру как таковому.

– Можно ли служить в театре и не любить при этом искусство? – задумывается шеф-повар театрального буфета. – Можно, наверное. Но ничего хорошего не получится. Только рутина. Если ты не понимаешь и не принимаешь этот мир, тебе самому в первую очередь некомфортно будет.

Его любовь к театру была с первого взгляда. Вернее, с первого просмотра спектакля в уже осознанном юношеском возрасте – легендарной постановки томской драмы «Из племени кедра» с Тамарой Лебедевой в главной роли.

Гамлет с алебардой

– Двадцать пять лет в театре – это срок. Но срок прекрасный, – улыбается Владимир. – За эти годы столько всего произошло: интересного, радостного, печального, неожиданного… Разного! На две жизни как минимум хватило бы.

Естественно, не обошлось без перемен. Например, нынешнее и прежнее поколения молодых артистов – такие же разные, как небо и земля.

– Сегодняшние ребята не хуже и не лучше, они – другие, – подчеркивает Владимир. – Молодые актеры сейчас хотят и Гамлетом быть, и алебарду держать, и царем Эдипом на троне сидеть – всё и сразу. Прежняя молодежь жила и работала как будто размереннее. Они умели ждать. Что, как мне кажется, важно в актерской профессии. Или другой момент. К современной молодежи рано приходит ощущение, что они могут сыграть на сцене всё. И так стараются, так из кожи вон лезут, что это не всегда идет на пользу. А надо всего-то лишь послушать режиссера, пропустить услышанное через себя и сделать так, как он говорит.

Поменялось и отношение актеров к театру. Раньше он воспринимался если и не как храм, то уж точно как дом. Артисты проводили в театре очень много времени. Частенько задерживались допоздна: обсуждали сегодняшний спектакль, болтали о жизни, бывало, играли в шахматы и преферанс. Сейчас же – закончилась репетиция, спектакль – через 15 минут в гримерках уже никого.

– Молодежь не засиживается в театре. Жизнь современная стала намного стремительнее, они хотят что-то и где-то еще успеть, попробовать. И это здорово и правильно, глупо их за это осуждать, – рассуждает Владимир. – Но если ощущение театра-дома уходит, то ощущение театра-семьи все равно никуда не делось. Это особенно чувствуется, когда народ собирается на общих посиделках. Как были одной большой театральной семьей Томск и Северск, так и остались. Разве что встречаться теперь удается чуть реже.

«Кофе, бутерброд и комедию, пожалуйста»

Те же высокие скорости, на которых мы все сегодня живем, повлияли на публику. Когда-то выход в театр становился событием, сегодня все чаще – рядовым время­препровождением.

– Чтобы посещение театра становилось событием, к нему надо подготовиться, настроиться на приятный вечер, – убежден Владимир. – А разве можно в наши дни что-то планировать, когда ты крутишься как белка в колесе и не знаешь, что будет завтра? Даже не всегда уверен, что в выходной у тебя будет выходной. Вот и получается, что в театр люди тоже приходят на бегу, между делом.

В своих вкусовых предпочтениях, отмечает шеф-повар Гынгазов, театральный народ консервативен. Чашечка кофе, бутерброд, пирожное – стандартный набор томского зрителя. Удивить чем-то людей сегодня сложно, потому что всего и так в изобилии. Да и не так уж и нужно это делать, считает Владимир. Как в буфете, так и на сцене.

– Когда мы общаемся со зрителями в антракте, многие повторяют одну и ту же фразу: «Сколько наши театры могут экспериментировать? Уже не интересно. Поставьте лучше хороший классический спектакль. Или хорошую жизнеутверждающую комедию. Жизнь сейчас сложная, хочется хотя бы в театре расслабиться. У нас же в последнее время или грузят с первой до последней минуты не по-детски, или абсолютную пустышку дают, – рассказывает Владимир. – К слову, разговоры про «спектакль, который мы бы посмотрели», появились только в последние годы. Наверное, раньше репертуар наших театров все-таки был более сбалансирован и зрителям всего хватало.

Из других заметок Владимира Гынгазова: в Томске очень любят актеров. Зрители могут ругать пьесу, работу режиссера, художественное оформление сцены, спектакль в целом. Артистов – крайне редко. Другое явление времени: раньше, уходя со спектакля, люди шли в буфет, брали по бокальчику или чашечке чего-нибудь и обсуждали то, что они увидели на сцене. Сегодня – просто уходят. И все это – неотъемлемая часть театральной жизни. Без которой Владимир Гынгазов уже никак.

– Недавно задумался о том, что будет, если театр не продлит со мной контракт. И понял, что будет очень грустно. Мне-то уж точно. Конечно, всегда можно организовать буфет в другом месте. Но будет ли та работа приносить такое же ощущение полноты жизни и радость общения? Не уверен. Если придется закрыть буфет, пойду на вахту театра работать. А что еще делать? – шутит и одновременно не шутит Владимир.

И это очередное подтверждение истины: случайных людей в театре нет. Если закрепился здесь и остался на годы, несмотря на все издержки театральной жизни, – это твой храм.

Автор: Елена Штополь Фото: Евгений Тамбовцев

Разрешается всё! Кроме скуки

С прошлой недели Томский театр юного зрителя работает под руководством нового директора. Губернатор Сергей Жвачкин назначил на эту должность заслуженного артиста России Андрея Сидорова.

В интервью «ТН» Андрей Александрович рассказал о том, как он ощущает себя в новой роли, увидят ли еще зрители его на сцене и будут ли амбициозные проекты.

А это – из другого фольклора

– Андрей Александрович, относительно артистов существует два стереотипа: каждый актер мечтает сыграть Гамлета и каждый актер хочет поставить спектакль. Про желание творческого человека взвалить на себя административную работу в этом фольклоре ни слова…

– Сразу вспоминается наш разговор со старшим товарищем после моего благополучного поступления в Свердловское театральное училище. Тогда он спросил: «Андрюха, а какие вообще перспективы в вашей профессии?» Я честно ответил: «Быть хорошим востребованным актером. Со временем получить звание заслуженного артиста России. Высший пилотаж – звание народного артиста». Он тогда удивился: «Я думал – стать директором театра». А я принялся ему объяснять, что это совсем другая профессия, другая зона ответственности и на актерских факультетах такому не учат. Так что желание артиста стать директором действительно из другого фольклора (смеется).

– Когда у вас появились мысли о директорстве и как долго зрела внутренняя готовность попробовать себя в новой для вас роли?

– Оглядываясь сегодня назад, я думаю, что, наверное, всё к тому шло. В 1990-х годах мне, как и многим артистам (да и большинству в нашей стране), приходилось подрабатывать. А поскольку я стал одним из первых актеров в городе, кто взялся за проведение корпоративов и тематических мероприятий, потребовалось прокачивать свои организаторские способности. Надо же было собрать единомышленников под эти проекты, зажечь людей, чтобы они поверили в тебя и пошли за тобой. В конце концов взять на себя ответственность за собравшуюся творческую команду и за результат нашей общей работы.

Я верю в то, что способности и черты характера передаются по наследству. Обе мои бабули были великими организаторами. Мама всю жизнь проработала на руководящих должностях. Отец – бригадир, у которого вся грудь в медалях за ударную работу.

Уже 13 лет я возглавляю региональное отделение Союза театральных деятелей. Тоже хороший опыт. Чтобы быть более эффективным на этой должности, я окончил продюсерский факультет ГИТИСа, получил корочки театроведа-менеджера. В учебной программе стояли такие дисциплины, как менеджмент и экономика исполнительского искусства, управление персоналом, теоретические основы бизнеса и предпринимательства, основы государственной культурной политики.

Жалею только об одном: учиться я закончил в 2012 году, а возможность применить полученные знания появилась только сейчас. Все-таки лучше, когда по горячим следам.

Никаких эмоций. Это данность

– Ваш уход на новую должность предполагает уход из актерской профессии? Прошла информация, что вы решили расстаться со сценой…

– Нет, такого решения не было. В драме есть спектакли с моим участием, которые пользуются популярностью у зрителей. Театр предложил мне продолжить сотрудничество. Я с удовольствием согласился.

– Конкурс на соискание должности сопровождали разные слухи. Обсуждались возможные кандидаты, заранее выносились оценки, кто потянет, а кто нет. У вас подобные разговоры какие эмоции вызывают? Раздражают, напрягают, подстегивают?

– Я к ним просто не прислушиваюсь. Ну обсуждают люди и обсуждают, что теперь? Такое всегда было в театральной среде и всегда будет. Кто-то накручивает себя, вступает в дискуссии и выяснение отношений. Я предпочитаю не реагировать на весь этот информационный шум. Да мало ли кто и что про меня говорит?

В силу своего характера я никогда не участвовал ни в каких заговорах и группировках. Всегда старался быть честным по отношению прежде всего к своим коллегам. На должность директора ТЮЗа был объявлен конкурс, который я проходил на тех же условиях, что и остальные кандидаты. Так же, как и они, отвечал на вопросы комиссии, куда входили компетентные люди, занимающиеся общественной и финансовой деятельностью. Если выбор оказался в мою пользу, наверное, я в своем видении развития этого театра был более убедительным, чем другие мои коллеги.

Есть проблема. Будем над ней работать

Какие задачи поставил перед вами областной департамент по культуре? Изменится ли кардинально вектор развития театра?

– Общая задача одна – не забывать, что мы прежде всего театр ЮНОГО зрителя. Но это не отменяет молодежное направление, которое с недавнего времени взял ТЮЗ. По большому счету у театра есть всё для того, чтобы создавать яркие, интересные спектакли и проекты – четкая художественная линия, главный режиссер, неплохая материально-техническая база. Денег, как всегда, не хватает – будем над этим работать (улыбается).

Пока мне сложно озвучить какие-то конкретные вещи. Скажу одно: планы, которые были намечены в начале сезона на ближайшие полгода, мы постараемся не менять. Сейчас я вникаю в жизнь театра, погружаюсь в процесс. И решаю проблемы, которые на повестке дня. Отопление вот в театре до сих пор не дали. Кому нужен даже самый распрекрасный спектакль, если зрители в зале замерзают? Стоянка возле театра образовалась. Детей организованно привозят на автобусах, а подъехать к нам невозможно. Имидж театра складывается в том числе из таких вот мелочей, определяющих комфорт зрителей.

– Сегодня много говорится о том, что в современном мире театр должен становиться мультикультурной площадкой. В пространстве театра должна быть жизнь помимо спектаклей – перформансы, выставки, дискуссионные площадки… Согласны с такой позицией?

– Однозначно. Как говорит председатель СТД России Сан Саныч Калягин: в театре возможно всё, кроме скуки. Наша главная задача – сделать так, чтобы зритель к нам шел, и ему было интересно. Не будет зрителей в зале, не будет у артистов настроения играть. Уровень спектаклей и театра станет соответствующим.

Все достойные способы привлечения внимания публики хороши. Если людям интересны, скажем, пластические этюды на улице в исполнении артистов театра, почему нет? Хотите обсуждения с актерами и режиссерами после спектаклей? Пожалуйста. Главное – понять, что действительно люди хотят и ждут от театра. И это самое сложное.

Спектакль-событие – это реальность

– Год театра идет к завершению. Как вам кажется, изменил он хоть что-то и хоть немного? Отношение общества к театру, например, или ощущение театров себя в этой жизни…

– Знаете, что обидно? Чаще до зрителя доходит негативная информация о театрах и его деятелях. Просто потому, что она вызывает человеческий интерес, из-за чего активно тиражируется в СМИ. Не надо только забывать, что помимо этих моментов есть много положительных процессов и явлений. Это и мощное фестивальное движение, которое идет по стране. И классные проекты, которые реализуют сегодня разные российские театры. И активная поддержка государством детских театров в виде дополнительного финансирования и грантов.

Я это к тому, что жизнь идет своим чередом. И проблемы у всех российских театров примерно одинаковые. Я бы не стал говорить, что в каких-то регионах они живут лучше, а в каких-то хуже. Работать надо, вот и всё.

– Сейчас в лексикон вошли выражения «модный спектакль», «модный режиссер», «модный драматург». Вообще слова «модный» и «театр» совместимы?

– Почему нет? А если выходы в театр станут модным времяпровождением, вообще здорово будет. Многие томичи ни разу в жизни не были в театре и даже смутно представляют, где он находится. Мы можем бесконечно искать себе оправдания: эти люди не интересуются искусством, им далеко и неудобно после спектакля домой добираться… Но в той же Москве, когда появляется классный спектакль, народ едет с окраин города, чтобы его посмотреть. А уж их расстояния с томскими не сравнить.

И в нашем Томске нашими творческими силами реально делать спектакли, которые будут становиться событием для города. В том числе детские постановки. Помните, когда-то был популярен мультфильм про Питера Пена? Моя старшая дочь каждый день засыпала и просыпалась под музыку из него. Угадал же в свое время этот интерес Олег Афанасьев, поставил на большой сцене драмтеатра спектакль. Дети на него ломились. И мы, артисты, играли в сказке с большим азартом и удовольствием.

Может, конечно, всё это мечты: аншлаги, спектакли-события, театр как знаковое явление в жизни региона и за его пределами… Но это мечты, которые должны сбываться.

Автор: Елена Штополь
Фото: Евгений Тамбовцев

Потому что сказочный!

Белорусский театр «Картонка» легкий на подъем. Во всех смыслах: все декорации и персонажи сделаны из картона, дружный и азартный коллектив всегда готов сняться с места, чтобы отправиться на интересный фестиваль, гастроли, праздник.

Сибирь для актеров из Минска – территория не заповедная: не так давно они фестивалили в Новосибирске. Предложение приехать на «Сказочный балаганчик Скомороха» приняли с не меньшим удовольствием.

– Мы очень полюбили Сибирь. Это целая отдельная планета. Яркая, с ощущением невероятной силы и простора. Поэтому всегда с радостью едем на фестивали в Сибирь. Особенно когда приглашают наши добрые друзья. В данном случае – театр куклы и актера «Скоморох», – говорит режиссер и актриса театра «Картонка» Светлана Бень.

В Томск белорусский коллектив привез сказку «Был бы у меня Дракон».

– Это самый легкий и веселый из всех наших спектаклей, – поясняет Светлана. – «Сказочный балаганчик Скомороха» объединяет именно такие постановки: камерные, светлые, добрые. Потому и фестиваль получился теплым и уютным.

Мечты, которые сбываются

Такой, без преувеличения, уникальный театральный проект мог родиться только в Томской области. Потому что здесь проходит не менее уникальный фестиваль народных ремесел «Праздник топора». Потому что есть театр куклы и актера «Скоморох». Именно этот коллектив три года назад затеял театральный фестиваль под открытым небом.

Нет, вообще-то «Скоморох» и раньше был постоянным участником «Праздника топора». Артисты показывали спектакли и театрализованные представления в «Околице», проводили игровые программы и мастер-классы для ребятни. И всегда мечтали о своем театральном фестивале.

В год юбилейного «Праздника топора» все звезды сошлись. На свет появился фестиваль детских театров и театров кукол «Сказочный балаганчик Скомороха».

– Мы благодарны областной администрации, которая нашу идею поддержала и помогла воплотить в жизнь. В «Околице» появилось пространство, стилизованное под театральный балаганчик. У нас есть своя сцена, вышка глашатая, зрительская зона, декорационная и гримерная, – рассказывает директор Томского областного театра куклы и актера «Скоморох» Лариса Отмахова. – На сегодняшний день это единственный уличный летний театр в России.

Уже на второй год своего существования фестиваль сменил межрегиональный статус на международный. Не стал изменять такой хорошей традиции и в этот раз. Третий по счету «Балаганчик» собрал десять профессиональных театров из России и зарубежья.

…а теперь мы идем к вам!

Стационарная площадка в сельском парке кочевую жизнь не отменила. Показы спектаклей проходят на трех площадках: в «Околице», на сцене «Скомороха» и в районах области. В этом году первыми в фестивальную атмосферу окунулись ребятишки сел Мельниково и Кожевниково. Томские артисты сыграли в местных ДК сказку «Кошкин дом».

Но и того показалось мало. Впервые «Сказочный балаганчик Скомороха» вышел на улицы города. К празднику на Новособорной площади, давшему старт фестивалю, к его участникам присоединились театры Томска и Северска. Аналогичный выход в люди, но ориентированный уже на детскую публику, случился на следующий день на площади у Белого озера.

ЦИФРА

>10 тыс. зрителей посмотрели спектакли «Сказочного балаганчика Скомороха».

Наталья Кочорашвили, директор Красноярского ТЮЗа и одна из самых успешных театральных менеджеров, приехала на фестиваль как почетный гость и эксперт. Она провела для коллег деловую игру по проектному управлению театром. Образовательная программа и презентация социально-культурных проектов – новинка «Сказочного балаганчика Скомороха – 2019».

Деловой игрой, правда, цель поездки не ограничилась.

– Для любого театра, который хочет развиваться и думает о том, кто его зритель, важно выходить за пределы привычного пространства, – убеждена Наталья Кочорашвили. – Мы тоже проводим в Красноярске театральный фестиваль. Мне интересно посмотреть, как «Скоморох» использует пространство городских скверов и парков. Это не только возможность попасть в живой диалог со зрителем, но и популяризация детского театра. Вообще организация такого масштабного фестиваля – история непростая, держится на энтузиазме коллектива.

«Снеговик» фестивалит

У «скоморохов» энтузиазма хоть отбавляй. Они умудрились даже такое рядовое мероприятие, как встреча участников фестиваля, превратить в совсем не рядовое. В аэропорту и на вокзалах встречающая группа появлялась с фестивальными флажками и в шапочках скоморохов. При виде такой компании не только у гостей на лицах расплывались улыбки – у всех встречающих-провожающих.

Пять фестивальных дней вообще не слабый марафон. Всё продумать, организовать, предусмотреть… Это уже не говоря про проведенную накануне работу, чтобы собрать в Томске лучшие театры. Пять из десяти участников «Балаганчика» – лауреаты «Золотой маски». Коллективы такого уровня не частые гости в маленьких городах. Когда бы еще у томичей была возможность увидеть, например, золотомасочный спектакль «Снеговик» легендарного театра кукол Сергея Образцова? Или постановку болгарского театра?

Коллектив из Пловдива в Томске оказался впервые.

– Было интересно посмотреть Сибирь, «Праздник топора», который гремит на весь мир. И, конечно, принять участие в фестивале необычного формата, – рассказывает руководитель театра города Пловдива Виктор Бойчев. – Это интересный опыт. Стены театра, его сцена – сакральное пространство. Уличная площадка – живая энергетика и совсем другой вид театральности.

Приятно удивило гостя и отношение властей к российским театрам.

– Ощущение, что здесь государство помогает театрам. Куда бы я ни приезжал – в Омск, Брянск, Челябинск – везде вижу отремонтированные здания театров. В Болгарии, к сожалению, этот процесс медленный. И денег на ремонт выделяется не так много.

Несмотря на свою непродолжительную историю, «Сказочный балаганчик Скомороха» уже заметен на театральной карте. Каждый год растет число участников фестиваля и расширяется его география. Благодаря «Балаганчику» сотни маленьких томичей и жителей сельских районов нашей области имеют возможность прикоснуться к волшебному миру театра и познакомиться с известными театральными коллективами России и зарубежья.

Сергей Жвачкин, губернатор Томской области

Вот такая бродилка

Сказать пару слов на диктофон пермские актеры, уже одетые в сценические костюмы, деликатно отказываются.

– Ребята, мы спектакль через 10 минут начинаем. Вот отработаем и о чем угодно с вами поговорим.

В этом ответе ни капли игры или кокетства. К выходу на сцену актер должен подготовиться. Если, конечно, он честно относится к своему делу. Участники фестиваля только так и относятся. Нет никакой разницы, играется постановка на сцене театра или в «Околице». Это полноценный качественный спектакль. Разве что чуть адаптированный под уличную сцену, где нет такого света и звука, как в театре.

ЦИФРА

>50 спектаклей, представлений, игровых программ прошли за пять дней фестиваля.

– С одной стороны, в таком формате работать легче. С технической точки зрения. С другой – сложнее. В театр люди пришли, заняли места в зрительном зале и сосредоточились на спектакле. Здесь получается бродилка – посмотрели немного спектакль и пошли дальше гулять по фестивальной поляне. Но в этом и интерес, – рассказывает актриса театра «Скоморох» Олеся Кондратьева.

– На самом деле театр не ограничивается стенами, крышей, кулисами. Как и у любого искусства, у него нет границ, – подхватывает ее коллега Сергей Макаров. – Спектакли на открытых пространствах – лишь одна из форм. Она помогает увлечь театром тех, кто до этого был к нему равнодушен и не рассматривал для себя как вариант культурного досуга.

* * *

…насыщенные дни фестиваля с мероприятиями в режиме нон-стоп остались позади. Думаете, теперь «скоморохи» расслабятся и будут отдыхать? Где уж там! Творческих планов – вагон и маленькая тележка. В ближайшие дни начнется работа над премь­ерой. Главный режиссер Сергей Иванников ставит «Мартынко» Бориса Шергина.

 

Участниками фестиваля стали Государственный театр города Пловдива (Болгария), театр «Картонка» (г. Минск, Белоруссия), Московский театр кукол, Государственный академический центральный театр кукол С. В. Образцова, Красноярский театр кукол, Бурятский республиканский театр кукол «Ульгэр», Иркутский театр кукол «Аистенок», Пензенский областной театр кукол «Кукольный дом», Северский музыкальный театр кукол, Томский областной театр куклы и актера «Скоморох».

 

Автор: Елена Штополь
Фото: Евгений Тамбовцев

«Как на вечеринке побывал»

Фестивальным байкам, которые рассказывал завсегдатай «Праздника топора» Ронни Чирске, его супруга не верила. Послушать, так это – не конкурс, а прямо восьмое чудо света какое-то! В этом году немецкий мастер сделал ход конем – привез супругу на томский фестиваль.

Оказалось, всё правда. И про поражающий размахом сельский парк. И про огромное количество мастеров, которые съезжаются сюда со всего света. И про взаимовыручку, когда любой конкурсант поможет сопернику, только попроси. И про популярность праздника у томичей и гостей региона. К XII Международному фестивалю народных ремесел «Околица» похорошела и стала еще более безопасной. Появились дополнительные камеры видеонаблюдения, рамочные металлодетекторы на входе, навесы над точками питания, новая игровая зона для детей. В этом году географию участников пополнили умельцы из Литвы, Турции, Черногории, Португалии, Швейцарии, Армении. В этот раз число посетителей фестиваля перевалило за 200 тысяч.

Среди тех, кто не смог отказать себе в удовольствии полюбоваться на самобытные работы мастеров, были губернатор Томской области Сергей Жвачкин и полпред по Сибирскому федеральному округу Сергей Меняйло.

Когда ветер попутный

– Что-то давно вас не видно было на нашем фестивале, – с улыбкой приветствует губернатор мастера из Рязани Юрия Мистрюкова.

Это он несколько лет назад в команде с коллегами из Перми и Москвы изваял на радость посетителям парка фантазийную композицию «Ежик в тумане», получившую приз зрительских симпатий.

– Ветра попутного не было, Сергей Анатольевич. В этом году звезды наконец-то сошлись, чему я очень рад, – признается умелец, ненадолго отвлекаясь от своей работы.

«Праздник топора» – центр притяжения для деревянных дел мастеров со всего света. Александр Ивченко стал первым российским резчиком, который завоевал престижный Кубок Сандрингема в Англии.

– Это тоже международный фестиваль, на нем собрались представители 17 стран. Не было ни одного человека, кто бы не знал про «Праздник топора» и не мечтал бы приехать в Томск, – рассказал Александр Ивченко губернатору Томской области.

– Как вам на нашем празднике? Как гостиница? Хорошо ли кормят? Может быть, что-то еще нужно? – интересуется Сергей Жвачкин у мастера из Германии.

– Всё очень гостеприимно, радушно, вкусно! – улыбается Ронни Чирске. – Отдельное спасибо за возможность поработать с сибирским кедром. Потрясающий гибкий материал в сравнении с немецким деревом, позволяет воплощать самые необычные задумки.

У немецкого умельца как раз такая – композиция «Жадность ослепляет». Курица, сидящая на столбе, и змея, которая обвилась вокруг него, подбираясь к птице. А та и не думает бить тревогу – хвост змеи кажется ей самым большим в мире червяком.

– Так и люди: в погоне за лакомым куском нередко игнорируют опасность, – резюмирует Ронни.

Путевка в жизнь

В этом году многие мастера взяли философский тон. Впрочем, без барышень всевозможных форм и габаритов – излюбленного образа конкурсантов – тоже не обошлось. Одну такую красавицу создает Анатолий Смолин из Кемеровской области.

– Суг-эзи – дух воды у шорцев, – представляет мастер губернатору и полпреду свою богиню. – Почему в женском обличии? Потому что без женщин, как и без воды, – ни туды и ни сюды!

По соседству трудятся над чеченской родовой башней супруги Оздоевы. Оба ведут детские кружки выжигания по дереву.

– «Праздник топора» дал мне путевку в жизнь, – говорит Аслан Оздоев. – Когда первый раз ехал на фестиваль, сомневался: «Разве у меня получится? Какой я мастер?» Участие в «Празднике топора» дало мне уверенность в своих возможностях. Я уже принял участие в аналогичных конкурсах в Камбодже и Тунисе.

А вот Симан «Маленга» Вилиамо, представляющий Португалию, – дебютант томского фестиваля.

– На «Праздник топора» я ехал с большим любопытством. Воспринимал поездку как развлечение. Оказалось, что это грандиозный фестиваль, и, чтобы здесь победить, нужно работать всерьез. Чем я сейчас и занимаюсь.

Мастер колдует над маской. Она – элемент национального фольклора Мозамбика, откуда ­родом Симан «Маленга» Вилиамо. В своей композиции конкурсант хочет продемонстрировать национальные традиции при работе с деревом.

«Праздник топора» – уникальное событие, которое не имеет аналогов ни на территории России, ни за ее пределами. Это мероприятие больше чем просто возрождение народных промыслов. Здесь нет политики, границ и таможни, только талант и мастерство участников. Встречать гостей всегда радостно и одновременно сложно. Но на Томской земле царят радушие и гостеприимство.

Сергей Меняйло, полпред Президента РФ в СФО

Мировой рекорд на горизонте

– Я горжусь, что работаю губернатором области, в которой есть такой фестиваль народных ремесел, куда съезжаются мастера от Калининграда до Камчатки, из десятков стран, – не скрывал впечатлений от увиденного Сергей Жвачкин на «Празднике топора». – Это праздник настоящих человеческих ценностей, где правят красота природы, талант и легкость общения. Мы рады всем конкурсантам и гостям фестиваля, приезжайте к нам снова и снова.

Нынешний «Праздник топора» поразил богатой развлекательной программой. Особенный аншлаг собрал конкурс Speed Carving – вырезание деревянной скульптуры на скорость. В распоряжении мастеров – полутораметровое бревно, бензопила и 40 минут времени. Удивил председатель жюри конкурса керамистов Ахмет Ташхомджу, показавший, что работа на четырех кругах одновременно – не миф, а реальность. На следующем «Празднике топора» мастер из Турции дерзнет попасть в Книгу рекордов Гиннесса – слепит вазу высотой шесть метров. Не стихали овации на площадке, где развернулся первый международный фестиваль гармонистов. Не по-детски зажигали, выдавая драйвовые мелодии, музыканты из Франции и 13 российских регионов.

Не меньшей популярностью пользовались мастер-классы от участников фестиваля. Вячеслав Федосеев из Иркутской области между конкурсными заданиями – изготовлением резного панно и бижутерии – делился секретами изготовления посуды из бересты.

– Береста – материал благородный, теплый, пластичный. Не зря японцы прозвали ее деревянной кожей, – убежден Вячеслав. – Некоторые скептики говорят, что мы, мастера, губим деревья. Но я бы поспорил. Вкладывая в свое творчество любовь к народным ремеслам, мы даем дереву другую жизнь.

У кузнеца из Ирландии Майкла Бадда даже коллеги были не прочь взять мастер-класс. Он – единственный участник конкурса «У каждой наковальни свой голос», создавший свою скульптуру без электросварки. Только огонь, молот и металл.

– «Праздник топора» – это как классная дружеская вечеринка, которая началась во вторник и продолжается всю неделю, – проводит аналогию Майкл. – Я никогда не бывал на таких масштабных фестивалях. Приехав в Томск впервые в прошлом году, решил, что обязательно вернусь. Мне очень нравятся томичи. Я слышал, что в Сибири живут добрые и позитивные люди, но не ожидал, что настолько.

Губернатор Томской области в свою очередь остался под большим впечатлением от конкурсных работ кузнецов. И рекомендовал использовать уличные скамейки в их исполнении при благоустройстве города.

…продолжение следует

Подводя итоги отшумевшего «Праздника топора» и поблагодарив всех причастных за высокую организацию фестиваля, глава региона отметил: «Околица» привлекает тысячи людей в любое время года. Торговая, развлекательная, гастрономическая инфраструктура парка должна этому интересу соответствовать.

– Не снимаю задачу сделать «Околицу» парком круглогодичного отдыха, местом притяжения людей со всей области и других регионов. В парке должны появиться и каток, и лыжная трасса, – сказал Сергей Жвачкин.

Не исключено, что в недалеком будущем там заработает и ресторан русской и сибирской кухни.

 

ПОБЕДИТЕЛИ КОНКУРСА «ДЕРЕВЯННОЕ МАСТЕРСТВО»

  • Номинация «Парковая скульптура» – Александр Ивченко и Александр Алферов, Воронежская область (композиция «Божья коровка»).
  • Номинация «Резчики по дереву» – Сергей и Галина Морозовы, Архангельская область («Берегиня»).
  • Номинация «Архитектурный объект. Бригады» – команда «Рожденные в СССР» (беседка «Не ходите, дети, в Африку гулять»).
  • Индивидуальная номинация «Архитектурный объект» – Андрей Басарев и Евгений Касаткин, Кемеровская область («Лесная беседка»).

ПОБЕДИТЕЛИ КОНКУРСА «У КАЖДОЙ НАКОВАЛЬНИ СВОЙ ГОЛОС»

  • Номинация «Парковая скульптура» – Александр Сушников, Санкт-Петербург («Пандора»).
  • Номинация «Малая архитектурная форма» – Тимофей Силич, Псков (скамья «Бык»).

ПОБЕДИТЕЛИ КОНКУРСА «БЕРЕСТЯНОЙ ХОРОВОД»

  • Номинация «Сохранение народных традиций в берестяном ремесле» – Александр Римарчук, Красноярск
  • Номинация «Оригинальность авторского замысла» – Ирина Николаева, Кемерово.
  • Приз зрительских симпатий – Виктор Маздоров, Новосибирск.

ПОБЕДИТЕЛИ КОНКУРСА «ГЛИНЯНЫЙ СКАЗ»

  • Первое место среди женщин – Алена Романцова, Кемеровская область.
  • Первое место среди мужчин – Егор Дворянцев, Красноярск.
  • Номинация «Ручная лепка» – Антон Тихоновец, Беларусь.

 

Автор: Елена Штополь
Фото: Евгений Тамбовцев

Владислав Хрусталев: Не называйте театр храмом!

Две недели назад томская драма подняла занавес. Старт новому театральному сезону дал спектакль «Безымянная звезда». Роль учителя музыки Удри в этой трогательной истории исполняет актер Владислав Хрусталев.

Интервью с ведущим артистом театра и любимцем публики случилось между репетициями. Томская драма готовит премьеру. 7 и 8 сентября зрители увидят «Микрополь» по пьесе культового автора Евгения Водолазкина.

Экзотично, странно, необычно

– Удря – единственный из жителей провинциального городка, чья жизнь после визита «безымянной звезды» уж точно не будет прежней. Он получил заветный английский рожок. Если пофантазировать – как дальше сложится судьба Удри? Некоторые люди говорят: пусть лучше мечта будет, чем сбывается…

– Недавно я познакомился с творчеством любопытного детского писателя Бориса Априлова. Читал сыну его «Приключения лисенка». Среди персонажей книги есть Лягушка, которая мечтала подпрыгнуть до луны. Ежедневно тренировалась, рекорд составлял один метр десять сантиметров. Но она не отчаивалась, ведь впереди была вся жизнь. Борис Априлов вывел два типа мечтателей. Те, кто ставит небольшие конкретные цели, достигают их и радуются. И те, кто придумал себе огромную мечту, которая никогда не сбудется. Но само наличие такой мечты греет их всю жизнь. Лично мне ближе первый вариант: предпочитаю не фантазировать о несбыточном, а последовательно ставить себе цели и задачи. Когда удается их достичь, понимаю: я иду в правильном направлении.

Что касается моего персонажа, то он человек идейный. Удря написал действительно выдающуюся симфонию, которая претендует на место в истории. А все считают его сумасшедшим. И тогда он ставит цель – приобрести недостающий для исполнения симфонии английский рожок. Чтобы прозвучавшая музыка доказала городу: он – талантливый человек, который живет здесь.

– Спектакль затрагивает еще и тему маленьких городов. Может ли человек творческой профессии чувствовать себя в таком городке полноценно счастливым? Или столичные подмостки всегда остаются эталоном актерской удачи?

– Не скажу за других, но у меня нет фантазий уехать в Москву и всех там покорить. Я не считаю Томск маленьким и скучным городом. Мне есть с чем сравнить. Говорю сейчас про Тару, где население 30 тысяч человек, а из развлечений – библиотека, каток, театр и появившийся сравнительно недавно кинотеатр. Театр, надо признать, жил и живет интересно и насыщенно. Город, такое ощущение, не жил вообще.

В Томске жизнь кипит повсюду. Особенно когда начинается очередной учебный год. Томск – отличный город для саморазвития и реализации себя в различных направлениях. Во всяком случае, он дает такой шанс. Не воспользоваться им, а бросить всё и мчаться в столицу, где нас по большому счету никто не ждет, лично мне совсем не хочется. Мне нравится гостить в Москве и Питере. Это прекрасные города для работы, путешествий, но не для жизни.

Рискнул. И не прогадал

– Ты рассказывал, что решил уехать из Тары, потому что там было все стабильно хорошо, а дальнейшее развитие невозможно без встрясок. То есть комфортная и спокойная жизнь не для тебя?

– Хочу уточнить: я имел в виду исключительно позитивные встряски (улыбается). В Таре я добился всего, что себе наметил: выпустил как режиссер сказку и представление в фойе, сделал сценарии отчетных концертов для нескольких творческих коллективов, взял актерскую премию на Омском театральном фестивале. Когда всё идет по накатанной и жизнь становится монотонной, это утомляет. Надо с этим что-то делать. Тем более если подворачивается реальный шанс где-то еще себя попробовать. Чтобы потом всю оставшуюся жизнь не жалеть, что не рискнул. Для меня таким шансом в определенный момент стал томский театр драмы.

– Тогда же ты признался, что несколько первых сезонов в драме сидел практически без ролей. Посещали мысли, что ты рискнул и проиграл?

– Ну я же не со студенческой скамьи попал в театр. К тому моменту я уже понимал, что в нашей профессии надо уметь ждать. И адекватно оценивать ситуацию. Я пришел в театр, где сформирована труппа, репертуар. Поэтому претендовать мог только на роли в премьерах. Иногда надо иметь терпение, чтобы их дождаться.

Опять же, периоды невостребованности, которые время от времени случаются в жизни любого артиста, можно использовать для самообразования. Я, например, именно тогда освоил азы видеомонтажа. И занятость вне театра тоже никто не отменял. Работы для артистов в Томске хватает. Я с большим интересом занимаюсь организаторскими делами в региональном Союзе театральных деятелей. Уже несколько лет, как я в обойме сценаристов городских и областных мероприятий.

Есть проекты, которые я веду на безвозмездной основе. Например, в течение нескольких месяцев как режиссер и отчасти «хореограф» помогал хору ветеранов «Фиалка» подготовить театрализованные номера для выступления на новосибирском фестивале. Это был любопытный для меня опыт, я никогда раньше не работал с вокальными коллективами. Что приятно, с фестиваля хор вернулся со званием лауреата.

– Подобная работа на добровольных началах – это такая твоя «десятина» или способ реализовать избыток творческой и жизненной энергии?

– Скорее, неумение сказать людям «нет» (смеется). А если серьезно, я всегда оцениваю на берегу проект, в который меня приглашают. Если у него коммерческая цель, работать «за интерес» я не буду. Если же люди занимаются творчеством ради творчества, при наличии свободного времени с удовольствием помогу.

– Актеры – люди подневольные. Тем не менее возможна ли такая ситуация, чтобы ты в театре сказал «нет»?

– Только если это будет противоречить моим этическим ориентирам. В других случаях – глупо. Честно признаюсь: есть спектакли, где мне нравится материал, но не нравится, что я там делаю. А бывают обратные ситуации, когда мне изначально не нравится пьеса, но мы начинаем репетировать, и вдруг получается что-то любопытное. Самый плохой вариант, когда спектакль не вызывает у занятого в нем артиста ничего, кроме равнодушия.

Отставить махровый занавес!

– После окончания колледжа ты практически сразу загремел в армию. Можешь сказать, что служба стала для тебя школой жизни?

– В каком-то смысле да. Не скажу, что армия мне очень уж нравилась. Но она дала ощущение внутреннего спокойствия. Я стал менее эмоционально воспринимать некоторые события. Хотел бы я, чтобы мой сын, когда вырастет, тоже прошел этот опыт? Не знаю. Но, если он решит, что ему это нужно, отговаривать не буду. Как и от выбора актерской профессии, кстати.

Мои родители в свое время тоже предоставили мне полную свободу. После школы у меня, учитывая мой аттестат, было два пути – кулинарный техникум или колледж культуры. В итоге решил попробовать то, что было мне менее понятно.

Готовить, кстати, я тоже научился. Пусть и без кулинарного техникума. Может, поэтому и любовью к процессу не обзавелся (смеется).

– В последнее время в адрес томских театров звучит много критики. И спектакли, мол, не такие, и актеры работают плохо, и режиссеры нынче пошли не те, вот раньше были имена… Как сохранять веру в себя и в свое дело, когда регулярно слышишь о себе и коллегах по цеху такое?

– Сколько людей, столько и мнений. Не нужно об этом забывать. Кто-то болезненно воспринимает критические отзывы, кто-то пропускает мимо ушей. Самое оптимальное – относиться к ним спокойно и честно делать свое дело. Всегда были, есть и будут зрители, которым не нравится, как существует и что предлагает театр.

Мне интересны впечатления зрителей после первого просмотра спектакля. Обратная связь с публикой необходима, театр должен понимать, в каком направлении ему дальше двигаться. Хотелось бы, чтобы это был конструктивный разбор спектакля. Пусть он будет даже критическим.

– Сегодня модно рассуждать о том, каким должен быть «правильный» театр. А каким должен быть «правильный» зритель? Какой публики вам не хватает?

– Читающей. У зрителей, которые читают книги, другое восприятие театра. Они мыслят и чувствуют по-другому. Сегодня театр – это не махровый занавес, парики и страдания на сцене. Он стал более свободным и менее консервативным в своих проявлениях. Я не согласен, когда театр сравнивают с храмом. Театр должен становиться площадкой, где люди разных возрастов, слоев и профессий объединены в одно культурное событие, пространство.

– Если бы у тебя была возможность сделать здесь и сейчас моноспектакль, что бы это получилась за история?

– Годам к сорока, которые мы условно называем серединой пути, у человека появляется масса вопросов. К себе, к жизни, к окружающему миру. Вроде бы чего-то ты уже достиг к этому возрасту, чему-то научился, что-то понял. Но правильно ли я живу? Действительно ли это то, чего я хотел? И куда двигаться дальше? Вот о такой переоценке ценностей, поиске своего пути и чувстве внутреннего одиночества, с которым все мы так или иначе живем, было бы любопытно поразмышлять.

 

СПРАВКА «ТН»

Владислав Хрусталев окончил Томский областной колледж культуры и искусств и Алтайскую государственную академию культуры и искусств. Работал в Омском государственном Северном драматическом театре имени М. А. Ульянова (г. Тара).

С 2010 года – артист томской драмы. В его репертуарном листе – Цыфиркин в «Недоросле», Крис Келлер в спектакле «Все мои сыновья», Мотл в «Поминальной молитве», Виктор Петрович в «Пришел мужчина к женщине», Мальволио в «Двенадцатой ночи» и другие.

Отмечался премией VII фестиваля «Сибирский транзит» в номинации «Лучшая роль молодого артиста», премией имени народного артиста РСФСР Т. П. Лебедевой и призом зрительских симпатий фестиваля «Премьеры сезона».

 

Автор: Елена Штополь
Фото: Евгений Тамбовцев

АэроСани готовы. И не только они

– Я вообще большой авантюрист, – лучезарно улыбается мастер из Швейцарии Лукаш Гнах. – Жаклин сказала: «Поедем со мной в Томск на «Праздник топора». Ну а я взял и согласился.

Жаклин Орлеар в здешних широтах не новичок. Прошлой зимой создавала для сибиряков красоту на конкурсе-фестивале «Хрустальный Томск». Сейчас решила продолжить это дело. Но в ход пошел уже не лед, а дерево.

– Со льдом работать легче. Но есть существенный минус – выполненные из него скульптуры недолговечны, – рассказывает Жаклин, стряхивая с куртки мелкую древесную стружку. – Дерево люблю больше. У него энергетика другая – теплая. Особенно у сибирского кедра, с которым мы здесь работаем.

У Жаклин есть постоянная напарница, с которой они прошли не один фестиваль. Незадолго до «Праздника топора» приключился форс-мажор. Тогда Жаклин предложила Лукашу составить ей компанию. Мастер согласился не раздумывая.

– Весело! – резюмирует Лукаш одним емким словом свои впечатления о знакомстве с Россией вообще и Томском в частности. – Я первый раз вижу так много людей, собравшихся в одном месте и по одному поводу. Все увлечены общим делом, глаза горят.

Новоиспеченный союз явно удался. Роли распределились сами собой. Жаклин – скульптор, на ней художественная часть. Лукаш подгоняет детали композиции. Работают мастера азартно, слаженно. Периодически проливающийся дождь не помеха работе, когда в перспективе большая цель. Вернее, трехметровая композиция «Возникновение» в стиле модерн.

– Каждый увидит в ней что-то свое, – заверяют конкурсанты из Швейцарии. – Это может быть зарождение жизни, идеи… Начальная точка чего-либо.

Не забудьте надеть калоши

Для «Праздника топора – 2019» начальной точкой стало техническое открытие. Со вторника на «Околице» визжат пилы, стучат топоры, звенят наковальни.

– Фестиваль «Праздник топора» по праву может считаться одним из самых крупных в мире по географии, числу конкурсантов и уровню их мастерства, – отметил в приветственной речи вице-губернатор по агропромышленной политике и природопользованию Андрей Кнорр.

Ранним утром он приехал в «Околицу», чтобы передать слова приветствия и пожелание удачи конкурсантам от главы региона Сергея Жвачкина.

– Мы уверены, сегодня здесь борются за победу лучшие из лучших мастеров мира. Каждый год любовь к вашему творчеству привлекает в «Околицу» больше ста тысяч гостей. В этом году мы постарались сделать парк еще более комфортным и для мастеров, и для посетителей праздника.

 

226 мастеров из 30 стран мира стали участниками XII Международного фестиваля народных ремесел «Праздник топора».

 

Предусмотрели, кажется, всё. Только с небесной канцелярией договориться не удалось. Прогноз погоды на фестивальные дни не порадовал. На случай дождя для мастеров приготовлены навесы, дождевики, теплые куртки. В нынешнем году этот набор пополнили… калоши. Между прочим, брендированные! Сто пар калош (утепленных!) приобретены на Томском заводе резиновой обуви. Стараниями организаторов фестиваля на них красуется эмблема праздника.

А божью коровку-то я и не заметил!

Александры (Алферов и Ивченко) из Воронежской области фирменную обновку опробовать еще не успели. Зато успели наполовину выполнить конкурсную работу. Скоростные ребята, ничего не скажешь. У них и название команды соответствующее – «АэроСани».

– В свою скульптурную композицию мы вложили размышления о вечном противостоянии: бедность и богатство, добро и зло, – рассказывает один из Саней, тот, который Алферов. – В композиции будут три фигуры. Две из них почти готовы – бедняк, сидящий на земле, и богач, который прошел мимо, не подав милостыни.

Воронежские мастера блоху, конечно, не подковали. Но от Левши недалеко ушли. Со дня на день на руке бедняка появится… божья коровка. Из дерева, разумеется. И в натуральную величину. Заметит ее только самый глазастый посетитель «Околицы».

– Хочется, чтобы, глядя на эту скульптуру, люди вспомнили о том, что счастье – в мелочах, и что настоящее богатство – в умении радоваться жизни. Именно к бедняку, который любуется божьей коровкой, спускается ангел.

Это просто медитация какая-то

– Глаз-алмаз! Идеально ровно! – не без удовольствия констатирует Александр Вихт, поднимаясь с земли.

Это уже кипит творческий процесс на другой фестивальной поляне, где трудятся над своими композициями кузнецы. Чтобы оценить, насколько ровно сварил постамент, мастер из Соликамска даже принимает горизонтальное положение. Так оно виднее. Еще день-полтора, и кузнец водрузит на постамент грифона.

42 куб. метра обрезной доски и бруса и более 60 крупномерных бревен заготовили организаторы фестиваля для мастеров.

 

– Я здесь ни с кем не соревнуюсь. Получаю удовольствие от процесса, – улыбается мастер, отвечая на вопрос о конкуренции среди кузнецов. – Победа – это, конечно, хорошо. Случится – будет приятно. Но вообще «Праздник топора» – это еще и площадка для профессионального общения и обмена опытом. Вот что по-настоящему важно.

У гончаров, расположившихся на другом конце «Околицы», своя атмосфера. Тихая. Каждый мастер погружен в общение со своим гончарным кругом. Получается почти что медитация. Гончары выполняют несколько конкурсных заданий. Какую именно задачку подкинет жюри, неизвестно. Всегда сюрприз. Конкретно сейчас мастера делают подсвечники по жесткому техническому заданию. На всё про всё – семь килограммов глины и несколько часов времени.

Бешеную пилу не видели?

«Праздник топора», хоть и длится уже четыре дня, только набирает обороты. Если для кого-то фестиваль прошел мимо – срочно в «Околицу»! Тем более что основная развлекательная программа для гостей праздника запланирована на выходные.

В какой бы день и в какой бы час вы ни приехали на фестивальную поляну, будет на что поглазеть и чем себя занять. «Скоморох» собрал в Томске лучшие кукольные театры и театры для детей. Артисты с утра до вечера будут показывать спектакли на сцене под открытым небом. Томские рестораторы и шеф-повара подготовили кулинарные мастер-классы. Дегустация приветствуется! Мастер из Турции покажет шоу на гончарных кругах. Не меньшим шоу обещает стать конкурс по скоростному изготовлению деревянной скульптуры Speed Carving. «Бешеная пила» по-нашему. В субботу на основной сцене будет зажигать Надежда Бабкина со своим театром «Русская песня».

И это еще не говоря про поэтический турнир, многочисленные ярмарки, конкурсы… Десятки мероприятий на любой возраст, вкус и интерес. Региональные власти об этом серьезно позаботились.

Автор: Елена Штополь
Фото: Евгений Тамбовцев

Лучший работник театра служит в Томской области

Когда люди, выходя из зрительного зала, говорят: «Свет на спектакле был хороший», начальник электроосветительного цеха томской драмы Андрей Долгих немного огорчается. Хотя вообще-то световое оформление постановки – его профессия, и подобные слова звучат как комплимент. Но если зрители обратили внимание на свет, значит, вероятнее всего, со спектаклем не все благополучно. В противном случае происходящее на сцене воспринималось бы как единая цельная картинка. К этому всегда стремится постановочная команда. И это называется «работа на общий результат». Андрей как человек, который искусство в себе любит больше, чем себя в искусстве, тоже нацелен исключительно на результат.

 

Даешь закалку!

В прошлом году начальник электроосветительного цеха областного театра драмы стал лауреатом премии имени А.В. Луначарского в номинации «Работник театра». Она была учреждена в 2015 году для поощрения сотрудников библиотек, детских музыкальных школ, музеев, концертных залов, театров. Тех специалистов, кто делает большую работу для появления «культурного продукта», но по долгу службы остается в тени. Бойцов невидимого фронта, одним словом.

Конкурс на соискание премий по всем номинациям зашкаливал. Он, как отметил на церемонии награждения министр культуры РФ Владимир Мединский, был похлеще, чем в ведущие театральные вузы страны. Так что томич стал, без преувеличения, одним из лучших российских работников культуры.

Настоящий профессионал даже в момент своего триумфа не теряет профессиональной бдительности. Церемония награждения проходила во время Санкт-Петербургского международного культурного форума, на Новой сцене Мариинского театра. Праздничному вечеру предшествовал утомительный перелет, заселение в гостиницу, большая обзорная экскурсия по городу.

– Вымотался настолько, что, сидя в удобном кресле Мариинки, думал только о том, как бы не уснуть, – честно признается Андрей. – Но каким бы уставшим ни был, а пару световых косяков коллег заметил.

Вот она, многолетняя профессиональная закалка.

 

Какая такая магия?

– Раньше мои отношения с артистами строились запросто: Валентина Алексеевна Бекетова была просто тетей Валей, Александр Постников – дядей Сашей. Потом все резко поменялось. Помню, как в один из дней, встретив в коридоре Валентину Алексеевну, поздоровался по привычке: «Здрасьте, теть Валь!» На что она в свойственной ей ироничной манере сказала: «Теперь – Валентина Алексеевна». В тот момент я понял: мое детство закончилось, – смеется Андрей.

Будущий начальник электро­осветительного цеха рос ребенком закулисья. Отец, Вячеслав Долгих, был ведущим актером Томской драмы. Мама, Лариса Васильевна, трудилась гримером-постижером. Так что маленький Андрей и его сестра Настя (сегодня она заведует гримерно-постижерным цехом) частенько пропадали в театре. Любимым местом, конечно же, было закулисье.

– Особенный кайф – потрогать, когда никто не видит, уже заряженный на спектакль реквизит. Это же в театре строго запрещено. Был в таком хулиганстве особенный детский азарт, – с улыбкой вспоминает Долгих.

Но вот желания самому когда-нибудь работать в театре никогда не возникало. Напротив, были попытки уйти в спорт – Андрей занимался хоккеем. Но жизнь частенько вносит в наши планы свои коррективы. В какой-то момент возник вопрос о том, где себя применить в данный конкретный период жизни. Осветительный цех театра драмы возник как вариант. Временный, как думал сам Андрей. Его и на работу приглашали с тем условием: «Приходи, попробуй. Не получится, не понравится – уйдешь». Он и приходил «на чуть-чуть». А задержался вот уже на 28 лет. Загадочная театральная магия, которая не отпускает пришедших сюда людей?

– Какая магия? Отпуск! Где еще найдешь такую работу, чтобы каждый год ходить в отпуск летом, – отшучивается лучший работник культуры. И тут же берет серьезный тон: – Театр в какой-то момент (и довольно быстро) становится для тебя образом жизни. Если ты его по-настоящему любишь. А не любить театр, если ты погрузился однажды в эту атмосферу, невозможно.

 

Начинка имеет значение

Толковый театральный осветитель и художник по свету в региональных театрах – товар штучный. Обучают этой профессии в столичных вузах. До провинции те выпускники, как правило, не добираются. Чаще всего в театрах удаленных регионов азы профессии передаются, что называется, из рук в руки. От взрослых опытных работников цеха – молодой смене. При условии, конечно, что эта смена в театр подтягивается. Здесь уже многое зависит от того самого опытного сотрудника: получится ли у него увлечь, повести за собой и удержать новичков. У Андрея Долгих, кажется, получается. Сейчас под его чутким руководством в осветительном цехе работают несколько молодых перспективных ребят.

Андрею тоже в свое время повезло с наставником. Его учителем в профессии был Виктор Шурпита, возглавлявший в те годы осветительный цех. Немалую роль сыграло его желание учиться.

– В нашей профессии главное что? Глаза и хорошая память. Наблюдаешь, как коллеги выставляют софиты, как настраивают свет, как добиваются нужного эффекта с помощью разных световых фильтров, как записывают программы в компьютере. Запоминаешь, потом пробуешь воспроизвести. Что-то добавляешь сам, экспериментируешь. Так, методом проб и ошибок и набираешься опыта, – рассказывает Андрей.

Ему всегда было интересно учиться. И интересно до сих пор. Поэтому он никогда не упускает возможности принять участие в профессиональных мастер-классах и семинарах. Отдельная школа – цеховое общение. Обмен опытом происходит в том числе во время гастролей. И когда ты работаешь на чужой сцене, и когда другой театр приезжает к тебе. Работа на другой площадке со своим спектаклем для осветителей всегда экзамен на профессионализм.

– Самая большая ошибка – пытаться из чужой сцены сделать свою. Ничего из этого не получится: у каждой площадки своя техническая начинка и, стало быть, свои возможности. Надо работать с тем, что имеешь, – убежден Андрей. – В нашем «Ричарде III», например, было около 300 световых переходов. Когда мы приехали на фестиваль в Тюмень, оказалось, что реализовать их не получится. Оборудование сцены, в отличие от нашей, не такое функциональное. Я всю ночь адаптировал спектакль: сокращал и переделывал сцены, заново монтировал его. Концепция должна была остаться той же, а техническое сопровождение получалось совсем другим. Я уже не говорю про то, что работе артистов эти метаморфозы не должны мешать. В итоге от первоначального набора световых переходов осталась ровно половина. Никакого трудового подвига или жертвы в этом нет: спектакль – живая, меняющаяся материя.

 

…и получился ад

Большинству зрителей спектакль запоминается по актерским ролям и режиссуре. Про других специалистов, работающих над постановкой, задумываются редко. Разве не обидная ситуация?

– Нисколько. Пусть лучше так, чем будут говорить, что свет ослеплял, а звук заглушал актеров, – заверяет Андрей. – Задача работников цехов – помочь режиссеру донести до зала идею спектакля и воплотить его задумки на сцене. Сделать их более наглядными. Или, наоборот, образными. В зависимости от поставленной задачи. И еще сделать так, чтобы актерам на сцене было комфортно работать.

При этом художник по свету – полноценный соавтор спектакля. Как и актер, он может предлагать режиссеру свое видение решения той или иной сцены. Порой световое оформление дает дополнительные смыслы. Так, например, было со спектаклем «Ангел приходит в Вавилон». Настраивая свет для сцены, в которой исполнитель роли царя Вавилона сидит на троне, Андрей заметил, что, если включить поярче определенный фонарь, возникает преломление лучей. И на черном заднике, что за спиной артиста, получается крест. Показал эту картинку режиссеру. Цейтлину такая метафора понравилась, оставил ее в спектакле.

Или другой пример, когда постановщик спектакля «Тот этот свет» долго бился над тем, как решить сцену ада. Долгих установил фонарь таким образом, что свет отражался от пола, и в глубине сцены вдруг появлялось пространство.

И уж совсем чудеса импровизации команда электроосветительного цеха проявила в «Старухах» по Хармсу, который играется в арьерсцене. А это пространство в глубине сцены вообще для показа спектаклей не предназначено! Такой вот творческий эксперимент постановочной группы. Осветители предложенную идею не только подхватили, но и помогли воплотить в жизнь.

Грамотно сделанный театральный свет запросто способен дополнить действие на сцене. В некоторых ситуациях даже его вытянуть.

– В одном спектакле у молодого актера монолог то хорошо получался, то не очень. А поскольку он звучал в начале спектакля, нельзя было провалить сцену и потерять внимание зрителей, – вспоминает Андрей – Тогда мы с режиссером решили сделать эту сцену в приглушенном свете. Когда говорящего человека плохо видно, люди невольно начинают прислушиваться к тому, что он говорит. И наоборот: когда актеры роль недотягивают, зрителям становится неинтересно происходящее на сцене, они начинают рассматривать кулисы, обращать внимание на софиты, отдельные элементы декораций.

Начальник электроосветительного цеха признается: есть много профессиональных хитростей и уловок, чтобы сделать спектакль более интересным, убедительным, запоминающимся. Ему не скучно узнавать и пробовать новые из них по сей день.

Фото: Евгений Тамбовцев

«Олег Молитвин: Променял столицу на периферию – это не про меня

В воскресенье томская драма завершает свой 168-й театральный сезон. Он стал знаковым. В этом сезоне у театра появился главный режиссер. 31-летний Олег Молитвин – коренной петербуржец, выпускник Санкт-Петербургской государственной академии театрального искусства.

В интервью «ТН» Олег рассказал о том, как Томск предпочел Питеру, почему он не может сказать про свои отношения с артистами «У нас все прекрасно» и в каком случае ситуацию лучше отпустить и не мучить себя.

 

Театральный подвальчик отменяется

– Олег, подошел к концу ваш первый сезон в статусе главного режиссера театра драмы. Творческая и жизненная акклиматизация уже позади? Обрастаете постепенно новыми связями в новом городе?

– Какими-то обрастаю, да. (Смеется.) На самом деле процесс перестройки произошел быстро и безболезненно. Я семь лет живу с дорожной сумкой наготове. В зависимости от сезона, когда ехал на постановку в очередной город, менял только комплект зимних вещей на летние и наоборот. С переездом в Томск пришлось разве что упаковать все комплекты одежды. (Улыбается.)

– Когда человек из столицы принимает решение возглавить творческий коллектив на периферии, в первую голову приходят две версии. Или перед ним поставили интересную творческую задачу, или предложили хорошие деньги. Ваш вариант какой?

– Однозначно первый. Если бы я постоянно работал в каком-то петербургском театре и вдруг перебрался в Томск, это действительно было бы странно. Но, поскольку я выпускаю спектакли по всей стране, то формулировка «променял столицу на периферию» не подходит. Я изначально не ставил перед собой цели во что бы то ни стало работать в Петербурге, и нигде больше. Вряд ли я променял бы большой региональный театр на какой-нибудь театральный подвальчик в Питере. Кому-то нравится экспериментальное полулабораторное бдение из серии «мы занимаемся авангардным театром на чердаке». Мне как-то ближе большие залы и большие формы. (Улыбается.)

– То есть сомнений по поводу переезда из «второй столицы» в маленький Томск у вас не возникало?

– Не такой уж он и маленький. Да и место для меня определяют не улицы и не дома, а работа, которой я здесь занимаюсь. И команда. Каким бы прекрасным ни считался конкретный город или театр, если внутри театра ужасная атмосфера, всё будет не в радость. В Томске хороший коллектив. Конечно, не без проблем. Но есть ощущение общей готовности к серьезному творческому акту. Это важно.

 

Отставить революции!

– Новость о том, что вы возглавили томскую драму, вызвала немало скепсиса. На интернет-форумах и в кулуарах до сих пор кипит обсуждение: не сильно ли молод и не маловато ли опыта, чтобы потянуть такую махину. Как вы с этим живете?

– Живу, как видите. (Улыбается.) Если я скажу, что мне все равно, это будет неправдой. Но какой смысл переживать, если не можешь изменить ситуацию? Ни возраста, ни опыта я себе не добавлю. Это данность. Как и понимание, что должен оправдать оказанное мне доверие. Остается только честно работать, максимально включаться в процесс и искать наилучшие пути решения задач, которые стоят перед коллективом.

– Ваши первоначальные творческие планы, с которыми вы ехали в Томск, как-то изменились после полного погружения в жизнь города и театра?

– Я вообще стараюсь жить по принципу «меньше ожиданий». Все планы могут резко скорректировать разные обстоятельства. Надо быть внутренне к этому готовым. Чтобы не возникало странных, смешных, драматических ситуаций.

Что касается театра драмы, то стратегическая линия движения театра продумана так, чтобы ее можно было корректировать в зависимости от обстоятельств. Процесс идет, я присматриваюсь к городу, труппе, коллективу в целом, репертуару. Точно знаю одно: действовать нужно гибко, с учетом опыта предыдущего руководства. Делать революцию неправильно. Ничего хорошего из этого не получится.

– На какой жанр сегодня больше смахивают ваши отношения с труппой: комедия, мелодрама, трагедия… Может быть, фарс?

– Как и в современных пьесах, жанр определить сложно. Скорее, какой-то сложносочиненный. Сказать, что всё прекрасно и труппа меня обожает, я не могу. Но и жаловаться тоже не приходится. Острых конфликтов пока не возникало. Возникали рабочие трудности, которые нужно решать. Но это естественный процесс. Скажу так: у нас в коллективе нормальные рабочие отношения.

– В предыдущем интервью нашему изданию вы обронили фразу «Публику надо иметь в виду». То есть рассчитывать на то, что вы пойдете за зрителем и будете ставить в большом количестве комедии, которых они ждут, не приходится?

– Всегда есть сегмент зрителей, которым нужны незамысловатые спектакли, они приходили в театр, чтобы отдохнуть. С этим надо считаться. Я понимаю, что делаю театр в первую очередь для людей, а не для себя. Другое дело, что качество драматургии, даже если это комедия, должно быть достойным.

– Планируете ли вы кардинально менять существующий репертуар?

– С какими-то спектаклями – в силу разных причин – мы будем прощаться. По поводу новых постановок… Не скажу, что есть список из десятка пьес, которые мы непременно поставим в течение пяти лет. Время и мир слишком быстро меняются. Проходит полгода, и ты понимаешь: пьеса, которая еще вчера была на острие, сегодня уже потеряла свою актуальность.

 

…не Петрушка!

– Поделитесь наблюдениями о зрителях, которые приходят в томскую драму.

– Хотелось бы, чтобы их было больше. Чтобы это были люди разных возрастов. Пока в Томске, как и во многих других городах, наблюдается следующая ситуация: больше других на спектакли ходят женщины 45+. Театру сегодня не хватает студенческой аудитории. Парадоксальная ситуация: куда ни пойдешь в Томске, вокруг полно молодежи. А в зрительном зале ее не так много, как хотелось бы. Сейчас перед нами стоит задача понять, что нужно молодым зрителям. И дать им понять: театр готов к диалогу.

– Некоторые зрители говорят о том, что томская драма – уж очень «академичный» театр. Не хватает акций, флешмобов и прочих нестандартных форм взаимодействия с публикой…

– Мы будем делать точечные акции. В планах большой проект по творчеству Гоголя, в котором будет задействовано несколько режиссеров. Действие развернется в разных, в том числе не театральных, пространствах. Но увлекаться такими вещами, на мой взгляд, не нужно. У театра есть своя аура, которую легко разрушить, начав заигрывать с публикой. Когда артисты выходят на улицу с номерами, делают бесконечные интермедии в фойе – это разрушает магию театра. Актер – не Петрушка, должна быть между ним и зрителем какая-то дистанция. Сложно представить, чтобы артисты столичного театра читали стихи на крыльце. Или бегали со зрителями в фойе перед спектаклем. Мне кажется, ориентироваться нужно все-таки на лучшие образцы, а не на то, как у всех.

– Вы – сторонник того, чтобы человек приходил в театр подумать?

– В первую очередь зритель должен очаровываться, восхищаться, получать удовольствие. Человеку должно быть классно в театре, даже когда он там плачет. Если при этом спектакль подтолкнет его к какому-то осмыслению – наша сверхзадача выполнена.

 

Какая такая богема?

– Часто театр настолько захватывает тех, кто в нем служит, что превращается в первую и единственную реальность. Не страшно вот так увлечься и пропустить что-то важное в жизни?

– Если человек склонен к чему-то сильно и болезненно привязываться, это действительно опасно. Но на заявление «я отдал(а) театру всё» можно возразить: «А кто просил? Отдавать надо ровно столько, сколько требуется». У меня, наверное, какой-то внутренний контролер стоит. Стараюсь не прикипать, чтобы не было потом драм и трагедий.

– Но у вас есть ощущение, что вы занимаетесь особенной профессией?

– Если вы хотите спросить меня о том, считаю ли я себя богемой, то нет. (Смеется.) Когда поступал в академию, мне казалось, что режиссеры – это боги. Жизнь быстро всё расставила по своим местам. Да, режиссер обязан много знать и брать на себя большую ответственность. Но это не говорит о какой-то его исключительности. У людей, кстати, эта профессия тоже особенного пиетета не вызывает: «Кто ты? Режиссер? Прикольно. А сколько зарабатываешь? А что снимаешь? У-у-у! В театре работаешь. Ну, понятно тогда». Это тоже здорово отрезвляет.

– Лет пять назад вы признались, что вы оптимист по жизни. Не скорректировала действительность такой ваш настрой?

– Знаете, нет. Наверное, это мой темперамент, мое мировосприятие. Бывают разные периоды в жизни, бывает, когда совсем не просто. Но даже тогда есть внутреннее ощущение, что жизнь прекрасна и все в конце концов образуется к лучшему «в этом лучшем из миров». Пусть это ощущение остается со мной подольше.

Фото: Евгений Тамбовцев

«Союзники навсегда» и другие проекты мастера Усова

– А вот и сибирский валенок к нам пожаловал! – приветствовали Леонтия Усова организаторы и гости Международного славянского фестиваля «Театр+». Леонтий Андреевич, впрочем, ни разу не обиделся. Во-первых, потому что это название выставки, которую он привез в Брянск. А во‑вторых, потому что сибирский валенок – это синоним стойкости, надежности и вообще комплимент. Но обо всем по порядку.

Томск – Шотландия: есть контакт!

Вовсе не местом на карте славен Томск. Гораздо важнее люди, которые в нем собрались и которые в условиях непростой сибирской географии прославляют родной город делами и достижениями! На сей раз томичи – скульптор Леонтий Усов, писатель Андрей Олеар и журналист Дмит­рий Цехановский представляли в далекой Шотландии международный проект «Союзники навсегда». Партнерами проекта стали Генеральное консульство РФ в Эдинбурге, Томская ассоциация производителей пищевых продуктов и Томский политехнический университет.

В годы Второй мировой войны в бухте Лох-Ю, на самом севере Шотландии, формировались конвои транспортных и военных судов стран антигитлеровской коалиции. До 30% всех ленд-лизовских грузов доставлялось воюющему Советскому Союзу морем через порты Мурманска и Архангельска. Советские военные корабли и самолеты обеспечивали безопасность конвоев. Воздушное и водное пространство Баренцева и Норвежского морей буквально кишело тогда нацистскими подводными лодками и дальней авиацией. Неслучайно премьер-министр Черчилль назвал этот маршрут «самым опасным путешествием в мире». Сейчас в Лох-Ю в местечке Альтбэй открыт музей Русских арктических конвоев.

Слова «Северные конвои» были знакомы Леонтию Усову не только по известной книге В. Пикуля. Сам родом из Архангельска, он очень хорошо помнит картины своего послевоенного детства. Его родной дядя ходил на военных судах всю войну, воевал на фронтах Отечественной его отец. Да и сам Леонтий Андреевич собирался связать свою жизнь с флотом и даже пробовал поступить в мореходное училище… Поэтому, когда несколько лет назад на посольском приеме в Лондоне Усов познакомился с ветераном Королевских военно-морских сил Виктором Волкером, он сразу понял, что это неслучайно. По рождению помор, а ныне сибирский мастер решил сделать скульптурный портрет британского моряка, кавалера, кстати, медали Ушакова. Уже позже, в Томске, удалось выяснить, что в прикрытии союзнических судов, на которых ходил Виктор Волкер, принимал участие томич – выпускник ТПУ Вадим Шамрицкий. Эскадренный миноносец «Грозный», где служил моряк и инженер Шамрицкий, совершил за годы войны 56 боевых операций.

11 мая в Лох-Ю у памятного камня состоялась торжественная церемония с участием ветеранов конвоев (одному из них в этот день исполнилось 96 лет!). Звучала знаменитая шотландская волынка, склонял военные знамена почетный караул, выступали лорд-лейтенант региона, генеральные консулы России и Германии… После завершения мероприятия томская делегация представила два скульптурных портрета – русского и британского моряков. Портреты были выполнены из сибирского кед­ра. На презентации, прошедшей в помещении бывшего штаба Северных конвоев, присутствовали все участники церемонии. Проект «Союзники навсегда» еще раз подтвердил, что боевое братство бессмертно.

Вот тебе и валенок!

А дальше Леонтия Андреевича ждали в Брянске: организаторы фестиваля и его работы. Последние уже преодолели путь из Новосибирска, где гостила выставка «Сибирский валенок». По стране и миру скульптуры путешествуют на транспорте службы доставки, предварительно бережно упакованные. Каждая – в отдельную коробку.

Традиционный в Брянске фестиваль в Год театра прошел в новом формате, объединив на различных площадках десятки разножанровых мероприятий театрального, музыкального и изобразительного искусства.

– Я назвал выставку «Сибирский валенок» не просто так, а с чувством определенной гордости, – поясняет заслуженный художник России и почетный академик Российской академии художеств. – Несведущие люди нет-нет да и назовут сибиряков валенками. И наивно полагают, что этим нас обижают. А если вдуматься: валенок – самая надежная обувь. Именно в них, в валенках, солдаты отстояли в годы войны в лютые морозы Москву. И сделали это, на минуточку, наши – сибиряки! Лично я горжусь тем, что я – сибирский валенок. Потому что мы крепкие, по-хорошему простые. И нас ничем не возьмешь.

В экспозиции, к слову сказать, нашлось место самой русской и самой зимней обуви. Из валенка в исполнении Леонтия Усова торчит большой палец чьей-то ноги, устремленный вверх. Что символично:

– Мы, русские люди, всегда стремимся к вершинам и высотам.

Соседство валенку составили еще три десятка работ. Среди них: портреты Станиславского и Мейерхольда (привет Году театра в России!), обожаемых скульптором Бродского и Чехова (снова привет Году театра!). Здесь же ироничный цикл «Житие Сальвадора Дали», философские композиции «Путь наверх» и «Путь вниз».

– Первым родился «Путь наверх». Следом – «Путь вниз», – рассказывает Леонтий Усов. – Это как два неотделимых друг от друга явления нашей жизни. Сначала мы все стремимся вскочить повыше и звезд с неба нахватать. Пос­ле головокружительного взлета, как правило, начинается падение. А может, и свободный полет. Это смотря как посмотреть на ситуацию. Многое в нашей жизни зависит от восприятия и настроя.

Леонтий Усов из Брянска уже уехал. А выставка осталась. Она будет радовать и восхищать местную публику сибирским талантом до середины июня.

Автор: Елена Штополь
Фото: Дмитрий Цехановский

«Томские театры стесняются. А напрасно»

Известная томская журналистка Татьяна Веснина вошла в экспертный совет фестиваля «Золотая маска – 2019». Просмотр спектаклей в разгаре: номинанты на главную театральную премию страны будут объявлены в конце года. В интервью «ТН» Татьяна Леонидовна рассказала о том, какие драматурги нынче в топе, почему театр больше не кафедра, а также развеяла миф о томском зрителе.

 

 

Карт-бланш прилагается

– Татьяна Леонидовна, что нужно сделать журналисту из региона, чтобы оказаться в составе экспертного совета «Золотой маски»?

– Для меня самой это приглашение оказалось сюрпризом. Не сама «Золотая маска» выбирает экспертов, а региональные отделения Союза театральных деятелей России. Председатель томского отделения Андрей Сидоров год назад попросил меня отправить резюме и мой «послужной список» ему на почту. Я тогда не задалась вопросом, зачем это. Попросил – значит нужно. А через какое-то время мне пришла официальная бумага от руководства фестиваля: ваша кандидатура на должность члена экспертного совета «Золотой маски» сезона 2017–2018 нас устраивает. И предложили мне эту серьезную работу по отбору номинантов национальной премии. Согласие дала не раздумывая. От таких предложений не отказываются. Это такой карт-бланш, который открывает перед тобой как перед журналистом совсем другие горизонты.

 

– Сколько в среднем спектаклей в месяц вы отсматриваете?

– Уже даже не считаю. Но весь июнь прошел в разъездах: смотрела спектакли в Москве, Санкт-Петербурге, Мурманске, Кургане, Ярославле. Ритм жизни и график перемещений, конечно, бешеный. Работа в составе экспертного совета «Золотой маски» совпала для меня с написанием кандидатской диссертации по литературоведению. Дописывать ее приходится на бегу: в отелях, аэропортах, в самолетах. С одной стороны, жить в таком темпе тяжело – на сон остается четыре-пять часов. С другой – знакомство с городами, театрами, спектаклями заряжает энергией и держит в тонусе.

 

– Сколько всего спектаклей предстоит посмотреть в рамках конкурсного отбора?

– Как минимум 500. Когда давала согласие на сотрудничество с фестивалем, я понимала, что  ответственность колоссальная, но не понимала масштаба предстоящей работы. В России около тысячи театров, каждый из них выпускает за сезон как минимум пять премьер. Подать заявку на «Золотую маску» может любой профессиональный театр. Количество спектаклей, которое можно заявить, не ограничено. Главное, чтобы это была премьера нынешнего сезона.

Заявка – это видеозапись постановки. Театр направляет ее в оргкомитет фестиваля, тот рассылает их членам экспертного совета. Советов два: драматический (в него входят девять человек, включая меня) и музыкальный, из 11 экспертов. После видеозаписи принимается решение, какие спектакли достойны того, чтобы смотреть их вживую. Каждую постановку должны посмотреть как минимум четыре эксперта.

Драматический и музыкальный советы работают каждый по своему направлению. Но тенденция современного театрального процесса – смешение жанров. Поэтому некоторые спектакли смотрят оба совета.

 

До свидания, сцена…

– Томские и северские театры в этом году претендуют на «Золотую маску»?

– Пока подали заявку ТЮЗ со спектаклями «Женитьба» и «Крестьяне о писателях» и драмтеатр с «Имажинарием мистера О. Генри». Слышала, что Андрей Черпин планировал еще заявить «Старух» по Хармсу, но пока видеозапись до экспертного совета не дошла.

На сегодняшний день мы получили видеозаписи более 500 спектаклей. Омск активно подает заявки, Норильск, Курган, крохотный город Кудымкар. Томичи почему-то все время стесняются. Притом что некоторые наши спектакли не хуже тех, что заявляются на «Золотую маску» и могут побороться за место в афише фестиваля.

 

– У критика есть возможность продвинуть театр из своего региона?

– В театральном мире лобби, как и во многих других сферах, существует. Но эти процессы происходят на этапе раздачи масок. Задача экспертного совета – отсмотреть поток премьер, чтобы сказать: эта постановка (режиссерская интерпретация, сценическое решение, актерская работа) – событие текущего театрального сезона. Эксперты определяют лишь номинантов, окончательное решение – за жюри.

 

– Какие тенденции в театральном процессе особенно заметны?

– Выход театра за границы жанров и привычного пространства. В Питере, например, есть любопытный поэтический проект, связанный с прогулкой по городу. Зрители перемещаются по заранее заданному маршруту, где их в определенное время встречают поэты, и там разворачивается какое-то действо. Театральным пространством становятся улицы Санкт-Петербурга. Причем часть людей при этих перемещениях опаздывает. И это тоже входит в художественный контекст спектакля.

 

«Хочу разочаровать томичей, считающих, что у нас лучший зритель. Точно такую же зрительскую реакцию я наблюдала в Кемерове, Минусинске, Кургане, Ярославле, Омске. Не стоит присваивать себе эксклюзивное право на самые щедрые аплодисменты. Это черта всех провинциальных зрителей.

 

В Томске представить такое невозможно. У нас сохраняется традиционное представление о театре как о месте, где тебя развлекают. Когда томский или северский зритель говорит: «Я иду в театр», – он подразумевает либо жанр (иду в драму, в куклы, в музыкальный), либо конкретное здание. Это не хорошо и не плохо – данность. Такое представление встречается не только в провинции, но и кое-где в Москве и в Питере.

 

Отставить воспитание

– Зачем, по вашим ощущениям, современный зритель идет в театр?

– У всех разные посылы и импульсы. Потому и единого ответа нет. Для кого-то театр по-прежнему место, где можно отдохнуть. Кто-то хочет понять себя и этот мир через размышления на темы, которые поднимает постановка. Кто-то идет на спектакль, чтобы сопереживать, получать живые эмоции. Разные ожидания у публики, и задачи театра, соответственно, тоже. Настораживает только, когда деятели культуры начинают говорить про театр как про место воспитания. Сегодня он перестал быть «кафедрой, с которой можно много сказать миру добра». Функция «просвещение», конечно, остается, но она сильно видоизменилась.

 

«Раньше режиссеры брали для постановки пьесы. В крайнем случае написанные драматургами инсценировки по повестям, рассказам, романам. Сегодня все чаще постановщики (особенно молодые) выбирают для разговора со зрителями и миром прозаические тексты. Причем инсценировки пишут сами. В Томске такие примеры есть: «Имажинарий мистера О. Генри» в драмтеатре, «Крестьяне о писателях» и «Дубровский» в ТЮЗе.

 

– Как вы относитесь к высказыванию о том, что Томск уже не такой театральный город, как прежде?

– Так оно и есть. Томский зритель очень консервативен по сравнению с публикой других городов. И проблемы наших театров во многом из-за реакции зрителей. Я, например, не могу представить, чтобы в Томске или Северске мог возникнуть пластический спектакль «Шекспир», который я посмотрела в «Гоголь-центре». Там нет слов, только музыка. Постановка построена не на узнаваемых сюжетах Шекспира, а на впечатлениях режиссера от разных его пьес. При этом главными героями он делает второстепенных персонажей. Подозреваю, что наша публика такой спектакль не приняла бы еще и потому, что там работают с телом как с художественным средством выражения мысли (в спектакле есть обнаженное тело, причем мужское).

 

– Какие авторы сегодня в топе?

– Можно смело проводить отдельный фестиваль по Шекспиру. Театр, как и общество в целом, волнует тема власти. В репертуаре многих театров есть «Ричард III», «Король Лир». Зато «Отелло» и «Макбет» теперь встречаются нечасто. Еще один топовый автор – Гоголь с его «Мертвыми душами». Выбор произведения для постановки тоже понятен – тема России, ее настоящего и будущего. Я посмотрела уже несколько театральных версий. Любопытную версию увидела в спектакле Лесосибирска. Путешествуя по стране с легким чемоданчиком, Чичиков оказывается не то в антикварном отделе, не то в букинистической лавке. Находит там томик «Мертвых душ», и начинается «жонглирование» текстом. Его разыгрывают три актера. Это виртуозное представление рождает ощущение понятной России, оставшейся в том антикварном магазинчике. Достаточно лишь сдуть пыль, чтобы она ожила и все вернулось на круги своя.

Театр Альметьевска предлагает другое видение. В его спектакле Манилов – этакий вежливый полицейский, а Ноздрев – главарь группировки, которая такую лезгинку выдает, что жутко становится. Они определяют судьбы России.

А в пермских «Мертвых душах» Россия предстает как шахтерское, подземное пространство, обитатели которого находят и выволакивают на поверхность какой-то камень. Это ассоциация с мучительным поиском счастья, где-то запрятанного.

Как видите, версии разные. Но все они – попытка понять, что такое сегодняшняя Россия и навстречу какой судьбе мчится эта лихая птица-тройка. Современный театр больше не «над публикой и жизнью», он включен в происходящие события и занимает активную жизненную позицию.

Театр «Скоморох» раскрывает тайны кукол и актеров

Весной театр куклы и актера «Скоморох» привез в Томск «Золотую маску». Спектакль «Пикник» Сергея Иванникова претендовал на победу сразу в четырех номинациях. За лучшую работу актера в театре кукол награду получили заслуженная артистка России Марина Дюсьметова, Наталья Павленко и Екатерина Ромазан (роль сеньоры Тепан).

О цене заветной «Маски», школьниках на спектаклях и японском опыте на томской сцене журналисты «ТН» поговорили с директором театра Ларисой Отмаховой и главным режиссером и художником Сергеем Иванниковым.

Стакан наполовину полон

– Долгое время театры Томской области не то что не получали «Золотую маску», даже в фестивальную афишу не попадали. «Скоморох» номинируется на главную театральную премию страны три года подряд. Такое ощущение, что театр разгадал какой-то секрет…

Сергей Иванников:

– Если вы хотите спросить про формулу успеха спектакля, который уж точно произведет впечатление на жюри, то ее не существует. Очень сложно что-то подгадать, просчитать умом. Так звезды складываются. Или не складываются. Думать о «Маске», когда берешься за постановку, неправильно. Это отвлекает от главного – от творческой работы. Ты делаешь спектакль так, как можешь его сделать. Насколько хватает твоего профессионализма, таланта, фантазии, мастерства. Успех спектакля зависит от многих факторов: работы цехов, драматургии, режиссерского видения этой истории и красок, которые вносит в нее каждый артист. Но сильнее всего от того, как ты относишься к своему делу и насколько хорошо его знаешь. Порой успех случается. Еще реже – «Золотая маска».

Лариса Отмахова:

– Это еще и результат проделанной работы. К признанию мы шли долго. У «Скомороха», как и у человека, своя судьба со своими взлетами и падениями. В 1999 году спектакль Романа Виндермана «Ну и здоровенная она у тебя!» был номинирован на «Золотую маску». Это стало серьезным признанием: наш театр интересен не только зрителям, но и экспертам, критикам. Интересен прежде всего тем, что Роман Михайлович выбирал произведения авторов, которых никто до него не ставил: Платонова, Булгакова, Рабле… С уходом Виндермана «Скоморох», конечно же, изменился. Важно сохранять лучшие традиции, но нужно и идти в ногу со временем. Мы с артистами долго и много работали над тем, чтобы театр жил не прошлым, а настоящим. Приглашались разные режиссеры. У нас работали Валерий Вольховский – друг и соратник Романа Михайловича, интересный молодой режиссер Сергей Ягодкин, хорошо известные в мире театра кукол Сергей Столяров, Олег Жюгжда и Владимир Бирюков. Постановка Бирюкова «Панночка» три года назад номинировалась на «Золотую маску».

Последние два с половиной года «Скоморох» возглавляет Сергей Иванников. Чему мы очень рады. Он не только сильный постановщик и художник, но и режиссер, который много внимания уделяет формированию труппы, профессиональному росту актеров. Это дорогого стоит. Как в жизни важно встретить своего человека, так и театру должно посчастливиться найти своего мастера.

– Грядущий 2019 год будет объявлен Годом театра. Каких перемен ждете в связи с этим?

Сергей Иванников:

– Я не очень-то рассчитываю на глобальные перемены. Определенное внимание к нашим проблемам и чаяниям, конечно, будет. Но, судя по Году кино и Году литературы, крутого поворота ждать не приходится.

Лариса Отмахова:

– У меня настрой не такой скептический. Если Сергей Валерьевич говорит, что стакан наполовину пуст, то я скажу – наполовину полон. Внимание к театрам со стороны государства появляется. Пусть не в том объеме, в каком хотелось бы, но оно есть! Это уже шаг вперед. Спасибо областной администрации – без финансовой поддержки властей мы не смогли бы поехать на «Золотую маску».

«Скоморох» вновь переживает расцвет. Всегда сложно найти своего режиссера, соединить актеров, цеха, административные службы в общее целое, чтобы театр дышал и работал как единый механизм. Сегодня все сошлось. «Золотая маска» в очередной раз это подтвердила.

Лариса Отмахова

Второй год подряд «Скоморох» становится участником проекта «Театры – детям», направленного на поддержку творческой деятельности и техническое оснащение детских и кукольных театров. В прошлом году мы получили 1,8 миллиона рублей, столько же ожидаем в этом. Если бы поддержка в размере хотя бы такой суммы стала постоянной, уже было бы легче. Сегодня наш театр получает из бюджета на постановочные расходы 300 тысяч рублей в год, при этом по госзаданию мы должны выпустить четыре спектакля. Как можно на 300 тысяч поставить даже один спектакль? Только если совсем маленький, на подушках (улыбается). Те деньги, которые мы зарабатываем, проблему не решают. Стоимость билетов – от 150 до 250 рублей. А затраты на спектакль в разы больше. Но менять ценовую политику мы не собираемся. Театр должен быть доступен для людей. И цены на билеты должны быть такими, чтобы семья с любым уровнем достатка могла позволить себе выход в театр.

Надеемся, что 2019 год станет поводом пересмотреть систему финансирования. Еще одна боль многих театров – капремонт. «Скоморох» не исключение. В ремонте нуждаются зрительные залы, центральная часть здания, фасад.

Петрушки для Бориса Годунова

– В восприятии многих людей театр кукол – исключительно детский, если не сказать детсадовский. Возможно ли переломить стереотип?

Сергей Иванников:

– В Томске, кстати, в этом отношении все не так плохо. Многие театры вообще не имеют взрослого репертуара. Они хотят ставить вечерние спектакли, пробуют – не получается. «Скоморох» каждый сезон выпускает как минимум одну премьеру для взрослого зрителя. Можно ли переломить стереотип… Думаю, да. Но процесс этот будет долгим и сложным. Здесь многое зависит от позиции руководства театра в отношении репертуарной политики.

– Есть ли темы или авторы, которые театр кукол не потянет?

Сергей Иванников:

– Театр кукол может все! Вы улыбаетесь, а я абсолютно серьезно это говорю. По воздействию на зрителя и богатству возможностей он самый мощный. То, что не сделает драма, балет, музкомедия и другие театры, может сделать театр кукол. Вопрос только в художественном решении поставленной задачи. Не верите – приходите на наш «Концерт для куклы с оркестром». Сами увидите, что куклы могут виртуозно исполнять цирковые номера, балетные па, вышибать слезу в глубокой драматической постановке, бить чечетку, исполнять легендарные джазовые, поп- и рок-хиты под аккомпанемент кукольного оркестра.

– Какая ваша самая сумасшедшая режиссерская мечта в театре кукол?

Сергей Иванников:

– Ну, если сумасшедшая… Давно хочу сделать «Бориса Годунова» в Петрушках – в стиле русской народной кукольной комедии. И уже начал к этой мечте подбираться. В вышеупомянутом «Концерте» пальчиковые куклы исполняют семиминутный отрывок из оперы «Борис Годунов» в постановке Андрея Кончаловского.

– Есть тема, автор, драматургия, за которую вы никогда не возьметесь?

Сергей Иванников:

– За Шекспира опасаюсь браться. Столько всевозможных спектаклей было поставлено, что уже сложно предложить свое прочтение, чтобы не повториться. Еще и синтезировать это в куклах. Запретных же тем, мне кажется, не существует. Если это не порнография и не мат, то все можно.

– Имя Романа Виндермана в названии театра чаще становится для вас кредитом доверия со стороны коллег и зрителей или вызывает пристальное внимание: «Ну-ка посмотрим, как они живут-могут без Виндермана»?

Лариса Отмахова:

– Присвоив театру имя Виндермана, мы, с одной стороны, увековечили память о мастере. С другой – возложили на себя серьезную ответственность. Роман Михайлович всегда повторял: в репертуаре не должно быть пьес-однодневок. Продолжая его традиции, мы берем для постановки серьезный материал, даже если речь о сказках. Наши спектакли живут не по одному году, приглашаются на фестивали. Это дорогого стоит. Нет такого, чтобы «Скоморох» получал приглашения только из-за фамилии мастера в названии театра. В профессиональном мире к Роману Михайловичу все относятся с большим уважением. Но и всегда смотрят на то, что представляет собой театр сегодня, какую драматургию предпочитает, каких режиссеров приглашает. Мы стараемся, чтобы у театра была интересная, насыщенная жизнь. Поэтому проводим много проектов с участием зрителей.

В гостях у сказки

– Один из самых известных ваших проектов – «Театр на подушках». Посещение ребенком театра с двух-трех лет вызывает привыкание?

Лариса Отмахова:

– Идея витала в воздухе еще при жизни Романа Михайловича. Моему сыну был год и восемь месяцев, когда я сказала, что хочу привести его на спектакль. Тогда Роман Михайлович серьезным голосом спросил у ребенка: «Мальчик, как пройти в библиотеку?» Тот задумался. На что Роман заметил: «Он еще не знает, что такое библиотека. Значит, и в театр ему рановато». Когда сыну исполнилось два с половиной года, я привела его на сказку «Разноцветные зверята». Наблюдая за реакцией ребенка, я поняла: нужна другая форма зала, другой формат действия. Аплодисменты, громкая музыка, сидящие рядом зрители рассеивают внимание малышей. Идеальный формат – игровая комната, где ребятишки будут внутри происходящего действа, будут знакомиться друг с другом.

Мистики в кукольном театре хватает. Например, когда я ставил «Панночку» в Абакане, на сцене сами по себе загорались и гасли свечи, фонограмма не включалась, хотя техника была исправной, терялся гроб. Каким бы скептиком ты ни был, когда работаешь над спектаклями по Гоголю, Пушкину, действительно что-то притягиваешь. Этого не надо бояться. Нужно уметь договариваться с автором.

Сергей Иванников

Семь лет назад нам удалось это реализовать. Идею с подушками позаимствовали у японских коллег: там дети приходят в театр со своими подушечками, которые к ним привязывают, чтобы они могли в любой момент сесть. Мы придумали подушки в виде фруктов и овощей, чтобы ребята могли ими играть перед спектаклем.

Сегодня можно уверенно сказать: эта форма работает. Есть мамы и папы, которые впервые открывают для себя театр, приводя на сказку своих деток.

Сергей Иванников:

– Зря некоторые думают, что делать спектакли для «Театра на подушках» – легче легкого. Ничего подобного! Если ребенка не зацепил спектакль, он встал и пошел. Никакие внешние эффекты, которыми порой можно взять взрослого зрителя, здесь не прокатят.

– Сейчас много споров о том, стоит ли водить детей классами в театр. Мол, такие культурные выходы из-под палки на всю жизнь отбивают у школьников любовь к театру…

Лариса Отмахова:

– На недавнем театральном форуме мы с коллегами обсуждали, что репертуар театров для детей и юношества должен быть созвучен школьной программе. Проблема в том, что у подрастающего поколения воображение не настолько развито. Отсюда не всегда адекватное восприятие спектаклей. А не развито оно, потому что дети мало читают. Откуда ему взяться, если ребенок целые дни проводит с гаджетами, бездумно копирует оттуда информацию и лайки ставит?

Сергей Иванников:

– Со спектаклями по произведениям школьной программы вообще все не так просто. Театру нужно быть очень осторожным, чтобы не пойти вразрез с педагогами и программой. Одно и то же произведение разные режиссеры могут поставить совершенно по-разному. А нужно, чтобы представленное на сцене совпадало с тем, что проходят в школе.

Кукла уходит на пенсию

– Знаю немало людей, которые не ходят в «Скоморох», потому что куклы вызывают у них подсознательный страх. С чем это может быть связано?

Сергей Иванников:

– Кукла – мертвый предмет, который может моргать, говорить, ходить и вообще оживает в руках кукольника. А оживающий на твоих глазах реквизит чего стоит! Когда книжка вдруг сама по себе начинает листать страницы, оторопь берет. Есть в этом какая-то мистика. И она способна напугать.

Если ты работаешь в театре, тебе здесь должно быть интересно. И с тобой коллективу должно быть интересно. Так мне говорил Роман Виндерман, когда я пришла в театр. И я теперь так говорю тем, кого принимаю на работу. Театр – это храм, эстетику которого ты принимаешь. А если не принимаешь… Тогда нужно уходить – это не твой храм.

Лариса Отмахова

Лариса Отмахова:

– Вспоминаю случай со своими знакомыми, посмотревшими нашу «Лысую певицу». На сцене – два актера и две куклы. Последние абсурдны в живом мире, как и сам этот мир. После спектакля мои знакомые сказали: «Ваш театр нам не под силу. Мы к вам больше не придем». А они театралы, интеллектуалы. Много после того случая я потратила времени и сил, чтобы еще раз привести их в театр. Важно правильно выбрать спектакль для первого похода в театр кукол.

Какая судьба ждет кукол после того, как спектакль снят с репертуара?

Лариса Отмахова:

– Есть специальная комната, где хранятся куклы как идущего репертуара, так и списанные. Выкинуть их рука не поднимается. Мы бережно относимся к нашим «ветеранам»: используем их в различных проектах вроде «Ночи в театре», оформляем фойе. Несколько кукол подарили детскому дому, где наши актеры с воспитанниками делали спектакль. А когда еще в старом здании театра прорвало трубы и куклы погибли, была настоящая трагедия…

– Вы о куклах как о живых говорите…

Сергей Иванников:

– Они для нас и есть живые. У тебя чистый лист бумаги, карандаш, и ты рисуешь образ. Потом другие люди работают над тем, чтобы создать живую куклу. Она рождается из ничего, озвучивается артистом, начинает жить благодаря ему. Конечно, актеры относятся к ней как к полноценному партнеру. Могут перед спектаклем с куклой поговорить: «Сегодня полный зал зрителей. Веди себя хорошо. Не подведи!» Волосики кукле пригладил, по плечу похлопал – и на выход.

– В труппе «Скомороха» много молодых артистов. Театр для детей должны делать молодые?

Сергей Иванников:

– Кровь должна обновляться постоянно. В идеале в труппе должны быть как молодые артисты, так и ветераны сцены, на которых они будут держать равнение. У нас так и есть.

Лариса Отмахова:

– За последние годы произошло серьезное обновление. Сегодня труппа полностью укомплектована. Мы рады, что потянулось много молодежи из разных городов. Самый большой манок для актера – наличие интересной работы. Можно заманивать их любыми благами: квартирами, зарплатами, званиями. Но если артисту в этом коллективе, с этим режиссером будет не интересно, он рано или поздно уйдет.

Сергей Иванников:

– Артист театра кукол вообще отдельная порода. Он должен уметь все! Быть хорошим драматическим актером, петь, танцевать, водить куклу, работать с маской и в черном кабинете. Раньше в кукольники шли те, кто не поступил на драму: там всегда недобор. Сейчас абитуриенты с большим желанием поступают на кукольников.

Театр, работающий на детскую и особенно на подростковую аудиторию, не должен сюсюкать. Он должен поднимать интересные и важные для ребят темы. Не нужно бояться серьезного разговора с ними. Это может быть тема и одиночества, и подросткового суицида, и развода родителей. Главное – подавать их вовремя, вкусно, грамотно.

Сергей Иванников

Это – стиль жизни

– Многие ваши коллеги сокрушаются: театральное братство, существовавшее когда-то в Томске, распалось. Что произошло?

Лариса Отмахова:

– Я бы не была так категорична. Наблюдаю, как наша молодежь часто и с удовольствием общается с ребятами из драмтеатра и Северска. В частном порядке общение сохранилось. Что касается дружбы домами, то здесь многое зависит от творческого лидера. Должен быть человек, который способен всех увлечь, объединить, собрать под одной крышей. Таким был Роман Михайлович. Сегодня с этим сложно. Театры заняты своими проблемами, идеями, проектами.

Сергей Иванников:

– Время сейчас такое. Никто никому особо-то не интересен. Каждый заточен на себя. Не знаю, что с нами произошло. Но с ностальгией вспоминаю былые времена, когда мы толпами собирались у кого-то на кухне, на даче. Когда запросто приходили к другу в гости, не спрашивая предварительно: «Можно я приду?» Конечно можно!

– Те, кто занимается театром кукол, говорят, что это обстоятельство позволяет им не взрослеть. Согласны?

Сергей Иванников:

– На 100%! Я никогда не дам сам себе столько лет, сколько мне по паспорту. Я вообще не понимаю свой возраст. С виду такой мрачный большой дядька. А на самом деле каким я был хулиганом и авантюристом в школе, таким и остался.

Лариса Отмахова:

– Я в какой-то момент поймала себя на том, что смотрю спектакли глазами наших маленьких зрителей. А иногда и на мир тоже. Это спасает нас от реальности, где не всё и не всегда хорошо. В этом смысле мы счастливые люди.

– Лариса Юрьевна, с недавнего времени вы депутат Думы Томска. В своем первом интервью в новом статусе вы отметили: «Томичам нужен депутат, радеющий за культуру». Что уже удалось сделать в этом направлении?

Лариса Отмахова:

– Я долго думала, прежде чем принять предложение баллотироваться в депутаты. Дала согласие только с тем условием, что я буду заниматься вопросами развития культуры. Я сама в свое время часто обращалась к депутатам за помощью. В том числе для того, чтобы дать театру имя Романа Виндермана. Нам помог Вячеслав Новицкий, поднявший этот вопрос на заседании Думы. Мы тогда стали вторым театром (после театра Образцова), получившим имя своего мастера.

Если говорить о моей работе в Думе, я рада, что благодаря инициативе комитета по социальным вопросам удалось привлечь 5 миллионов рублей на приобретение инструментов для музыкальных школ. Я окончила музыкалку по классу фортепиано и понимаю: невозможно полноценно учиться музыке на старых, вышедших из строя инструментах. Сейчас на повестке – музеи города. Я благодарна коллегам за то, что, когда я поднимаю эти вопросы, они не говорят категоричное «нет», и мы вместе пытаемся рассмотреть возможности бюджета. Это дорогого стоит. Хотим мы того или нет, но человечество развивается благодаря культуре. Не случайно же мы, приезжая в новый город, идем не куда-нибудь, а в театры, музеи, картинные галереи.

– Что еще греет в жизни кроме театра? Чем увлекаетесь?

Сергей Иванников:

– Интересы есть – времени на них не хватает. И чем дальше, тем больше его не хватает. Хочется, конечно, и попутешествовать, и еще много чего. Не получается. Театр преобладает над всем. Ночью, днем, дома, на работе, на отдыхе – мысли о нем не отпускают. Даже отпуск и тот совпадает с фестивалями. Но я никогда не жалел о том, что так складывается. Ощущаю себя счастливым человеком. С легкостью променяю рыбалку на театр.

Лариса Отмахова:

– Жизнь богатая и разносторонняя, и этим интересна. Я люблю книги, путешествия, спорт. Как всякая женщина, много сил и энергии черпаю в семье, в детях. Но при этом львиную долю времени занимает театр. Соглашусь с Сергеем Валерьевичем: мы не воспринимаем театр как работу. Это – стиль жизни.

Фото: Вероника Белецкая

Томские ученые получили «Оскар»

В 2008 году в рамках Международного геофизического года самолет-лаборатория «Оптик» зондировал атмосферу вдоль Арктического побережья, в 2014-м – исследовал парниковые газы над океаном

Один и тот же сценарий повторяется в жизни этих парней каждый месяц. Ночной выезд в Новосибирск. Прибытие на аэродром авиационного завода им. В.П. Чкалова на рассвете. Спешная подготовка к полету. Два часа интенсивной работы в воздухе. Демонтаж оборудования с самолета. Около пяти часов вечера – выезд домой, в Томск. Все быстро, четко, слаженно.

Томск – Япония: есть контакт!

К такой работе в режиме нон-стоп ученые Института оптики атмосферы им. В. Е. Зуева СО РАН привыкли. Ежемесячные полеты для забора проб воздуха – обязательное мероприятие в рамках реализации международного проекта по исследованию распределения парниковых газов над Россией. Самолет-лаборатория – в помощь. Сегодня в мире не больше сотни подобных воздушных лабораторий. Полученные во время полета данные помогают прогнозировать глобальные изменения климата на всей планете.

Покорение неба с научной целью для сотрудников лаборатории климатологии атмосферного состава ИОА СО РАН – дело обыденное. Зондирование атмосферы с самолета они проводят с 1981 года. Два десятка приборов летающей лаборатории могут регистрировать около 40 различных параметров: концентрацию углекислого и угарного газов, метана, озона, оксидов азоты и серы, водяного пара, аэрозольных частичек всего спектра размеров, сопутствующих радиационно-оптических характеристик и данных метеопараметров… Томская экспедиция побывала во всех уголках Советского Союза. Ученые составили аэроклиматологическое описание распределения аэрозоля над территорией всей страны. Совершили ряд полетов по обследованию воздушных бассейнов крупных городов с развитой промышленностью и высоким уровнем загрязнений.

А 21 год назад стартовало совместное с японскими учеными исследование для расчета глобальных изменений климата.

– Угроза глобального потепления тревожит весь мир. Япония – лидер в процессе решения этой проблемы, – рассказывает заместитель директора по научной работе ИОА СО РАН и руководитель проекта Борис Белан. – Чтобы получить прогноз, необходимо иметь данные со всего земного шара. В России до нашего сотрудничества с коллегами из Национального института исследований окружающей среды измерения парниковых газов не проводились. Проект финансируется правительством Японии, но самолеты иностранного государства не могут быть допущены к таким полетам. Потому исследование выполняют наши специалисты.

Смена крыльев

Старший научный сотрудник Геннадий Толмачев – бессменный командир летного отряда на протяжении 30 лет. На его счету 10 тыс. часов налета. В былые времена ученые Академгородка проводили по 8,5 часа в небе в день восемь месяцев в году. Чего только стоят продолжительные командировки под облаками в рамках российско-французского масштабного проекта «Як – Аэросиб». Тогда ученые ИОА СО РАН бороздили небо в северных широтах – над Карским и Баренцевым морями, Новой Землей, Салехардом, Норильском. Вели систематические наблюдения за концентрациями малых газовых составляющих, аэрозолем и оптическими явлениями в тропосфере северной Евразии.

– За все годы летных экспедиций мы сменили три типа самолетов – Ил-14, Ан-30, Ту-134. Последние – самые удобные: у них большой вместительный салон, всю необходимую технику можно свободно разместить, – рассказывает Геннадий Толмачев. – Сейчас наша «тушка» находится на обследовании в Минске, чтобы получить допуск к полетам на очередной срок. Так что мы временно пересели на Як-40. Он небольшой, пришлось сократить экипаж до пяти человек и пока отказаться от измерения некоторых оптических и концентрационных параметров.

В день (если быть точными, то в сутки) вылета томские ученые совершают марш-бросок. Когда ведутся исследования парниковых газов, полеты должны проводиться приблизительно в одно и то же время суток, над одним и тем же местом. На данном этапе наблюдений это Караканский бор. Аренда самолета, пусть даже и с научной целью, влетает в копеечку – несколько сотен тысяч за два часа полета. Аэродром Новосибирского авиационного завода им. В.П. Чкалова – военный объект, время его использования строго ограничено. Медлить некогда – ни в воздухе, ни на земле. Работать нужно слаженно, четко, единой командой.

… и грипп высокого полета

Установка оборудования на борту – первое, чем занимаются ученые, прибыв на аэродром. Дорогостоящую технику они каждый раз возят с собой. Редкие приборы дожидаются очередного полета на заводе. Монтируют оборудование томичи сами. На все про все – не больше 2,5 часа. Перед вылетом обязательно проверяется работа техники. Малейшая ошибка – и вояж в небо пройдет зря: полученные данные будут неверными. Случается, уже на взлете от толчка шасси оборудование дает сбой. Но команда настолько профессиональная и мобильная, что неполадки исправляются мгновенно.

В большинстве полетов за штурвалом – директор Сибирского научно-исследовательского института авиации им. С. А. Чаплыгина Владимир Барсук. Томичи проводят заборы воздуха на разных высотах: от 500 м до 7 км. В этом помогают уникальные заборные устройства, вмонтированные в сменяемые перед исследовательским полетом запасные люки и двери. Воздух проходит по каналу заборного устройства, потом по трубкам расходится на разные приборы. Большинство трубок сделаны из тефлона: он нейтрален к большинству химических реакций. Важно, чтобы воздух из атмосферы поступал в неизменном состоянии.

Для отбора аэрозольных частиц используется уникальная запатентованная фильтро-аспирационная установка.

– Она оснащается разными фильтрами. Одни позволяют определять химический состав воздуха, другие – его биологическую составляющую, – поясняет научный сотрудник ИОА СО РАН Георгий Ивлев. – На фильтры осаждаются аэрозоль и пыль, которые отправляются на исследование. Из них можно выудить химический состав – определить, какие вещества и в какой концентрации присутствуют в атмосфере. Еще мы делаем забор воздуха для специалистов из центра вирусологии и биотехнологии «Вектор». Это они первыми в мире обнаружили, что вирусы гриппа прекрасно себя чувствуют и свободно переносятся на высоте 7 км.

Все члены экипажа ИОА СО РАН в обязательном порядке проходят предполетную медицинскую комиссию

Большинство параметров измеряются во время полета. Часть – уже на земле. Специалисты кафедры аналитической химии ТГУ изучают элементный состав и неорганические ионы атмосферного аэрозоля с разных высот. Каждый месяц посылка с воздухом отправляется в Японию – в нашей стране пока нет лабораторий, способных определять концентрации неметановых углеводородов с достаточной для подобных измерений точностью. Надежно упакованные колбы из прочного стекла с пробами воздуха путешествуют самолетом в специальном чемодане. Федеральная служба безопасности препятствий не чинит – в соответствующих инстанциях информация о международном проекте и обо всех его нюансах имеется.

Круг, который замыкается

С помощью математического аппарата ученые института отслеживают изменение химического состава воздуха. Анализ прихода воздушных масс позволяет определить источники появления тех или иных компонентов в атмосфере. Это что касается экологической стороны исследований. Внесли свой вклад томские ученые и в изучение глобального потепления.

– За последние годы резко увеличилась концентрация углекислого газа в пограничном слое атмосферы над территорией Западной Сибири. Она достигает 2,5 млн-1 в год, в то время как глобальный не превышает 2,01 млн-1 в год, – констатирует старший научный сотрудник ИОА СО РАН Денис Симоненков. – Мы проанализировали возможные причины. Влияние пожаров, вырубки лесов оказалось не столь значительным, как предполагалось ранее. Растительность региона в усиливающихся стрессовых условиях глобального потепления уже не успевает поглощать избыток углекислого газа, выбрасываемого промышленностью и другой антропогенной деятельностью. Очень плохой признак. Накопление углекислого газа в атмосфере может привести к усилению глобального потепления. Получается замкнутый круг.

За свои исследования команда лаборатории климатологии атмосферного состава ИОА СО РАН в мае этого года получила «Хрустальный компас». Это самая престижная национальная премия в области географии, экологии, сохранения и популяризации природного и историко-культурного наследия. В научных кругах ее называют хрустальным «Оскаром».