Мнение
26.05.2018

Что наука не поделила с образованием?

Статей на сайте: 15977

Всю прошлую неделю страна пристально следила за формированием нового правительства. Внимание томичей особо привлекла реформа Минобрнауки, которое разделилось на два ведомства: министерство просвещения и министерство науки и высшего образования.

Первое отвечает за школы и учреждения среднего специального образования. Второе – за работу научных учреждений, вузов и развитие науки в целом. Федеральное агентство по научным организациям упраздняется. Функции ФАНО передаются Миннауки. Над этими двумя ведомствами будет надстройка в виде Федеральной службы по надзору в сфере образования и науки – она подчиняется непосредственно правительству.

Разговоры о таком разделении велись давно. Еще с 2012 года, когда формировался состав прежнего кабинета министров. И вот свершилось… Что это означает для Томска с его мощным научно-образовательным потенциалом? Какие ожидания у наших ученых и преподавателей? И что надо менять в системе образования, а чего никак нельзя потерять?

 

Лариса Сорокова, заместитель директора томской школы № 49, депутат Думы Томска

Мы только-только подружились с вузами…

– Изменение структуры должно делаться под конкретные задачи и цели. Сама структура играет все же подчиненную роль. Может, такие стратегические задачи и цели есть, но они пока не проявлены. Обществу не объяснено, зачем это сделано.

Можно посмотреть и с точки зрения затрат. Вместо одного министерства образуется два. То есть количество персонала можно умножать на два, очевидно, что расходы бюджета увеличатся. За счет чего? Насколько это целесообразно? Эти вопросы надо задавать и надо получать на них ответы. Не имею в виду конкретно этот случай, но часто реструктуризация делается под конъюнктурные цели и задачи. И, чтобы этого избежать, нужно понимать, чем таким содержательным для общества может обернуться реформа.

Что мы приобретаем? Возможно, более пристальное внимание к школьному образованию.

Что можем потерять? Впервые за многие годы своей профессиональной деятельности я могу наблюдать, как изменилось отношение вузов к школе. Возможно, в связи с тем, что наши томские университеты стремятся интегрироваться в международное образовательное пространство, войти в Болонский процесс, приблизиться к европейским стандартам, они и на роль школы взглянули по-другому. Раньше были одни претензии: школы готовят слабых выпускников, дайте нам продукт соответствующего качества. Теперь таких упреков меньше. Есть стремление к сотрудничеству.

Возможно, это вызвано еще и тем, что было одно министерство, и появились ФГОСы, основанные не на знаниях и умениях, а на компетенциях, которые стали внедряться на всех уровнях – от детского сада до высшей школы. Это побудило вузы к выстраиванию новых отношений со школами – не просто практика для студентов и подработка для преподавателей, а совместные конференции, обучающие программы, общие разработки. Студенты уже не просто практиканты, а тьюторы, помощники и проводники ребят в мир высшей школы. Это уже иная, общая форма жизнедеятельности. Я боюсь, что эта плодотворная связь может прерваться. Ведь теперь мы в разных министерствах.

 

Владимир Сырямкин, заведующий кафедрой управления качеством НИ ТГУ

Управление становится конкретным и не таким громоздким

– Разделение на министерство науки и высшего образования и министерство просвещения оправданно. Это происходило уже дважды и эффективно срабатывало. Почему? У начальных, средних школ должно быть свое финансирование. У них свои обучающие программы, программы подготовки и даже инновационные программы. Чтобы всем этим правильно управлять, нужна отдельная структура, свой министр. Ведь у нас огромная страна.

Создание министерства науки и высшего образования тоже оправданно. Оно не такое громоздкое и сосредоточено на конкретном управлении вузами и академической наукой. Вузовская наука тоже активно развивается. К тому же университеты готовят себе кадры. Они имеют возможность просеивать их через сито и отбирать лучших не только для себя, но и для РАН, которая тоже вошла в это министерство. Есть целевые программы, специальные фонды (фонд Бортника, например), и за них будут отвечать люди в министерстве, которые уже знакомы с организацией работы высших учебных заведений.

Ведь это не совсем новая практика. Такая раздельная структура существовала и в советские времена. Было много пертурбаций, в том числе неудачный опыт создания министерства промышленности и науки. Потом эту ошибку исправили.

Что изменится для вузов? Улучшится управляемость и финансирование научных проектов. Ведь есть немало инновационных программ, в том числе и по подготовке кадров, которые заслуживают государственной поддержки. Так что реформа вполне обоснованна.

 

Владимир Зятнин, директор томской школы № 4

Почему школа оказалась в одном ряду с баней?

– В образовании есть немало недостатков, которые необходимо искоренять.

Первое. Принято считать, что школа теперь оказывает образовательные услуги наравне с химчисткой, баней… Это не только принижает значение образовательного учреждения, но и не соответствует его духу. Когда министром образования была назначена Ольга Васильева, она обещала, что эта формулировка будет устранена. Но всё так и осталось. Уже второе поколение родителей воспитано на том, что школа оказывает услуги. А поскольку покупатель всегда прав, то и школа всем должна. Этот подход надо принципиально менять.

Второе. Само слово «образование» теряет смысл. В Томске и других городах есть ЦОКО – центр оценки качества образования. Но там не образование оценивают, а обучение. А этот пресловутый ЕГЭ. При чем тут образование? Образование – это только треть обучения. Речь должна идти прежде всего о воспитании и развитии ребенка. Поэтому мне более приятно новое название – просвещение.

Выделение из Минобрнауки министерства просвещения должно способствовать тому, чтобы школа больше повернулась в сторону воспитания и развития. Что толку, если мы вырастим высокоинтеллектуальную личность, а она потом уедет в Силиконовую долину? Сейчас в развитии общества такие повороты и изгибы, что ребенку необходимо помогать ориентироваться в окружающем пространстве. Как, например, объяснить новому поколению, что официально разрешенные однополые браки не имеют будущего, хотя мы должны воспитывать к ним толерантность? Вот о чем говорить надо, а родители должны нам помогать и доверять.

В то же время именно родители предъявляют школе много претензий. Как только заканчивается четверть, начинаются жалобы. Сейчас в школах электронные журналы, и это хорошо, родители видят все оценки. Но, обнаружив, что средний балл ребенка, к примеру 3,6, они с возмущением обращаются к учителю и директору: почему не 4? Говорим, что это наше право. Они не соглашаются: у нас демократия, мы тоже хотим знать. Жалобы пишут даже третьеклассники. Департамент образования утонул в жалобах…

Всех достала бюрократия. Любая попытка борьбы с ней ведет лишь к ее росту. Появился новый запрос: как вы боретесь с бюрократией? И снова отчеты… Я сейчас на больничном, так мои заместители стонут: некогда заниматься прямым делом, надо заполнять бумаги.

У меня есть спецкурс «Такая разная математика». И я всегда привожу пример, что Россия на общем фоне выглядит по этому предмету не очень хорошо. Почему? Потому что якобы у нас слабо контролируют учителей. Ничего подобного! Мы единственная страна, где педагогов проверяют вдоль и поперек. Это и аттестации, и контрольные срезы, и прямые проверки. К чему это ведет? Учитель теряет интерес к своему делу. Сейчас учитель, который строит карьеру, должен зарабатывать баллы, участвуя во всевозможных конкурсах, олимпиадах. Но может ли настоящий педагог, посвящающий себя детям, отвлекаться на написание статей, защиту диссертаций? Мария Ивановна, которая стоит у доски и мила моему сердцу, никогда не будет пускаться в соревнования. Конкурсы повышают мастерство? В первую очередь они отвлекают от работы с детьми. Это не дело учителя. Да и что они дают? Я хорошо знаю конкурс «Учитель года». Недавно проанализировал: многие ли победители остаются в школе? Увы, возвращаются единицы, а остальные уходят либо в начальники, либо на службу в чиновничьи структуры, делают карьеру, не связанную напрямую с воспитанием детей.

И еще тревожный сигнал – учителя уходят из школы. Туда приходит мало мужчин-преподавателей. Я стараюсь их набирать как можно больше, у нас их 27, причем при приеме на работу я спрашиваю, понимают ли они, что школа – не место заработка, что здесь они не накопят на квартиру? Остаются те, кому важно реализовать себя в профессии. Я им стараюсь создать условия. Но разве это правильно, что на государственном уровне учитель обделен?

Я дал себе ответ на вопрос, что такое качество образования. Первое – это когда родители голосуют ногами, отдавая ребенка в ту или иную школу. Вторая заповедь – «Не навреди!». Ведь, доверяя ребенка школе, родители должны быть уверены, что он будет в безопасности. И наконец – комфортная среда. В школе должно быть красиво, тепло, уютно, ученика должны окружать высокодуховные люди. И лишь после этого ЕГЭ и олимпиады! Мы можем выпускать грамотных выпускников, медалистов, а они будут циниками и даже не вспомнят о тех, кто вложил в них душу. Нравственность на первом месте, и только потом знания! Вот о чем надо думать новому министерству просвещения!

Материалы полосы подготовила Нина Губская

RSS статьи.  Cсылка на статью: 
Теги: ,,
Вы можете пропустить до конца и оставить ответ. Pinging в настоящее время не допускается.

Модератор сайта оставляет за собой право удалять высказывания, нарушающие правила корректного общения и ведения дискуссий..

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

42 − = 35