Томский электроламповый завод – одно из тех эвакуированных предприятий, благодаря которым в 1944 году возникла Томская область, до этого бывшая районом Новосибирской области. Миллионы авиационных и автомобильных ламп, так нужных фронту, выпустили в Томске в годы войны. Это было сделано руками томских мальчишек и девчонок.

Место рождения изменить нельзя

1 сентября 1941 года народный комиссар электропромышленности СССР Иван Кабанов издал приказ № 193: «Организовать в г. Томске на базе оборудования, перебрасываемого с Московского электролампового завода, электроламповый завод, присвоив ему название “Томский электроламповый завод” (ТЭЛЗ)».

Сегодня именно день приказа считали бы днем рождения нового производства. Но в военные годы ценилось дело, результат, а не дата приказа.

Днем рождения завода могло стать 24 сентября, когда первые 11 вагонов с шестью сборочными линиями и 80 москвичами прибыли на вокзал Томск-1.

Или 6 ноября, когда на стол директора сборочная бригада торжественно положила первую коробку с лампочками, изготовленными из сырья, который москвичи привезли с собой. Временная производственная линия, кстати, находилась тогда в актовом зале главного корпуса университета.

Но настоящим днем рождения на томской «лампочке» считают 15 декабря 1941 года. В этот день была собрана из местного сырья (туганские пески) и отправлена заказчику первая тысяча самолетных ламп. Тогда стало окончательно ясно – в Томске появился новый завод, второй электроламповый завод в стране и первый на востоке страны, который в состоянии выпускать серийную продукцию. Через год счет томским лампам уже перевалил за миллион. Какими это давалось усилиями, особый разговор.

Осенью 1941-го

Москвичи и в 1941 году имели слабое представление о климатических условиях Сибири. Приехали налегке, в лучшем случае в демисезонном пальто. А в Томске уже случались заморозки по ночам, да и днем было прохладно. Поэтому новоиспеченные томские ламповики делились с приезжими тем, чего и у самих было не густо: теплой одеждой и обувью. Расселили новых томичей по квартирам поближе к производственной площадке: недостроенному корпусу медицинского института на проспекте Берии (сейчас – Кирова), 5. Он был без крыши, без полов, без отделки. Выбрали именно это здание для нового завода потому, что рядом в корпусах у политехников располагалась учебная газостанция, вырабатывающая светильный газ. Без этого временного технологического топлива нечего было и думать о серийном производстве ламп.

С вокзала на листах кровельного железа москвичи и томичи вместе тащили к новому месту работы станки, сырье и оборудование. Лошадей и автотранспорта катастрофически не хватало.

Тогда-то и стали упряжки из девушек и подростков обычным явлением для томских улиц. Начальник производства москвич Исаак Гарцман вспоминает: «…нельзя без волнения вспоминать, как мальчишки и девчонки со сжатыми кулачками, с решительным выражением в глазах приходили на завод. Они заявляли: “Мы хотим своим трудом помочь отцам и старшим братьям, ушедшим на фронт”».

А ведь это были совсем еще дети. Про ставшего мастером золотые руки Леню Прокопьева уже после войны сложили фирменную «ламповую» частушку:

Есть у нас Прокопьев Леня.
Было времечко, когда
Подставляли табуретку,
Чтоб достал он до станка.

Галина Елисеева, попавшая на завод 14-летней девчонкой, сразу получившая и тут же потерявшая рабочую карточку на 400 граммов хлеба, позже вспоминала: «Поставили работать выдувальщицей, а смен – три, и одна – с 12 ночи до 8 утра. И вот все, кто работал в эту смену – мальчишки, девчонки 14‑15 лет, – приходили к восьми вечера: ночью-то страшно по Томску идти. А была комната большая, в ней стеллажи, ящики с лампами. И вот вся наша смена в ней сначала играла. А потом еще часа два-три оставалось: кто на стеллажах, кто где засыпал. Ближе к полуночи приходила мастер, будила нас.

Как выдерживали, не знаю. Как-то улеглись, инженер Гарцман в эту комнату возьми да и зайди, а мы там вповалку. Он мастера Сару Львовну и спрашивает, мол, это что у вас за ночлежка такая? Она отвечает, что смена до начала работы спит. Он опять: так смена-то в двенадцать, а сейчас еще только десять… «А я что их?!» – прозвучало в ответ. С тем и ушел.

В другой раз работаем, работаем, газ горит, жара – градусов 50 с лишним. А в 4–5 утра так спать хочется, что невмочь. И вот, чтобы не заснуть, мальчишки баловаться начинают. Тут, как на беду, бочки с водой для противопожарной защиты. А стоят так давно, что аж вода стухла вся. И вот давай ею поливаться. Шум, крик!

Тут дверь открывается, и только Гарцман входить, а кто-то этой водой возьми да и плесни в дверной проем… Мы обмерли – что будет? А он дверь закрыл. И ушел. Наверное, переодеваться. Помню, всё боялись: влетит теперь по первое число. Но ни завтра, ни послезавтра никого не наказали. И никому даже слова не было сказано».

Светлая память Саре Львовне, которая смогла, похоже, что-то объяснить Гарцману.

Два в одном

Той же осенью 1941-го прибыл в Томск и эвакуированный Запрудненский стекольный завод, который должен был производить колбы для томских ламп. Разместили его на улице Войкова, поближе к дровам, которых для стеклопечей требовалось огромное количество. С лесоперевалки Черемошников везли дрова к стеклопечи, с улицы Войкова через весь город тащили на санках стеклянные колбы на нынешний проспект Кирова. Про эти перевозки с помощью людской силы потом была написана частушка, которую исполнял знаменитый хор «лампочки»:

Несутся сани быстрые от Войкова до Кирова,
И слышен колб веселый перезвон.
Лошадок у нас не было, впрягались в сани девочки,
И мчал лихой девичий эскадрон.

Довольно быстро стало ясно, что такое разделение производства – и территориальное, и управленческое – неэффективно. Заводы объединили, и директором ТЭЛЗа стал легендарный Алексей Иванов из Запрудни, которому в ту пору было чуть за тридцать. Потом он 30 лет руководил флагманом отрасли и даже до пенсии не дожил: инфаркт. Но тогда молодой парень сумел поднять людей на трудовой подвиг. Вместо выходных и праздников – субботники. Никаких отпусков все четыре военных года!

Первое, что решил Иванов: строить газовый цех на проспекте Кирова, чтобы выдувать колбы. Температура в новом цехе была уличная. Воздух загазован – сварка труб была на допотопном уровне, да и хорошие сварщики были на фронте. Кучи угля и шлака, которыми теплоизолировали трубы. Когда газопроводы застывали, их отогревали буквально своими телами – открытый огонь был смертельно опасен.

Проектировали газовый цех совсем зеленые выпускники Томского политехнического. Уже весной 1943-го пускали первый газгольдер. Инженер Галина Полякова вспоминала: «Много потом у завода будет праздников: пуск в эксплуатацию металлического газгольдера, нового механизированного стекольного цеха, кислородной и водородной станции, переезд в новый производственный корпус, переход на пропан-бутановое топливо, но тот день, когда резиновый газгольдер вздрогнул, ожил и, как невиданное чудовище, стал расти на глазах к безмерной радости всех присутствующих, лично для меня останется главным трудовым праздником».

Отныне завод мог объединить производство стеклянных колб и сборку лампочек на одной площадке. Разом исчезла профессия шуровальщицы: так звали девочек, которые отвечали за мощное и ровное горение дров в стеклопечи, шуровали дрова. Зато возникла на тыловом заводе другая профессия: отбивальщица. Это когда нужно специальными ножницами отрезать, отбить еще горячую колбу, которую только что вытащил из газовой печи выдувальщик. Тогда-то стали забывать на томской «лампочке» о морозных буднях 1941 года. Все цеха стали горячими. Температура в них была такова, что приходилось регулярно обливать одежду холодной водой. Получал ли кто-то молоко за вредность, спросите вы? Нет, только газовщикам полагалось по пол-литра суфле из отрубей. Кто пробовал его в войну, говорят, что ничего вкуснее не было.

Галина Елисеева, кстати, ушла с завода уже после войны, в 1947-м, когда из-за газа и стеклянной пыли все лицо 18-летней девушки покрыла короста.

Знаете, как отметили заводские девчонки день победы в 1945-м? Обменяли свои хлебные карточки на картошку, сварили ее в мундирах и до утра пели песни в деревянном общежитии на улице Горького.

Когда будете делать очередной пилинг или заказывать суши, вспомните про этих девчонок военного времени. Вспомните и поклонитесь мысленно.

Автор: Андрей Остров

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

41 − = 40