Как томичи спасали главное достояние страны

Ленинградские дети в эвакуации

Томск в военные годы стал надежным прибежищем и укрытием для десятков заводов и организаций, культурных ценностей, тысяч эвакуированных специалистов, их семей и раненых бойцов Красной армии. Но не только – сибиряки всей своей силой милосердия и радушия, глубинного инстинкта самосохранения народа в экстремальных условиях решали задачу сохранения будущего нации – спасения детей.

Симфония жизни

Среди неисчислимого количества бед, связанных с войной и эвакуацией, самыми тяжелыми были страдания детей. Многие сотни тысяч из них испытали ужасную долю беженцев, горе потери родителей, тяжесть всего военного лихолетья. Они прибывали в Томск вместе с родителями, родственниками, с эвакуированными детскими учреждениями, группами и индивидуально. Забота о детях, лишенных детства, стала важнейшим делом. Задача обеспечения ребятишек жильем, питанием, обучением приобрела статус приоритетной: их надо было заслонить, спрятать от войны, насколько это было возможно в тех невероятно тяжелых условиях.

В Новосибирскую область, в которую входил тогда Томск, поток беженцев не ослабевал до середины 1944 года, и больше трети из них были дети. Сюда были эвакуированы дома малютки, детские ясли, сады, детдома, пионерские лагеря, интернаты из Черниговской, Тамбовской, Курской, Рязанской, Смоленской, Гомельской, Псковской, Сталинградской, Московской, Сталинской (Донбасс) областей, Пскова, Москвы, Киева, Ростова-на-Дону, Гомеля и других городов, но особенно много было детских домов из Ленинграда.

После мучительной холодной зимы, после бомбежек и обстрелов, голода и потери близких из блокады на Неве поток эвакуированных детей стал прибывать с лета 1942 года. Отправляли их преимущественно в сельские районы: все же в деревнях посытнее, к тому же Томск испытывал огромный дефицит в площадях для размещения. Основная трудность состояла в том, что, в отличие от всех эвакуированных предприятий, которые оборудовали для себя рабочие и жилые помещения самостоятельно, к прибытию интернатов, детских домов, домов малюток необходимо было в короткие сроки подготовить комнаты, установить мебель, организовать столовую, баню, прачечную. Помыть, провести санитарную обработку, начать лечить и кормить, кормить как можно лучше…

«Печальное это было зрелище, – вспоминали ранее прибывшие по эвакуации в Томск рабочие завода «Красный богатырь». – На ленинградцев вообще нельзя было смотреть без содрогания – изможденные, немощные, тени людей. Их поначалу требовалось обиходить, накормить. Многие из эвакуированных детей страдали от завшивленности и чесотки».

Городские власти, урезая пайки и нормы, находили трудные, но необходимые решения: «выделить на питание для эвакуированных детей из Ленинграда: жиров 60 кг, мяса, рыбы, крупы и кондитерских изделий по 100 кг» (из решения Томского горисполкома «О выделении дополнительного питания для эвакуированных детей г. Ленинграда»). Предписания властей были строго обязательными для предприятий: выделить для ленинградских детей продукты питания: предприятию «Техсемкультура» – 500 кг шиповника, горпищекомбинату – 500 кг ягодных соков, мясокомбинату – 200 кг отходов мясокомбината и артели «Профинтерн» – 300 кг лапши. А директора фабрики перевязочных материалов обязали отпустить для пошива детских пальто 100 кг ваты.

Отношение рядовых томичей к спасенным из блокады детям тоже было особенным. Из передачи томского радио: «…240 различных вещей для эвакуированных детей принесли учащиеся 43-й школы. Более 100 вещей поступило из 10-й школы. Мешки с платьями, свитерами, шапками, капорами принесли из 17-й и 8-й школ. Артель «Рекорд» сдала 14 платьев, 14 костюмчиков. Разворачивается сбор теплых вещей на предприятиях». Люди делились последним, чем могли.

 

Редька во спасение

Многие ленинградцы добирались в Сибирь самостоятельно, уезжая в неизвестность, но с надеждой вернуться.

«Счастье какое, – вспоминала ветеран труда Галина Сергеевна Зеленкова, – что мы с мамой, живые, преодолев таявшую ледовую дорогу и чудом не попав под бомбы, 1 апреля в городе Тихвине получили по булке хлеба, сели в битком набитую теплушку и поехали в эвакуацию. До Сибири из нашего вагона добрались шесть человек. В Томске вышли только мы с мамой. Опять повезло при встрече с очередной жестокостью войны. Состав часто стоял по три-четыре дня в чистом поле. Ни деревни рядом, ни воды, ни еды, ни врачей. Умерших от дистрофии и водянки просто выкидывали из вагона.

Символично, но 9 мая 1942 года, пораженные деревянным обликом города после каменного Ленинграда, мы уже ехали от вокзала на телеге по Томску. Одноэтажные дома, огороды, огороды: где же город? На следующий день, чтобы получить рабочую карточку, устроились в первый цех завода «Сибмотор». 500 граммов хлеба в сутки. Да еще как прибывшим блокадникам нам выдали ведро капусты и немного крупы. Мама варила суп из редьки. Горькая, но настоящая еда. Уже можно было жить, даже в тесноте комнаты, разделенной на четыре семьи».

Были и трагедии – погибли спасенные ребятишки из Ленинграда. Весной 1943 года проживающих в детдоме № 1 (сейчас находится на улице Льва Толстого) детей отправили в санаторий в поселок Дзержинский. Во время смены произошел несчастный случай – сразу девять детей с голодухи отравились цикутой (у нее сладкий корень). Самому маленькому из них было пять лет.

С 1941 по октябрь 1944 года в Томскую область было эвакуировано более 5 тыс. детей.

Край обетованный

Значительную часть детей размещали в лесных районах. Больше всего детдомов – по три учреждения – было в Парабельском, Зырянском, Колпашевском и Асиновском. На подводах, а где и рекой, на пароходе в село Вертикос Каргасокского района прибыло 134 человека от 7 до 14 лет из ленинградского детдома № 82. В поселок Усть-Чижапку приехал ленинградский детский сад № 49 Выборгского района (67 малышей), в село Новоюгино – ленинградский детдом № 45 (58 детей).

В Чаинском районе был размещен ленинградский детский дом № 4, в Зырянском – ленинградский детдом № 1. Часть детей была размещена в местных детских домах – Ягодненском Асиновского района, Парабельском и Новиковском Парабельского района, детских домах Колпашевского и Бакчарского районов.

Сама по себе эвакуация была тяжелейшим испытанием. В ходе ее часть детей, подростков по разным причинам теряли связь с родителями, родственниками, учреждениями, с которыми они эвакуировались. Дети отставали от эшелонов, нередко под бомбежками гибли их родители. Измученных и ослабленных военной судьбой и долгой дорогой детей нужно было встретить, разместить, окружить заботой и лаской, создать необходимые жизненные условия. Многие дети прибывали в тяжелом состоянии, безучастные, даже не плакали, особенно малыши из Ленинграда и из освобожденных от немецкой оккупации районов страны (Смоленской, Курской. Калининской, Украины). Большинство – предельно истощенные.

«Это были настоящие дистрофики, ходячие тени, – вспоминали о прибывших с детдомами осенью 1942 года ленинградских детях жители села Вертикос. – А подняться им надо было на высокий крутой берег. И они, бедненькие, кто ползком на коленях, кто, поддерживая и подталкивая друг друга, взбирались на берег, а кого и на руках несли воспитатели и местные жители. Только через месяц мы услышали их голоса».

Сам Вертикос считался справным поселком – животноводство, огороды, хорошая рыбалка. Жители приготовили им невиданный, потрясающий обед – уху из стерляди! С проблесками жира на поверхности и с кусочком вкуснейшей рыбки в миске, а к этому прилагался ломоть настоящего свежеиспеченного хлеба.

В детдоме ребятне полагался двойной паек, и дети понемногу окрепли, вскоре начали помогать воспитателям – заготавливать дрова, собирать дикоросы. Работы хватало всем. При детдоме имелось подсобное хозяйство: восемь лошадей, пять жеребят, 49 голов крупного рогатого скота, из них 12 дойных коров, 37 голов молодняка, 21 свинья. Посеяно было 7 га различных культур – 4,5 га картофеля, 0,9 га овса, 0,5 га ячменя, 0,5 га гороха, 0,3 га льна, 0,5 га различных овощей. Имелось 100 га покоса. Селяне помогали детдому: делились продуктами, мануфактурой.

Учились дети из Ленинграда в Вертикосской школе, ее директор в своих записках отмечал, что ученики сдали в фонд обороны 455 рублей на строительство авиазвена «Нарымский комсомолец», 220 рублей на танк, 500 кг грибов и собрали шесть посылок для бойцов РККА.

«В селе Ягодном Асиновского района ленинградцев встретили как родных, – вспоминали выпускники, – относились к нам очень хорошо, заботились о нас. Жили в Ягодном голодно: ели жмых, суп из крапивы, но так жили все, а также мы помогали колхозу в прополке, уборке урожая, собирали горох, заготавливали дрова. Жизнь была очень интересной: мы ставили спектакли, пели в хоре, давали концерты. По окончании четырех классов нас, у кого не было родителей, перевели в Томск в детский дом № 5».

После окончания войны детдома отправили в родные города. Большинство повзрослевших воспитанников вернулись в Ленинград, но некоторые связали свою судьбу с Томском. Как Ольга Никифорова, обмотчица электромоторного завода, заслужившая за мирный труд звезду Героя Социалистического Труда, и другие бывшие блокадники, ставшие уважаемыми томичами. В мирной жизни дети войны, спасенные радушием Томской земли, обрели свои профессии, вырастили детей и внуков, не забывая о сибиряках, подаривших им счастье жизни и любви.

Автор: Анатолий Алексеев

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

+ 72 = 80