Персона
24.12.2017

Генерал ФСБ Селиванов раскрывает все секреты

Статей на сайте: 76

10_1

Александр Селиванов – личность легендарная. В органы пришел при раннем Брежневе, заместителем начальника областного управления КГБ стал при Андропове, а генеральскую звезду получил уже при Ельцине. Советником губернатора был у Кресса и вот уже второй срок – у Жвачкина. Так что сомнений в том, кого позвать в гости редакции в канун Дня чекиста (Дня работника органов безопасности РФ), у нас не было. К тому же журналисты знают Александра Федоровича как человека интеллигентного, в общении приятного и достаточно (ну, с учетом профессии) открытого. Так что приятно познакомиться.

Начало пути. Приборный

Александр Федорович, вы пришли в КГБ во времена застоя. Чем вы занимались? Боролись с диссидентами? Как оцениваете сегодня тот период?

– Диссидентами заниматься не довелось, но безобидной их деятельность не считаю. Они были винтиками системы идеологической диверсии, осуществляемой западными спецслужбами, против СССР. Это в конечном счете содействовало разрушению мощной супердержавы. И борьба с этим злом велась в рамках тогдашнего правового поля. Чем занимался? А – контрразведкой, б – аналитикой, в‑кадрами, г – разведкой.

Как вы попали в органы?

– В 1963 году, окончив с серебряной медалью среднюю школу и имея специальность «тракторист-слесарь по ремонту автотракторной аппаратуры», поступил в ТИРиЭТ (ТУСУР). Это был очень престижный вуз, к тому же у меня была склонность к радиотехнике. В институте, как и все, у кого не было производственного стажа, независимо от их воли, стал «рабочим» студентом: полтора года мы трудились на заводе, а учились как бы по вечерней системе. Так я попал на завод измерительной аппаратуры. Полтора года я своими руками зарабатывал на жизнь, учась в свободное от работы время. Имею пятый разряд токаря-универсала. Так что у меня специальностей на черный день полно – и тракторист, и слесарь, и токарь, и киномеханик, и радиотехник.

И как при таком изобилии вы оказались в комитете гос-безопасности?

– В институте я был активным общественником, командиром народной дружины и членом опер- отряда. А поскольку в 1966 году разошелся на сутки в дежурстве с Сергеем Вицманом (студентом-оперотрядовцем, убитым вооруженным преступником. – Прим. ред.), то к моменту получения диплома у меня уже четко сформировалось стремление посвятить себя не радиоэлектронике. После окончания вуза меня отправили на спецподготовку в Минск. Всего за год там давали второе высшее – умели это делать! Занятия от подъема до отбоя. Когда в 1970-м возвратился в Томск, меня, как технаря, направили куратором на приборный завод.

Куратор – это что значит?

– В городе это был самый серьезный оборонный завод. Я знал там всё, все этапы производства, в лицо – практически каждого из 5 тысяч работающих. В мои обязанности входила, во‑первых, фильтрация на входе – все были с допусками. Людей проверяли еще до принятия на работу. Во-вторых, защита госсекретов. Приборный завод представлял большой интерес для противника: что, в каком объеме делается, куда поставляется. Противодиверсионные мероприятия – тоже моя задача была. Примерно то же, что сейчас антитеррор. Интересный был период.

– А попытки были? Ну, выведать ваши секреты?

– Интерес был. Мы его улавливали. А в 1970-е годы пошла мода на так называемый инициативный шпионаж. Это самое неприятное дело: люди собирали секреты и пытались ими торговать.

– Это еще в советские годы?!

– Да-да. У нас на приборном, правда, такого не случалось. Вот в Томске-7 раскрыли дело. Молодой парень, обучавшийся в пединституте, сын работника одного из основных объектов, собирал закрытую информацию и пытался связаться с иностранными специалистами. Вышел на иностранцев, они тогда на «Нефтехиме» работали. Вовремя это пресекли. Причем экспертиза показала, что секреты были реальные.

– У вас-таки ничего подобного не было?

– Нет, у нас другое – проблемы встречались в основном технического характера. Например, положено сначала изготовить корпус для прибора, потом начинается сборка. Но в конце месяца аврал, и делали всё одновременно. И когда крышку стали сверлить, сверло сломалось – ни туда, ни обратно. Нашелся «умелец», сделал один ложный болт. Хотя остальные три нормальные, – неизвестно, как они себя при перегрузках поведут! Хорошо, что выявили вовремя. С виновным разобрались.

– Посадили?

– Да нет, и желания ни у кого такого не было. Провели воспитательную беседу.

– Но ведь кураторы были не только на оборонных предприятиях. Но и в любом вузе. Там они какие цели преследовали?

– Давайте будем идти от задач. Это прежде всего опять же защита секретов по закрытой тематике. Был в их числе и подбор кадров. Сейчас уже никого не удивляет, что именно в Томске была подготовлена разведчик-нелегал по имени Елена. Кураторы нашли ее и ее супруга в университете. Если бы не чудовищное предательство, работали бы и сейчас.

– Что-то мы не поняли, о чем речь.

– О двух нелегалах из десяти наших разведчиков, которых обменяли не так давно со Штатами…

– Анна Чапман, что ли?

– Нет, Чапман не наша, волгоградская. Это они по фактуре работали, а мы умных подбирали. У нас город-то умный. И Елена действительно девушка была редкая. Эту пару в Томске и Москве готовили много лет. Штучная работа! Там чудовищный отбор: интеллектуальный, психологический, разработка легенды… У них было двое детей, которые и не подозревали, что их родители – советские разведчики. Росли в Штатах, в Канаде, и потом вдруг выяснилось. Если не видели – найдите интервью с ней на канале «Томское время».

Мягкие шпионы. О дивный новый мир!

– Томск был закрытым городом, редких иностранцев пасли как… Ну, вам лучше знать, как. А настоящих шпионов вам проходилось видеть?

– Вот как вас видел! Только давайте называть их разведчиками. Помните, в апреле 2006 года был Российско-германский саммит в Томске. Кроме Меркель приехали министры. Губернатор Кресс поручил мне курировать делегации двух разведок – российской и немецкой. Я их встречал. Помню, сам себе тогда говорил: 30 лет служил и никогда не думал, что буду за руку с директором германской разведки здороваться! И в банкетном зале ресторана «Маленькая Азия» после успешного завершения саммита анекдоты на немецком языке слушать и рассказывать…

– Но это же официальные встречи, понятно. Я про тайных агентов.

– Ну да. Которых пасли, как вы выражаетесь. Зачем иностранцев пасут? Это не самоцель. Задача – выявить из их числа тех, кто представляет интерес: или собирают информацию, или через них можно что-то получать. На «Нефтехиме» у нас на момент пуска было порядка 150 иностранцев, и сказать, что в их числе не было представителей разведслужб, было бы неправильно. Были они там, поэтому работали мы в основном прицельно. Ну а когда город открыли, то они уже все официально поехали. Особенно когда заключили соглашение по контролю за ядерным разоружением, и в Северск стали официально по двум программам приезжать американские разведчики. Мы их, конечно, контролировали. Было несколько установленных разведчиков, а также привлеченные спецслужбами на период поездок специалисты.

– Если даже в советские времена находились желающие заработать, можно себе представить, что началось потом…

– Да, в СССР многие разработки томских ученых были засекречены, а потом многие запреты были сняты. К тому же в 1990-е на науку у государства стало не хватать денег, появился большой соблазн заработать. Возник даже термин «мягкий шпионаж». Изменились приоритеты. Раньше они выстраивались так: интересы государства, общества, личности. Стало наоборот. Поэтому, когда шпионаж идет по номеру статей УК РФ ниже, чем хулиганство, и за него дают условный срок, мне не понятно. И когда помилование за него дают. В Красноярске как-то ученого осудили за попытку китайцам продать секретную информацию – пресса тогда за него встала горой.

– Но это реальные шпионы или… идиоты?

– Как правило, люди прекрасно понимали, что они делают. И зачем. Потом они изображали из себя борцов с режимом, за экологическую безопасность и так далее. Но основа всегда меркантильная. Вся разведка строится на трех китах: деньги, вино, женщины. Женщин можно заменить мужчинами – сейчас на Западе это модно.

– Среди наших «зеленых» были люди, которые объективно или субъективно работали на спецслужбы?

– Я бы так сказал: попытки были, но для того и контрразведка, чтобы вовремя их пресекать. И была такая форма профилактики – вынесение официального предостережения, согласованного с прокуратурой. Очень эффективный метод.

Не по профилю. Потому что они – банда!

– То, что называют теперь лихими 90-ми, – как это было изнутри? По сравнению с соседним Кузбассом Томск был тихой заводью. Одна банда Рожина, да и то с кемеровскими братками не сравнить.

– Это вы совершенно напрасно. Хорошая банда была у Игоря Рожина! Уникальная за последние 15–20 лет! Состав – порядка 50 человек. Подразделение киллеров, значительный арсенал огнестрельного оружия. Да и связи у них были серьезные. Реализовали мы разработку, когда они готовились к очередным заказным убийствам. Вот тогда их всех и взяли, в том числе Игоря. Он, кстати, недавно вышел, но снова угодил под суд.

В Кузбассе, конечно, круче была преступность. Потому что у них взрывчатки много на шахтах. У нас-то ее своей вообще не было. Вся оттуда.

– И воинских частей, наверное, не так много, где можно своровать оружие.

– До 1990-х годов учет за оружием был очень строгий. Я в 1970-е участвовал в разыскных мероприятиях, когда на ГРЭС-2 у охраны отняли два револьвера. Так мы их искали по всему Союзу и номера помнили наизусть. А в 1990-е оружие и боеприпасы пошли партиями. Наш начальник отдела по борьбе с терроризмом Панасенко особенно любил работать по изъятию партий оружия. Это не совсем наша тематика, но изъятое оружие, по крайней мере, нигде не заговорило. И журналистам было что показать. И показывали…

– Объясните для молодежи – почему ФСБ занималась чисто милицейскими делами?

– Не совсем так. Есть дела, скажем так, смежной подследственности. Но до 1990-х годов уголовниками мы почти не занимались. Но и такой оргпреступности до этого не было. И этнической…

– Действительно сухой закон спровоцировал появление этнической преступности?

– Я бы сказал – поспособствовал. В 1970-е годы основной статьей теневого дохода была жевательная резинка. Потом была водка. И затем уже наркотики, оружие.

– Мы говорим про цыган?

– Не только. В 1992 году группа кавказцев трясла одного бизнесмена, угрожая физической расправой. На задержание преступников группу повел известный вам будущий глава Октябрьского района, а тогда просто майор Василий Неверов. Получили мы информацию, что преступников будет четверо, у них пистолет «вальтер» и боевая граната Ф-1. Серьезная такая граната: от нее на 200 метров ничто не спасает. Поэтому стояла задача – провести жесткое задержание. Но все пошло немного не по плану: приезжают на двух автомобилях десять человек. Пять остаются внизу, пять идут в квартиру бизнесмена. Нам отступать некуда, они этого парня уже истязают, надо задерживать. Даем команду: «Фас!» Наши делятся на две группы, четверо идут вниз против пятерых и четверо – в квартиру. Задержали. Из задержанных двое ранены, один скончался из-за ранения, несовместимого с жизнью. Пугал гранатой, хотели прострелить руку, но дернулся, и… Тщательная прокурорская проверка показала правомерность применения оружия.

– Почему все-таки вы, а не милиция?

– Слушайте дальше. «Товарищи» этих кавказцев начинают периодически собираться для «акции возмездия». Скапливаются в гостинице «Рубин». Естественно, мы контролируем ситуацию, подключаем ОМОН, грузят их оттуда. И так раз, второй, третий. Наконец, доходит до нас информация: якобы бандитам покровителями сказано: «Сделайте все, чтобы дело изъять из УФСБ и отдать в милицию. Там мы его развалим». А у нас дело вел старший следователь Саша Вощинин. Он был патологически настроен на работу. И тогда задержанные резко забыли русский язык. По закону – имеют право на переводчика. Нашли в Октябрьском РОВД. Переводит: «Александр Владиславович, они спрашивают, какую машину и куда вам поставить, чтобы прекратили это безобразие и выпустили невинных людей». Он отвечает: «Передайте им, что я – Вощинин. Слышали фамилию?»… Талантливый парень. Его потом взяли в Москву, в Следственное управление… Сейчас, как ветеран ФСБ, периодически выступает экспертом по борьбе с преступностью на канале РБК. А как он владел нунчаками, а как он играл в наперстки!

– Во что?!

– В наперстки. Одно время это было модно. Приехал он как-то в Трускавец, в наш санаторий, по соседству орудует компания. Обычно их работает человек 10, вместе с группой прикрытия и охраной. Он подошел, посмотрел… кто-то выигрывает у него на глазах: заманивают. Саша подсел, раз угадал, другой… Выиграл приличную сумму. Естественно, у наперсточников охрана начинает подтягиваться. Саша достает нунчаки и говорит: «Ну, кто первый?» И так и ушел назад в санаторий. А что он с картами делал – вообще ужас!

– Кто ж его научил?

– Не я… Я ответил на вопрос «почему мы»? У нас отбор был строже. И не было текучки кад-ров. Было движение. И у нас давно работала служба собственной безопасности.

Современность. Безопасность превыше всего

– Вы довольно долго были советником у Виктора Кресса. И Сергей Жвачкин вас оставил на этом посту. Вы чувствовали себя серым кардиналом? Какие тайны мадридского двора уже можно раскрыть?

– Раскрою самую главную тайну: я никогда не был серым кардиналом. Почему я советник? Потому что есть закон о госслужбе, и после 65 лет человек может быть или помощником, или советником. Но советник выше. Пришел я в администрацию в 2001 году и с тех пор занимаюсь вопросами безопасности. Больше ничем. При губернаторе есть несколько совещательных органов: совет безопасности, постоянно действующее координационное совещание по обеспечению правопорядка, антитеррористическая комиссия… И за состояние преступности в регионе отвечает глава региона, что, может, не совсем правильно: структуры-то с преступностью борются федеральные. Вот потому я, как генерал-майор ФСБ в отставке, координацией и занимаюсь: человека со стороны могут вообще-то и послать. Почему и заместитель губернатора по безопасности обычно из генералов подбирается… Без большой звезды с силовыми структурами разговаривать сложно.

Мои советы заключаются в том, что я готовлю заседания и шлифую проекты решений вот этих совещательных органов. Например, сейчас готовим совместное заседание совета безопасности и координационного совещания по обеспечению правопорядка по проблемам нелегальной миграции. Оно закрытое. Скажу только, что это сейчас один из самых злободневных вопросов.

– У вас есть какие-то особые приемы в обеспечении безопасности?

– Приемы – это частность. Мы занимаемся безопасностью в комплексе. Впервые модель комплексной безопасности мы обкатали в 2004 году, когда отмечали 400 лет Томску. Признаюсь, мы ее у Санкт-Петербурга позаимствовали. Прочно взяли ее за основу, и не надо изобретать велосипед. Перед любым массовым мероприятием, будь то международные соревнования по подвод-ному спорту, «Юновус», любые выборы, собираем совещание, определяем задачи каждой заинтересованной структуре. А мы выступаем в роли координаторов. Я специалист по вопросам безопасности, поэтому меня и держат. За 30 с лишним лет научился эти задачи комплексно решать. А советовать… У нас губернатор самодостаточный, не надо ему ничего советовать. Да и есть кому это делать.

– В последнее время все чаще случаются ложные сообщения о терактах…

– Нас просто замучили эти звонки. Сейчас обсуждается возможность внесения изменений в законодательство, чтобы ужесточить ответственность по 207-й статье УК РФ. Сейчас там до трех лет лишения свободы, надо бы пожестче. То же самое с терроризмом.

– Недавняя волна якобы минирования в школах и так далее – что-нибудь было найдено?

– 100% звонков были ложными и исключительно с целью дестабилизации обстановки. Но все приходится отрабатывать на полном серьезе. Это дорого, особенно использование собак. И это расслабляет. Как в сказке о мальчике, который от страха все время кричал «Волки!». В конце концов волки сожрали все стадо. С этим злом надо бороться, в том числе и разъяснением, чтоб дите знало, за что родители отвечать будут. Но одно дело, когда ребенок или пьяный позвонил, а другое – когда вот такие мерзавцы.

– Против терроризма ужесточение наказания не очень-то работает.

– Да, у фанатиков совершенно другая психология. Возле каждого столба милиционера не поставишь. Выход один – работа по упреждению. Есть упреждающая информация – предотвратили. Нет значит нет. И поэтому те несколько тысяч выходцев из России и стран СНГ, что воевали в Сирии, – лучше, чтоб они оттуда не вернулись, честно говоря. Они только воевать и умеют.

– Нам все-таки надо было лезть в Сирию?

– Если бы мы не полезли, это всё полезло бы к нам. Ну и при всех недостатках Асада, не поддержать его мы не могли. Здесь не было вариантов. Как и с Турцией – мы просто вынуждены дружить. Вопрос дискуссионный – надо ли было в Афганистан войска вводить. Но решения принимают политики. Из нашего управления 18 человек были в Афганистане, ранения и контузия были, но все живые вернулись. В их числе настоящие герои – Анатолий Машков, Виктор Анохин, Павел Савин, Владимир Зверев, Владимир Максимов, Юрий Петрухин, Евгений Балов, Егор Костелев, Александр Цуканов, Владислав Масляков, Александр Петроченко и другие. На Кавказе на сегодняшний день побывало 116 человек. К сожалению, есть жертвы. При исполнении служебного долга погиб прапорщик Ярослав Пушкарёв, он родом из Колпашева. Мы его помним и чтим, заботимся о семье. Ранения, контузии тоже были. Даже полковника Семеняко контузило. Офицер уникальный. Два ордена Мужества и ряд других государственных наград, 1 250 прыжков с парашютом… Вообще ничего не боится! Он возглавлял наш спецназ. Недавно ушел на пенсию. Уникальная личность.

Хобби. По тарелочкам

– Вы всегда очень много работали. Но хобби-то у вас есть?

– Есть. В свободное от службы время руковожу деятельностью созданного в 1994 году Томского клуба генералов. До 2004 года его возглавлял генерал-майор Хасаев. В составе клуба 17 человек, имеющих высшие воинские и специальные звания, более половины из них – ветераны. Активно участвуем в военно- патриотическом воспитании подрастающего поколения, сотрудничаем с Томским и Северским кадетскими корпусами, проводим клубные соревнования по стрельбе и бильярду, отмечаем юбилеи. Кроме того, люблю стрелять.

– По тарелочкам или по живым мишеням? Лосям, зайцам?

– Нет, я не охотник. Просто стреляю по мишеням. Неплохо.

– А еще? Как-то же вы отдыхаете!

– Люблю слушать музыку. По молодости играл в духовом и эстрадном оркестрах. По возможности посещаю культурные мероприятия. Был на 55-летии «ТГУ-62». Хор Сретенского монастыря слушал. Когда Розенбаум приезжает – хожу. Так называемый мичуринский в Аникине у нас есть. Но там в основном супруга работает.

Кстати, я ей по жизни очень благодарен. Она вырастила и воспитала дочь и сына, которых я в период службы в КГБ практически не видел. В детском саду, куда дочь ходила, ее сверстники неоднократно интересовались, есть ли у нее папа.

Людмила Алексеевна многим пожертвовала ради моей службы, в том числе своей научной карьерой. Она и в Минск в 1969 году поехала меня поддержать. Там работала в медицинских учреждениях и проживала на частной квартире. В мире и согласии мы живем уже 50 лет! Для любого генерала надежный тыл – великое дело. Иначе он и генералом бы не стал.

– Как служится современным чекистам?

– Они отличаются от нашего поколения продвинутостью в области информационных технологий. Лучше оснащены технически, вооружены и экипированы. Но проще служить им в условиях разгула международного терроризма не стало.

Пользуясь случаем, поздравляю сотрудников, ветеранов управления и членов их семей с юбилеем органов безопасности! Доброго здоровья, неиссякаемой энергии, оперативной удачи и успехов в защите Отечества! Счастья и радости вам и вашим близким!

Справка «ТН»

Александр Селиванов родился в селе Подгорном Чаинского района Томской области. В 1968 году окончил ТИРиЭТ (ныне ТУСУР). Второе высшее (специальное) образование получил в 1970 году, окончив Высшие курсы КГБ СССР. С 1970 года работал в органах государственной безопасности, в 1983-м стал заместителем начальника управления КГБ по Томской области. С 1993 по 1996 год возглавлял Управление ФСБ по Томской области.  После отставки из органов в 2001 году работал заместителем губернатора Томской области. В последние годы работает в должности советника губернатора, является секретарем совета безопасности при губернаторе.

Фото: Вероника Белецкая

RSS статьи.  Cсылка на статью: 
Теги: ,,,
Вы можете пропустить до конца и оставить ответ. Pinging в настоящее время не допускается.

Модератор сайта оставляет за собой право удалять высказывания, нарушающие правила корректного общения и ведения дискуссий..

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

57 − 55 =