В школе нам рассказывали, что декабристы разбудили Герцена,  а   он написал роман «Кто виноват?» и трактат «Былое и думы». Но то Александр. Наш Герцен, тоже Иванович, но Алексей, очень любит читать. Писать по долгу службы ему тоже приходится немало, но совсем  в другом жанре.

 

 

По стопам отца

Подполковник юстиции, заместитель начальника следственного отдела Кировского района, к выбору профессии отнесся максимально серьезно. Как пришел  в 1996 году на целевой набор следователей на юридический факультет ТГУ, так и остался в профессии навсегда. И менять поприще, несмотря на выслугу лет, позволяющую пойти на пенсию, он не планирует.

На вопрос, как его угораздило в разгар лихих 90-х, когда все из органов бежали, не только пойти в целевики, но еще и распределиться в следственный отдел РОВД, Алексей Иванович отвечает просто:

– Отец примером был – служил в милиции и убегать не собирался, несмотря на трудности службы. Это по-настоящему мужская профессия.  

– То есть вы из потомственных. И еще в детстве профессию выбрали.

– Практически да. Какие-то варианты в процессе учебы возникали, но к окончанию школы я уже определился  – буду следователем милиции.

– Именно милиции?

– На тот момент да. Туда я после окончания университета и  распределился. Это потом уже меня в прокуратуру пригласили.

– А младшее поколение традицию поддержит?

– Не знаю, сын сам решит, кем стать. Сейчас ему 12 лет, и пока он хочет быть врачом.

Спрашиваю, многие ли из его однокурсников до сих пор носят погоны. Оказывается, как минимум восемь. Но в милиции уже никого нет… Прокуратура, следственный комитет. Примерно половина из них – представители известных в Томске династий. Вот как к этому относиться? Решаем, что нормально. Это же не «депутат – сын депутата». По большому счету, ни в милиции, ни в следкоме,  ни в прокуратуре служба медом не намазана. В 18.15 папа домой не приходит практически никогда.  Так что сыновья, решившие пойти по стопам своих родителей, носящих погоны, всегда знают,  на что идут.  Впрочем, как и дочери. Следователь в наше время уже не является сугубо мужской профессией. И в  полиции,  и в следственном комитете женщин и мужчин примерно поровну.

 

Не забывается такое никогда

Спрашиваю, помнит ли Алексей Иванович свое первое дело.

– Конечно! В милиции расследовал многоэпизодное дело о кражах. Был такой обвиняемый – только по нашему району совершил 11 краж,  а по всему городу эпизодов 60. Он освободился в 2000-м  и примерно год  на кражи ходил как на работу, практически каждый день: у него был при себе баул, монтажка, перчатки и связка ключей. Выбирал квартиру, вскрывал, брал вещи, продавал и тут же спускал деньги на спиртное и наркотики. Мы с ним ездили на проверку показаний по одной из краж в жилой сектор, расположенный в конце улицы Сибирской. Вышли на улицу, он стоит, смотрит на дома и так мечтательно говорит: «Эти  все дома я еще в 96-м брал». Веселый такой человек был.

– А в прокуратуре?

– В прокуратуре первое дело, которое мне пришлось расследовать, было морально сложным. Там дедушка-фронтовик обвинялся в убийстве своего пасынка – пьяницы и наркомана. Тот доставал отчима, и однажды мужчина просто  не выдержал… Привлекать его к уголовной ответственности было непросто. С одной стороны, жалко человека, с другой – он все же совершил убийство. Бывают такие сложные моменты в жизни следователя.  Второе дело было совсем другим. Бездомный подросток убил такую же бездомную, как он сам. Я тогда впервые столкнулся с такой немотивированной жестокостью. Он зарезал человека просто из любопытства. И что меня тогда поразило: когда этот парень знакомился с материалами дела, единственное, о чем он сожалел, так это о том, что оставил в живых свидетеля. «В следующий раз, – сказал, – буду убивать всех». Насколько я знаю, так и случилось.

– А вам тогда сколько лет было?

– 24.

– Мальчишка…

– Да, я его и старше-то был на семь лет…

 

Когда жадность селится в душе

По мнению подполковника юстиции, ситуация с преступностью с течением времени в целом изменилась. Меньше классических криминальных преступлений (убийства, причинение тяжкого вреда  здоровью со смертельным исходом), зато больше совершается преступлений экономического характера, коррупционной направленности.

В кабинет Алексея Герцена уже второй раз заглядывает его начальник, руководитель следственного отдела по Кировскому району г. Томска Александр Корзун. Чувствую, мешаю рабочему процессу. 

– А я все жду, когда вы о нашем следственном отделе спрашивать будете, – как будто услышав мои мысли, говорит Алексей Иванович. – С моей точки зрения, сейчас у нас коллектив подобрался сильный. Есть и молодежь, но в большинстве это люди, имеющие огромный опыт работы, в том числе в полиции. Это хорошая жизненная школа.

– Вы сейчас, как замруководителя, больше занимаетесь следственной работой или административной?

– Больше административной. Наш отдел практически полностью укомплектован, поэтому нагрузка на следователя нормальная. Но иногда я и сам расследую дела, чтобы помочь коллегам.

– А сколько обычно дел в работе?

– Обычно в производстве следователя одновременно находится  шесть-семь уголовных дел. Но это максимум.

Возвращаемся к специфике Кировского района. Да, она действительно требует от следователей особой квалификации.

– Расклад по преступности в нашем районе особенно от других районов не отличается.  Разница только в том, что на нашей территории находится достаточно большое количество медицинских и учебных учреждений, а также четыре суда – три районных и один арбитражный,  в которых рассматриваются коммерческие споры.

– Через ваши руки  проходило много громких дел?

– Дело об убийстве и расчленении девушки. Пожалуй, особо громких больше не было.

– А коррупционных?

– Дело по обвинению заместителя начальника отдела «К» в получении взяток. Одного из руководителей Промрегионбанка, обвиняемого в коммерческом подкупе.

Спрашиваю у Алексея Ивановича, не бывало ли у него таких ситуаций, когда ему по-человечески жалко людей, не выдержавших искушения и сломавших себе жизнь. Вроде бы и не хотел брать, а взял. Ну так случилось. По глупости. Нет, говорит, по глупости – это когда выпили, подрались  и в результате покалечил или убил человека. А экономические преступления, они все обдуманные, на холодную голову совершаются.

– Жадность. К такому выводу я пришел. Сколько человеку ни дай, а если она в душе поселилась, ему все мало.

 

* * *

Уже почти прощаясь, говорим о профессиональном выгорании: не коснулась ли эта беда его, и вообще – что это такое?

– Наверное, это когда ты перестаешь видеть перед собой людей. Коллеги, потерпевшие, подследственные – они все люди. Со стеклянными глазами с ними общаться нельзя. И  если появилось равнодушие,  то нужно сразу уходить.

     Фото: Евгений Тамбовцев

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

− 1 = 2