Они готовы отложить домашние хлопоты, ­годовые отчеты, ­текущие дела, чтобы просто поговорить ­о­ театре. О ­театре, от которого можно впасть в эйфорию, который способен опустошить, лишить сил и заставить жаждать новой встречи со всепонимающим зрителем. Сезон у кривошеинских самодеятельных актеров начинается после окончания новогодней суеты. А в январе они уже тоскуют по репетициям и по коллективу.

Будущей весной народный театр «Премьер» планирует ставить Островского. А пока артисты и режиссеры взахлеб вспоминают постановки по произведениям Булгакова, Гоголя, Эрдмана, Шварца, Горина, Филатова. Кривошеинские театралы – приверженцы классики. Однажды взялись за современную комедийную пьесу. Два месяца промучились в поисках моментов, способных увлечь, раскрыться, но каждая новая репетиция давалась все тяжелее. Тогда идейные вдохновители театра Татьяна и Владимир Нестеровы предложили «Женитьбу» Гоголя, давно ожидавшую своего часа. Все вздохнули с облегчением и с остервенением окунулись в работу. Неудавшуюся попытку сыграть современную пошлую бытовуху они называют инцидентом.

Все начиналось с жилищного вопроса

Самодеятельный театр появился в Кривошеинском районе в 1969 году. Долгое время его руководителем была Надежда Маковей. В 1997 году Татьяна Нестерова поставила «Зойкину квартиру». Тогда же образовался крепкий костяк коллектива, вокруг которого собираются талантливые люди. Кто-то играет раз-два, кто-то дышит театром на протяжении долгих лет.

Лидия Муковозова перевоплощается в сценические образы с раннего детства. Семьдесят лет назад в какой-то сельской постановке у нее была дебютная незамысловатая роль: девочку качал мужчина в галифе, навсегда врезавшийся в память. Сейчас редкий спектакль театра «Премьер» обходится без Лидии Иосифовны. В «Самоубийце» Эрдмана в 2004-м она играла Тетушку, давшую ей невероятную свободу на сцене: можно было петь, выплескивать природную энергию и быть собой. Дважды она сыграла любимую ею роль Бабы-яги. Что преподнесет новая театральная весна, пока неизвестно, но Лидия Иосифовна уже с нетерпением ждет репетиций. Случается, тексты даются с трудом, но корифей кривошеинского театра с присущей ей упертостью заучивает диалоги. Она одной из первых подтвердила свою готовность пойти в очередной сезон.

Нас приучают к несовпаденью

Концепция новой постановки сложится, когда станет ясно, кто готов на несколько недель с головой окунуться в репетиционный процесс. Роли прописываются под конкретных людей, хотя они не всегда соглашаются с предложенным амплуа, но позже признают справедливость режиссерского провидения. Так было у Татьяны Полубятко, которая очень хотела побыть Бабой-ягой в постановке про Федота-стрельца, но потрясающе вжилась в образ Няньки. Вся сущность брутального Алексея Трунова протестовала против жеманного обаятельно-подлого Людовика XIV в «Кабале святош», но без него король-солнце стал бы совсем другим.

В 2012 году режиссер Татьяна Нестерова вновь обратилась к Булгакову, выбрав сложное произведение, задумав масштабный спектакль. Выбор «Кабалы святош» был непростым. В поисках подходящего репертуара перечитали множество пьес, отказавшись от «театра положений». Легкие смешные ситуации современных произведений играть проще, чем серьезную классическую драматургию, но неинтересно. Татьяне Ивановне понятны были первоначальные сомнения труппы в выборе пьесы: огромный текст, слияние драмы и комедии, строгие требования к мимике, к выражению эмоций, колоссальные психологические затраты. Но те, кто сомневался, очевидно, сами не подозревали о своих возможностях.

Ставить большие цели

Инициатива взять к работе «Кабалу святош» принадлежала Владимиру Нестерову. Он же взял на себя рабочую режиссуру и сыграл самого Мольера. Роли в постановке были распределены, как всегда, потрясающе точно. С появлением на сцене очередного персонажа зрители замирали: «Только он (она) должен (должна) играть эту роль». А ведь перед ними представали не просто давно полюбившиеся актеры – это люди, с которыми они сталкиваются в повседневной жизни: родные, друзья, коллеги, знакомые, сумевшие правдиво перевоплотиться в представителей эпохи Людовика XIV. Потому что страсти, кипевшие в Париже XVII века, описанные Булгаковым три столетия спустя, остаются актуальными и сегодня. Любовь и творчество, власть и предательство существовали всегда. В пьесе подняты злободневные темы отношений власти и таланта, вынужденного коленопреклонения творцов перед монархами и, как следствие, неизбежная дисгармония с самим собой. Самое обидное, сколько бы ни лизал шпоры королю, он все равно тебя раздавит.

«Я, быть может, вам мало льстил? Я, быть может, мало ползал? Ваше величество, где же вы найдете такого другого блюдолиза, как Мольер?», «Что я должен сделать, чтобы доказать, что я червь?» – эх, как злободневны эти вопрошания! Актеры «Премьера» не играли – жили своими ролями. Выражение их глаз было видно не только с первых рядов. Ожидаемый взрыв эмоций произошел – постепенно, по нарастающей, но тем сильнее был произведенный на зрителя эффект. Мадлена Бежар, отвергнутая Мольером после многих лет преданности, во время последней горячей исповеди архиепископу настолько искренне переживала свои грехи, что зритель начал ей сопереживать, копаясь в собственной памяти. Татьяна Полубятко сумела передать ту жертвенную любовь женщины, которая давно стала притчей во языцех. Андрей Харин, вживаясь в роль Жана-Жака Бутона, все сокрушался, что стал пленником типажа комичного холуя. Но серьезных ролей достаточно и в жизни, а кривошеинский «Мольер» очень многое мог потерять без простовато-пронырливого слуги. Философ по жизни, Виктор Зыков удивил тогда серьезностью сыгранной роли отца Варфоломея – одержимого апологета Кабалы. А маркизу де Шаррону, в роль которого органично вжился Николай Исаков, даже парик не потребовался, в отличие от других актеров. Его архиепископ действительно окружен зловещей аурой. При внешней невозмутимости он одержим страстью и безумием, отраженными в глазах.

Самая сложная роль у меня была в «Женитьбе» Гоголя. Говорить приходилось мало, но персонаж значимый. Моргать надо было так, чтобы зрители с последних рядов понимали суть.

Алексей Трунов

Драматический заговор

«Кабала святош» порадовала непривычно роскошными для кривошеинской сцены декорациями и костюмами. Дворцовый блеск и парча, подвальная сырость и темнота, рубище и парчовые камзолы, тяга к свободе творчества и стремление к все­властию. Смешение противоречий, противоборство сторон – все это близко и знакомо по сей день. Это жизнь, где нет черного и белого, где комедия и трагедия рядом.

Все сомнения актеров, связанные с выбором материала, остались в прошлом во время премьеры, они сами получили истинное удовольствие от игры. Им блестяще удалось передать замысел автора пьесы и режиссеров постановки. Свидетельством тому стали слезы зрителей, буря эмоций, шквал аплодисментов. А ведь во время спектакля в зале стояла тишина, нарушаемая лишь шорохом упаковочной бумаги в многочисленных букетах.

Люди-актеры

Как признается Татьяна Нестерова, для нее каждый артист – ценность. Ему подбирают роль по характеру, но так, чтобы человек не заштамповался: сегодня ты царь, завтра – замшелый старик, играла царицу – будь нянькой, а всемогущий архиепископ превратится в глуповатого генерала. Благодаря театру медики, педагоги, менеджеры, предприниматели, правоохранители, пенсионеры могут перевоплотиться в тех, кем в обычной жизни никогда не будут. Театр позволяет им открывать в себе непознанные качества и чувства. Сцена – живой, одухотворенный организм, мистически сильный и интересный, способный человека править.

О свободе в театре говорят многие. Татьяне Полубятко, сегодня руководителю районного центра социальной поддержки населения, репетиции помогают отвлечься от непростых трудовых будней. По словам Татьяны Александровны, «как только входишь в новый для себя образ, становишься свободным. Каждая роль хороша, но отрицательных персонажей играть интереснее».

Ко времени своего театрального дебюта Николай Исаков не был новичком на сцене: пел, играл на гитаре, но мечтал сыграть маленькую роль в спектакле, с чем и пришел к режиссеру. Ему предложили эпизодический образ, но позже артистов перетасовали, и Николай Иванович получил сильную роль сатрапа – персидского царя Тиссаферна в спектакле «Забыть Герострата» по Г. Горину. Эту постановку ее участники и зрители считают шикарной. Цитатами из нее артисты «Премьера» до сих пор приветствуют друг друга. Ее в 2006 году кривошеинцы ставили 10 раз, объехав с гастролями половину Томской области. В этом спектакле Олег Панов сыграл свою вторую роль в театре – Тюремщика. До сих пор помнит, как ему, простому сельскому парню, было немного стыдно надевать тунику, похожую на короткое платье. Победить смущение помогли латы и шлем древнегреческого воина. Обидно было, что по пьесе его персонажа быстро убивали как ненужного свидетеля встречи Герострата и царицы Клементины. Хотелось, чтобы его герой еще пожил, хотя и был дрянным человеком – жестоким, трусливым, жадным, продажным.

Спустя 17 лет после дебюта в «Самоубийце» Н. Эрдмана Олег Панов вспоминает:

– Большой театральной работой для меня стала роль Ильи Фомича Кочкарева в комедии Николая Гоголя «Женитьба». Кочкарев – самый деятельный персонаж произведения, который постоянно пытается «расшевелить» своего приятеля Подколесина, практически устраивает свадьбу. Загоревшись какой-нибудь идеей (хотя бы самой пустой и бесполезной), Кочкарев всеми доступными способами добивается цели. Этот персонаж потребовал от меня много внутренней энергии, да и уловить суть его характера и поведения я сумел не сразу. Сегодня я не могу вспомнить всего, что играл. Но где-то в памяти всегда остается непередаваемое таинство и волшебство закулисья, общение и ребячество с коллегами по театральному цеху, волнение перед каждым выходом на сцену. И пусть большинство сыгранных мною персонажей были отрицательными героями, а их поступки, слова и мысли чужды мне в обычной жизни, я безмерно благодарен театру «Премьер» и режиссеру Татьяне Нестеровой за пьянящее чувство сцены и зрителя, за мир, незримый для простого обывателя.

Кто-то уже пролил масло

О постановке «Забыть Герострата» ее участники говорят с придыханием. А Владимир и Татьяна Нестеровы то и дело возвращаются к «Мастеру и Маргарите», поставленному еще в 1999 году, овеянному мистикой и тайнами, неразгаданными до сих пор. Владимир Валентинович признается:

– Волосы дыбом вставали от собственной дерзости, но очень хотелось.

В течение двух суток Тать­яна Ивановна, отвлекаясь лишь на чай с хлебом, перерабатывала для сцены роман Булгакова. Как только закончила сценарий, началось: проблемы на работе, доносы, смерти родных. Тем не менее что-то заставляло претворять задуманное в жизнь.

Актерский состав сформировался как будто велением свыше: кто не был нужен, выбывал из строя. Семь претендентов на разные роли тогда поскользнулись на крыльце и получили травмы, вплоть до переломов. Тут же находились другие. Денис Деев был участником танцевальной группы, но подвернул ногу и стал осветителем. Намучился он со светом: лампы лопались одна за другой. А однажды к нему подошел какой-то мужчина, дал ему лампу и сказал: «На ней отработаете спектакль». Так и случилось.

Виктор Майер играл Берлиоза. Судьбе было угодно, чтобы он с риском для жизни вживался в свою роль. Находясь в Томске, увлеченные разговором о будущем спектакле, Виктор Георгиевич и Татьяна Ивановна торопились перейти площадь Дзержинского. Режиссер чудом едва успела выдернуть артиста из-под трамвая. Позже кривошеинский Берлиоз уверял, что видел там женщину в красной косынке.

Самый массовый и самый продолжительный в истории народного театра «Премьер» спектакль готовили больше года, а поставили всего за три месяца. В нем было задействовано около 40 человек, в том числе вокальный ансамбль «Гармония» из Володина, который участвовал в сцене казни. Владимир Нестеров, сыгравший Иешуа и Мастера, и спустя два десятка лет помнит мощнейшую энергетику, царившую в зале в это время:

– После десяти минут на Голгофе меня снимали в полуобморочном состоянии. Этот эпизод, сыгранный мною без слов, до сих пор остается, наверное, самым сложным.

«Гармония» исполняла молитву, звучала музыка, звенящая атмосфера – зрители были прикованы к креслам, во время антракта ни один человек не покинул зал.

Тот спектакль сыграли проникновенно. Василий Разумник представил Воланда в собственной интерпретации. Фарит Мустафин удивительно вжился в роль Пилата. Сергей Латыголец на репетиции и на спектакль приезжал из поселка Рассвет Томского района. Много было дебютантов, игравших потом долгие годы.

«Мастера и Маргариту» кривошеинцы планировали поставить в ТЮЗе, уже имелись договоренности, но по разным причинам они рассыпались в прах. Значит, было суждено сыграть этот спектакль только здесь и только сейчас.

Премьеру отмечали в фойе Дома культуры. Часа в два ночи Владимир Нестеров вышел на улицу и вернулся с охапкой роз, позвал с собой. Артисты были ошарашены увиденным: все крыльцо было усыпано цветами, уже подернутыми мартовским морозом. Как потом оказалось, розы лежали и на обочинах региональной трассы. Этот эпизод так и остался неразгаданным.

Если есть молодые

Замахивались кривошеинцы и на Шекспира. Идея поставить «Ромео и Джульетту» пришла Татьяне Ивановне в Иркутском театре. Для этого в Кривошеине было главное: гармоничные молодые актеры Анастасия Булахова и Глеб Храпов. Будущие главные герои еще не подозревали о своем участии в мюзикле, а в голове режиссера уже выстраивались образы и картинки. Ребята не подвели, сумев передать вечные темы любви и ненависти, жизни и смерти.

О талантливых актерах из народа Нестеровы готовы говорить долго. С благоговением отзываются они и о любимом зрителе: интеллигентном, вдумчивом, ждущем от местного театра только хорошей, сильной, добротной работы. Актеры еще текст не выучили, а их поклонники уже покупают билеты. Это доверие никак нельзя обмануть.

Народный театр «Премьер», участвуя в областных конкурсах любительских театров, ни разу не опускался ниже второго места. Но в новый сезон актеры идут не за признанием, а за наградой для души, за возможностью почувствовать небывалую свободу и перевоплотиться, окунуться в удивительный мир. Идти в сезон для них – потребность.

С нетерпением ждут участники «Премьера» окончания новогодней суматохи и встреч с коллегами по театральному цеху. Тогда в предвкушении новых ролей под сводами родного зрительного зала истосковавшиеся самодеятельные артисты вновь будут приветствовать друг друга словами из Г. Горина: «Хайре! Хвала богам!»

Автор: Ульяна Литвинова

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

+ 10 = 14