Сел и поехал

– Игорь Игоревич, скажите честно, скучаете в Томске по красотам Байкала, где служили в милиции-полиции больше 20 лет?

– С января 2020 года привыкаю к равнине, но скучать особо некогда. Томский линейный отдел внутренних дел имеет массу объектов обслуживания: обеспечивает правопорядок сразу на воздушном, речном и железнодорожном транспорте одновременно. Да, железнодорожные пути у нас небольшие, тупиковые, всего 336 километров. Зато судоходные части Оби и ее притоков – 1 186 километров! Шесть линейных пунктов полиции, до некоторых только самолетом можно долететь: в аэропорту Стрежевого и речном порту северной столицы, в речном и воздушном порту Колпашева, на станции Асино. Таких отделов транспортной полиции по России немного. Говорю об этом со всей ответственностью: побывал во всех линейных пунктах полиции. Это огромные расстояния и особая специфика работы на транспорте, кроме того, сотрудникам постоянно необходимо находиться в движении.

– В чем специфика? Есть преступление, его надо раскрыть, какая разница, где оно совершено: на земле, в небесах или на воде…

– В этом и есть главное отличие от территориального органа внутренних дел. Это же транспорт, он динамичен: сегодня здесь, завтра там. Пассажиропоток в прошлом году составил 2 миллиона 333 тысячи человек! 869 тысяч пассажиров куда-то слетали, 837 тысяч поехали поездом, больше полумиллиона пассажиров перевез в прошлом году речной транспорт. Люди постоянно в движении, как в песне: «и оба сошли где-то под Таганрогом», пойди найди их.

Другое дело – территориальный отдел полиции на земле с четкими границами, как в том же Слюдянском районе Иркутской области, где я служил: население постоянное, приезжих сразу видно, криминальные и маргинальные элементы известны. А у нас на транспорте даже элементарная кража телефона в самолете превращается в запутанную историю: мало кто будет ждать сотрудника полиции, чтобы он совершил осмотр места преступления, закрепил следы, взял объяснение с потерпевшего, провел другие следственные действия. Самолет улетел на другой конец страны, а заявление потерпевшего осталось в Томске. И мы работаем по нему, взаимодействуем с полицией по месту жительства потерпевшего и с нашими коллегами на транспорте, ищем подозреваемых в другом городе.

Пьяная преступность на транспорте не исчезла, но сократилась в разы. Конечно, нельзя запретить человеку принять на грудь до поездки, но сейчас ведь и наши стюардессы, и проводники всегда проводят предварительный скрининг пассажиров перед посадкой. Они прекрасно видят состояние человека и просто его не пустят в салон или вагон. Тут уже мы подключаемся, человек привлекается к административной ответственности.

Везет и не везет

Нас в советском детстве так воспитывали, что любой транспорт – это обязательно дорожные воры и мошенники, матери пришивали к нижнему белью кармашки для денег, вещи советовали из рук не выпускать, сидеть и спать на них, неужели все радикально поменялось в России?

– За всю страну не могу сказать. Возможно, где-то в других регионах еще действуют целенаправленные группы воров, мошенников, но сейчас на территории Томской области можно спокойно сесть в самолет, в поезд, на речной транспорт. При этом, конечно, бдительности терять никогда не стоит, заботиться о сохранности вашей собственности тоже надо. Транспортная полиция со своей стороны обеспечит скрытое и явное сопровождение пассажирских поездов и электропоездов. Почти тысячу поездов наши сотрудники сопроводили в прошлом году, участвовали в досмотре 144 тысяч пассажиров. Такая профилактическая работа приносит свои плоды. Во-первых, никаких резонансных преступлений на транспорте с начала этого года не допущено. Зарегистрировано с начала года 128 преступлений – тут есть рост, правда, всего на 5 процентов. Львиная доля – 43 процента – в сфере незаконного оборота наркотиков. 16 процентов – кражи, 28 – экономические преступления, ну и три эпизода по незаконному обороту оружия.

Давайте по порядку. Наркотрафик не стал меньше даже во время угрозы пандемии коронавируса и сокращения перевозок всеми видами транспорта?

– Нет. Мы ни падения, ни всплеска не фиксируем. Это значит, что ушедшие в киберпространство способы связи, каналы доставки продолжают работать. С помощью нашей аналитики мы занимаемся выявлением каналов поставки наркотиков на объекты транспорта, чтобы максимально обезопасить жителей Томской области от этой проблемы. Нас и управление на транспорте по Сибирскому федеральному округу ориентирует на ликвидацию крупных каналов поставок. Недавно наши сотрудники задержали двоих неработающих жителей областного центра, причастных к распространению различных наркотических средств на объектах транспортной инфраструктуры и на территории города Томска.

В отношении подозреваемых следователи транспортной полиции возбудили уголовные дела по признакам преступления, предусмотренного частью 3 статьи 228.1 Уголовного кодекса Российской Федерации (незаконный сбыт наркотических средств в значительном размере). Санкция статьи предусматривает максимальное наказание в виде лишения свободы на срок 15 лет. Из 56 уголовных дел по незаконному обороту наркотиков уже расследовано 25, привлечены к уголовной ответственности 25 человек.

На речном транспорте без всяких разрешительных документов, без лицензии осуществлялась незаконная перевозка газа на двух баржах. Мы наложили арест, передали материалы в портовый контроль. Нарушителю грозят серьезные штрафы.

– А что за экономические преступления на транспорте?

– В первую очередь это контрабанда леса, тесно связанная с коррупцией на железнодорожном транспорте, хотя с началом навигации и речной транспорт начал доставлять беспокойство. Тут мы тесно сотрудничаем с таможней, с ФСБ и пресекаем попытки вывезти пиломатериалы за пределы Томской области на десятки миллионов рублей.

Получил огласку случай (тут, правда, административное нарушение), когда на речном транспорте без всяких разрешительных документов, без лицензии осуществлялась незаконная перевозка газа на двух баржах. Мы наложили арест, передали материалы в портовый контроль. Нарушителю грозят серьезные штрафы.

– Вы сказали, что есть рост по числу зарегистрированных преступлений. Нам радоваться или огорчаться по этому поводу?

– Скорее радоваться. Этот небольшой рост свидетельствует о росте инициативы со стороны транспортной полиции в деле выявления, пресечения возможных преступлений. В территориальный отдел полиции гражданин сам обычно приходит с заявлением о преступлении, а на транспорте большой объем преступных посягательств остается латентным (скрытым). Гражданин же торопится, махнет рукой, спишет преступление на дорожные неприятности и постарается забыть о них. Существуют два основных метода раскрытия преступлений: от человека к событию преступления и от преступления к человеку. На объектах транспорта превалирует именно первый метод.

Если, например, выпавший из поезда труп нашли за пределами железнодорожной насыпи, никто не будет бегать с линейкой и перепихивать дело территориальному отделу. Наоборот, будем помогать друг другу в расследовании. Если на привокзальной площади Томска-1 будет твориться безобразие, транспортные полицейские будут помогать коллегам, хотя это формально не наша территория

По-добрососедски

Можете похвастать раскрываемостью? Спрашивают с вас этот показатель?

– Спрашивают. А как иначе оценить работу отдела полиции? У нас в Томской области на транспорте раскрываемость сейчас составляет свыше 60 процентов. Процент неплохой, но определенно еще есть над чем работать. Наш отдел где-то на пятом-шестом месте среди 16 линейных подразделений Управления на транспорте МВД России по Сибирскому федеральному округу.

– Один ваш бывший коллега из Ленинградской области как-то рассказывал: в девяностые годы на железнодорожной станции исчез вагон с живыми свиньями. Линейщики провели следственный эксперимент: заставили свинью прыгнуть из вагона за пределы железнодорожной насыпи. Дальше было делом техники найти и задокументировать следы свиней за пределами полотна. Ну и передали дело в территориальный отдел милиции с формулировкой: свиньи – животные прыгучие, убежали к вам, вы и ищите. На земле ребята, правда, тоже были не промах. Нашли следы свиней, ведущих в Финский залив, тоже провели следственный эксперимент, заставили свинью плыть, и закрыли дело с формулировкой свиньи – животные плавучие, уплыли в Финляндию, где их следы и теряются. Прокуратура, конечно, потребовала отправить запрос в страну Суоми, где долго не могли понять, почему русские полицейские спрашивают, приплывали или нет к ним свиньи. В конце концов финны ответили, что русские свиньи к ним не приплывали. Так и закрыли дело с вердиктом: убежавшие свиньи утонули в Финском заливе…

– Вы сейчас анекдот рассказываете, как у Андрея Кивинова, где воробьи склевали вагон с зерном?

Ваш коллега клялся, что так было на самом деле. Пусть это будет на совести рассказчика. Вопрос в другом. Если можно передать дело из линейного отдела полиции в территориальный, чтобы себе показатели не испортить, от висяков избавиться, вы делаете это?

– Сейчас это очень непросто, поверьте, и жестко контролируется прокуратурой, руководителями подразделений. Неважно, где человек стал объектом преступных посягательств: если он пришел в линейный отдел, то мы обязательно проводим первоначальные следственные и оперативно-разыскные мероприятия. Должны быть очень веские основания, чтобы передать дело на территорию. Поверьте, если, например, выпавший из поезда труп нашли за пределами железнодорожной насыпи, никто не будет бегать с линейкой и перепихивать дело территориальному отделу. Наоборот, будем помогать друг другу в расследовании. Если на привокзальной площади Томска-1 будет твориться безобразие, транспортные полицейские будут помогать коллегам, хотя это формально не наша территория. Внутриведомственной разобщенности у нас нет, и порядок в этой сфере наведен.

– А вот знаменитого теперь актера и писателя Евгения Гришковца обыграли в карты в такси, в которое он сел еще на территории аэропорта. Он сам об этом откровенно рассказывает в одном из спектаклей. Кто должен расследовать дело?

– Если дело происходило на территории аэропорта – линейный отдел. Но еще раз говорю: неважно, где произошло преступление, важно, куда человек обратился, а уж дальше – дело нашего внутриведомственного взаимодействия.

Пассажиропоток в прошлом году составил 2 миллиона 333 тысячи человек! 869 тысяч пассажиров куда-то слетали, 837 тысяч сели и поехали в поезде, больше полумиллиона пассажиров перевез в прошлом году речной транспорт. Люди постоянно меняются, постоянно в движении, как в песне: «и оба сошли где-то под Таганрогом», пойди найди их.

Пьяные дорожки

Много хлопот доставляют не пассажиры, а обычные граждане, которые любят переходить железнодорожные пути или даже спать на них?

– К сожалению, такие случаи бывают. Последний произошел в мае. Мужчина уснул прямо на рельсах станции Томск-2. Машинист электропоезда вовремя заметил, дал звуковой сигнал, применил экстренное торможение, но, к сожалению, травмы избежать не удалось. У пострадавшего ампутировали голени. Вот к чему приводит алкоголь.

– А вы считаете, алкоголь и транспорт несовместимы?

– Лично мое мнение: ограничения на алкоголь в транспорте абсолютно правильное. Вы же помните, что творилось в лихие девяностые в салонах самолетов, в поездах. Пьяная преступность на транспорте не исчезла, но сократилась в разы. Конечно, нельзя запретить человеку принять на грудь до поездки, но сейчас ведь и наши стюардессы, и проводники всегда проводят предварительный скрининг пассажиров перед посадкой. Они прекрасно видят состояние человека и, если он пьян, не пустят в салон или вагон. Тут уже мы подключаемся, человек привлекается к административной ответственности. И уж совсем недопустимо управление транспортным средством в состоянии алкогольного опьянения.

А как это касается транспортной полиции? Летчика, железнодорожника или речника никто же не допустит к управлению пьяным?

– Вы забываете о маломерных судах. Это тоже речной транспорт, и он в сфере нашей компетенции. Тут нарушения случаются. В феврале текущего года, когда я отчитывался о деятельности нашего отдела в Законодательной думе Томской области, мы вышли с предложением организовать штрафные стоянки для лодок, чьи хозяева были привлечены к ответственности за управление судами в пьяном виде. До этого года мы отстраняли человека от вождения лодкой, но куда ее девать, где хранить, сколько взимать за хранение – это нужно было решить на уровне органа власти. Сейчас вопрос решен.

– Тогда яхты, гидроциклы, дельтапланы, малая авиация – тоже ваша компетенция?

– Наша. Но пока квадрокоптеры и яхты нам никакой криминальной статистики не поставляют. Уже видно, что бесконтрольное использование гидроциклов в летнее время людьми, не имеющими права управлять этим транспортным средством, представляет опасность для окружающих. В малой авиации, мне кажется, надо усилить контроль за подготовкой и сертификацией пилотов, предполетным контролем.

Почти тысячу поездов наши сотрудники сопроводили в прошлом году, участвовали в досмотре 144 тысяч пассажиров. Такая профилактическая работа приносит свои плоды. Никаких резонансных преступлений на транспорте с начала этого года не допущено.

О людях и собаках

– А готовы ли ваши сотрудники к расширению сферы деятельности: другие транспортные средства, другие технологии?

– Тут я похвастаюсь. В Томском линейном отделе работают 190 человек. 74 – с высшим юридическим образованием. Еще 21 человек – с высшим. Младший состав имеет среднее профессиональное и среднее юридическое образование. При этом 18 человек уже отслужили в полиции больше 20 лет, 60 процентов имеют стаж больше 10 лет. То есть в коллективе есть мощное профессиональное ядро, в котором оптимально сочетаются опыт и мастерство старших товарищей, а также задор и работоспособность молодых сотрудников. Средний возраст составляет 36–37 лет. Каждый пятый сотрудник – женщина. В полиции их всё больше, и ничего плохого в этой тенденции я не вижу. Такому коллективу по плечу обеспечить правопорядок на транспорте.

– Говорят, у вас не только люди служат.

– Точно так. Недавно, кстати, начальник Управления на транспорте МВД России по СФО генерал-майор Дмитрий Курсанов подписал распоряжение о выделении томскому отделу еще одной ставки специалиста-кинолога. Теперь у нас на службе будет больше кинологов со служебными собаками: они давно и успешно работают по поиску наркотических веществ, а новая единица будет нацелена на поиски оружия и боеприпасов. Это еще больше усилит нашу антитеррористическую работу на объектах транспорта.

– Раньше о работе линейных отделов милиции знала вся страна по фильмам и книгам: «34-й скорый», «Остановился поезд»…

– …«Рожденная революцией». Там тоже трагический поворот в жизни главного героя – комиссара полиции – произошел в поезде. Я люблю старые фильмы о работе советской милиции. Честно сказать, меня на службу в органы внутренних дел как раз и привела романтика тех лет. Восстановление справедливости, поиск виновных, помощь пострадавшим – это не пустые слова для каждого нормального человека. Конечно, я давно уже не романтик, но и законченным прагматиком себя не считаю.

– Томск – не последнее место вашей работы?

– У нас, служивых людей, загадывать не принято. Но я сюда прибыл точно не для того, чтобы пересидеть какое-то время. За плечами 25 лет службы, уникальный опыт, знания, которые я умею применять и могу передать подчиненным. Я четко вижу свою задачу: поддерживать правопорядок на транспорте, усиливать противодействие преступным посягательствам. А что там будет дальше, поживем – увидим. Жизнь такая штука, как моя родная река Алдан весной при впадении в Лену: берегов не видно.

Автор: Андрей Остров
Фото: Евгений Тамбовцев

Также читайте

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

26 + = 29