Как нас лечат, как мы умираем и кто за это должен нести ответственность

Статей на сайте: 17078

Врачи, а за ними и мы, пациенты, как люди зависимые, заволновались почти год назад, когда в Москве судом было вынесено решение по делу врача-гематолога Елены Мисюриной, пациент которой скончался в ходе лечения: два года колонии общего режима. Общественность заговорила про новое «дело врачей». А когда Следственный комитет России заявил о необходимости ввести в Уголовный кодекс специальные статьи, которые предусматривали бы наказание за врачебные ошибки, голос врачебного сообщества стал единодушным: мы перестанем вас лечить, чтобы нас за это не посадили. О проблемах так называемых ятрогенных преступлений «ТН» поговорили с руководителем отдела криминалистики следственного управления Следственного комитета России по Томской области Дмитрием Роговичем.

– Давайте сразу оговоримся, что ятрогенные преступления – это совершенно определенный вид уголовного деяния, но термин часто употребляют к месту и не к месту. Если в результате действий врача или медицинского работника был нанесен существенный вред здоровью пациента либо даже они повлекли смерть – это ятрогенное преступление. За него кто-то должен нести ответственность. Но 90% обращений к нам с просьбой разобраться с врачами – это жалобы на то, что «недообследовали», на упущенное, как кажется людям, время, на «бездействие» врачей. Ятрогении тут нет. Классическое ятрогенное преступление – это когда хирург, делая операцию, нечаянно повредил какую-нибудь важную артерию или орган, что вызвало резкое ухудшение состояния пациента или даже его смерть. Но такие случаи у нас в Томской области, слава богу, редки.

– А сколько? И какие есть?

– Количество обращений растет, и это понятно. Россияне поняли, что за врачебные ошибки кто-то может и должен нести ответственность. Недавно руководитель СУ СК РФ по Томской области Андрей Щукин и начальник облздрава Александр Холопов проводили совместно личный прием граждан – пришли десятки томичей. В росте числа обращений есть еще и психологические причины. У людей горе, они ищут виноватых в смерти близких людей, поэтому приходят к следователю. Но даже мне, далеко не специалисту-медику, порой сразу видно, что никакого уголовного деяния врачи не совершали. Тем не менее мы проводим проверку и либо возбуждаем, либо отказываем в возбуждении уголовного дела. Сейчас у нас в производстве 64 дела, 10 прекращено за отсутствием состава преступления и только одно дошло до суда. Проблема в том, что в Уголовном кодексе нет никаких статей, которые бы предусматривали ответственность медицинского работника за совершенные ошибки. Нет самого понятия «врачебная ошибка». Сейчас мы квалифицируем деяния людей в белых халатах по общеуголовным статьям: статья 109 – причинение смерти по неосторожности, статья 118 – причинение тяжкого вреда здоровью, ну и в отдельных случаях статья 238 – оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности. Новые статьи УК по врачебным ошибкам, если они все-таки появятся после широкого общественного обсуждения, как мне кажется, позволят более четко давать правовую оценку действиям врачей, допустивших нарушения.

– Знаменитый французский хирург Рене Лериш писал, что у каждого врача есть свое маленькое кладбище, куда надо изредка заходить. То есть каждый хороший врач знает, где он ошибся. Признание самому себе в ошибке – самое тяжкое наказание. И вдруг появились уголовные последствия этих ошибок. Не кажется ли вам, что это приведет к разрушению традиционных для России доверительных отношений между врачом и пациентом?

– Я могу сказать только о юридической стороне дела. Действия российского врача очень слабо регламентированы. Не всегда есть четко прописанные процедуры: если поступил, например, человек с подозрением на аппендицит, то надо врачу сделать: первое, второе, третье, в такие-то временные промежутки. Когда я спрашиваю у специалистов, где прописаны необходимые действия врача в конкретной ситуации? Мне отвечают: в книжке, в учебнике. Но, простите, мы же юристы. Поэтому, мне кажется, в российских больницах рано или поздно появится жесткая регламентация действий врача.

– Уже появляется. В одной известной всем томичам стоматологической клинике как-то оказали помощь прохожему, которому стало на улице плохо. Его завели внутрь, дали таблетку, вызвали скорую… А он подал на клинику в суд. Мол, дали не ту таблетку. Главный врач издала внутреннее распоряжение: никакой первой неспециализированной помощи не оказывать, на территорию клиники посторонних прохожих не пущать… И не получится ли так, что в зоне риска окажутся врачи, которые имеют дело с самыми смертельно опасными заболеваниями: кардиологи, онкологи, хирурги?

6 тыс. жалоб на действия врачей поступило в СК РФ в 2017 году. Возбуждено 1 791 дело. Направлено в суд 175.

– Как раз нет. Если человек долго и тяжело болеет, даже его смерть родные воспринимают как некий закономерный итог. А вот если относительно здоровый человек пришел по пустяшному, как ему кажется, поводу в больницу, а последствия оказались тяжелыми или даже трагичными, можно ждать обращения и к нам, и в СМИ, вплоть до администрации президента. Еще тяжелее, когда речь идет о смерти детей. Много обращений по поводу областного перинатального центра, но не потому, что там совершается огромное количество врачебных ошибок, а потому, что туда попадают самые сложные роженицы со всей области. Там выхаживают младенцев, которые уже при рождении находятся на грани жизни и смерти, и когда эта грань пройдена и все сложилось не в пользу ребенка и его родителей, горе и обиды так велики, что толкают людей на обращения к нам. Они просто не понимают, как дальше жить с такой трагедией. Та же история с крупнейшим лечебным учреждением в регионе – областной клинической больницей. Огромный поток пациентов со всей области, самые сложные случаи – именно там. Но сказать, что там работают плохие специалисты, ни у кого язык не повернется.

– Может, вся система здравоохранения виновата?

– Если в больнице нет томографа, смешно обвинять врачей в том, что они не сделали МРТ. За отладку всей системы мы не можем быть в ответе. Но, хоть мы и сторона обвинения, объективно все-таки стремимся установить истину. В ятрогенных делах сделать это без помощи экспертов-специалистов невозможно. Поэтому во всех наших медицинских делах обязательно есть заключение экспертизы. Желательно не томской. Большинство из тех, кто к нам обращается, просят провести экспертизу за пределами региона, поскольку считают томское врачебное сообщество очень узким, корпоративно повязанным друг с другом. Все наши доводы о том, что эксперт всегда предупреждается об уголовной ответственности за необъективные выводы, не убеждают людей. Поэтому мы экспертизу заказываем в Санкт-Петербурге, Новосибирске, ждем заключений очень долго, поскольку высокопрофессиональных экспертов в России, по некоторым оценкам, всего пара-тройка десятков человек. Когда заключение экспертизы приходит, следователь уже может видеть какие-то недостатки в работе лечебного учреждения. Следственное управление обязательно пишет представление и указывает на эти недостатки.

– А экспертизы дорогие? Кто за них платит?

– Рядовая экспертиза в государственных учреждениях стоит от 50 до 100 тысяч рублей. Но есть эксперты, которые просят за одно заключение 400–500 тысяч рублей. Все эти расходы берет на себя Следственный комитет России и только по решению суда, если вина подсудимого будет доказана, его могут обязать оплатить экспертизу. Но такого случая в Томской области я еще не припомню.

– Следователям жалко врачей, которых обвиняют пусть в неумышленном, но преступлении?

– Жалость – чувство непрофессиональное. Но, конечно, когда общаешься с врачом, ты понимаешь, что он и в страшном сне не думал становиться преступником. Его преступление относится к так называемым неосторожным преступлениям. Нет никаких силовых захватов, приездов на работу, и все равно люди, конечно, волнуются, когда к нам приходят. Так что нашатырный спирт в нашей аптечке есть всегда.

Автор: Андрей Остров

RSS статьи.  Cсылка на статью: 
Теги:
Вы можете пропустить до конца и оставить ответ. Pinging в настоящее время не допускается.

Модератор сайта оставляет за собой право удалять высказывания, нарушающие правила корректного общения и ведения дискуссий..

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

− 2 = 1