Как раскрываются самые громкие преступления Томской области

Статей на сайте: 492

следственный комитет

Когда в Томске случилось одно из самых громких ЧП прошлого года, старший следователь-криминалист Виталий Брытков летел из отпуска домой. У трапа самолета его встретил служебный автомобиль и увез в контору. «Потом чемодан домой занесу», – подумал Виталий. Порог дома он переступил только шесть дней спустя. За это время он, как и все его коллеги, не спал вообще.

Накануне профессионального праздника сот­рудники следственного управления Следственного комитета РФ по Томской области пришли в редакцию «ТН» и рассказали не только о своей работе, но и об оборотной стороне своей деятельности и в чем она схожа с детективными сериалами.

Главное оружие

– Следственному управлению достаются самые тяжелые и самые громкие преступления, совершаемые на территории области. Скажите, остались у нас еще суровые бандиты образца 1990-х?

Руководитель отдела о расследовнию особо важных дел Марк Харламов, полковник юстиции

Руководитель отдела о расследовнию особо важных дел Марк Харламов, полковник юстиции

Марк Харламов:

– В начале этого года заканчивали дело, переданное нам из полиции: порядка 20 эпизодов разбойных нападений на небольшие магазины. На скамье подсудимых оказалась целая банда – шесть человек. Но это, слава богу, редкость для Томска.

– Томск – «красный» город?

– Я бы сказал, сознательный.

– А вам когда-нибудь угрожали? В духе «или ты прекращаешь дело, или твоей семье несдобровать»…

Старший следователь-криминалист Виталий Брытков, майор юстиции

Старший следователь-криминалист Виталий Брытков, майор юстиции

Виталий Брытков:

– Были угрозы при задержаниях, но это, скорее, последствия шока, стресса, которые испытывают в такие минуты нарушившие закон. Они не осознанные. Например, должностное лицо в порыве эмоций обещает позвонить «куда следует». А так мы даже оружие не носим. Вот наше главное оружие (показывает шариковую ручку). Конечно, право на ношение оружия есть, но за 13 лет работы я ни разу пистолет из кабинета не выносил. Ведь мы работаем в основном головой. А погони, перестрелки – это только в фильмах…

– Есть фильмы, более-менее приближенные к реальности?

Марк Харламов:

– Типичная ошибка всех фильмов в том, что в одном герое соединяется все – он и следователь, и опер, и эксперт, и прокурор, и судья. В жизни это, конечно, не так: у каждого свои функции. Следователь одновременно ведет четыре-пять уголовных дел и при этом сильно связан процессуальными сроками. Бегать по городу, искать преступника или свидетеля – это задача оперативного работника, а следователь – это аналитик. По сути, «ногами» он обследует только место преступления или выезжает на задержание, основная же наша задача – анализировать собранные материалы, устанавливать логические связи, назначать экспертизы, по крупицам собирать доказательства.

Руководитель пресс-службы Елена Лебедева, полковник юстиции

Руководитель пресс-службы Елена Лебедева, полковник юстиции

Елена Лебедева:

– Качество фильмов и сериалов во многом зависит от того, кто является консультантом. Если консультирует грамотный специалист, то смотреть – одно удовольствие. Всегда привожу в пример как образцовый сериал «Тайны следствия» с Анной Ковальчук. Пытаешься по привычке поймать на неточности, но не можешь их найти.

О чем нельзя говорить

– Всяческие «бандитские саги» давно оккупировали экраны телевизоров. Некоторые телеканалы – это сплошная чернуха, кровь, насилие… Как думаете, это может провоцировать рост преступлений?

Елена Лебедева:

– Агрессию у несовершеннолетних это провоцирует точно. Но контент мы изменить не можем – уголовного наказания за трансляцию таких передач нет. Социальные сети могут отвечать на запрос по полгода…

Виталий Брытков:

– Количество убийств в Томской области, к счастью, не растет: в 2003 году их было 250, в 2014-м – 87. Единственное, сейчас стало больше преступлений в отношении несовершеннолетних: в последние года три прямо всплеск! Я связываю это как раз с доступностью информации: детской порнографии в Интернете сколько угодно. И смотрят ее все подряд. У нас нет усредненного портрета педофила – в качестве подозреваемых выступают и старшеклассники, и мужчины средних лет, и дедушки.

Начальник отдела процессуального контроля Герман Шумков, подполковник юстиции

Начальник отдела процессуального контроля Герман Шумков, подполковник юстиции

Герман Шумков:

– Мне кажется, отчасти в этом виноваты СМИ: уровень интереса к таким делам всегда повышенный, что тоже порождает нездоровое внимание.

– Но СМИ не учат жить – они лишь показывают, КАК живет общество.

Елена Лебедева:

– И все же хотелось бы, чтобы журналисты понимали: тема очень щепетильная. Когда совершается преступление в отношении несовершеннолетнего, особенно преступление против половой свободы, лучше вообще не упоминать о нем. Ну, во всяком случае, не смаковать подробности. У нас в области были случаи, когда из-за чрезмерного внимания СМИ ломались судьбы целых семей: люди снимались с насиженного места и уезжали, потому что подвергнувшийся насилию ребенок становился в своей среде практически прокаженным. Мы можем заверить, что уголовные дела этой категории практически никогда не прекращаются. Винов­ные всегда получают реальные, а не условные сроки наказания. Но никакой огласки, влекущей за собой публичные обсуждения, здесь быть не должно – чтобы пощадить детей и родителей. У каждого подозреваемого и обвиняемого есть родственники и право на применение к нему презумпции невиновности. До вынесения приговора мы даже не можем назвать их преступниками. Законом запрещено разглашать персональные данные обвиняемого до момента оглашения обвинительного приговора. Если человек виновен, его накажет суд, а не общественность.

Убийц подводят гены

– У каждого врача есть «личное кладбище» из пациентов, умерших из-за их ошибки. А есть ли у следователей «личная тюрьма»? Были ли люди, которых вы посадили, а потом они оказывались невиновными?

Марк Харламов:

– В моей практике не было такого, чтобы моя ошибка привела к необоснованному осуждению. С уверенностью могу заявить, что система правосудия выстроена таким образом, чтобы своевременно выявить и устранить ошибки еще на стадии предварительного следствия. Идет жесточайший контроль со стороны руководства – как прямого, так и вышестоящего. Плюс надзорные функции прокуратуры. Ведь у нас в производстве определенная категория уголовных дел: коррупция должностных лиц, особо тяжкие преступления в отношении личности (убийства, изнасилования), преступления, совершенные в отношении несовершеннолетних и самими несовершеннолетними.

Герман Шумков:

– Конечную точку в вопросе о виновности или невиновности человека ставит суд, а не наши сотрудники. И прежде чем дело дойдет до суда, несколько надзорных инстанций проверяют его со всех сторон.

– А не кажется ли вам, что некоторые приговоры слишком суровые? Ну, например, приговор экс-мэру Александру Макарову многие приравнивают к пожизненному заключению – у 64-летнего человека мало шансов выйти на свободу после 12 лет колонии строгого режима…

Виталий Брытков:

– Между прочим, когда бывшего мэра задержали, то некоторые журналисты подсчитали, что по совокупности статей ему грозит 70 лет тюрьмы. Так что с какой стороны посмотреть… Дело в том, что вы мыслите оценочными категориями: «хорошо» или «плохо», «жалко» или «не жалко». Мы же мыслим как юристы: совершил преступление – получил положенный законом срок. И точка.

– Какими делами вы гордитесь?

Марк Харламов:

– Дело Александра Макарова как раз расследовал наш отдел. Еще из крупных должностных преступлений – в 2006 году мы привлекали к ответственности заместителя начальника областного УВД за мошенничество при ремонте ведомственных квартир. Запомнилось также дело в отношении организованной группы лиц, которая с 2000 по 2002 год совершила ряд терактов в Томске (Лукьянчиков и компания). Из свежих – это, конечно, раскрытие убийства инкассатора в «Ленте» и целого шлейфа преступлений, совершенных обвиняемым в разных регионах – в Кемеровской и Новосибирской областях, Алтайском крае.

Виталий Брытков:

– Могу продолжить список убийством предпринимателя – директора «Радуги вкуса». Его исполнители и посредник получили недавно большие сроки. Я лично ездил за этими людьми в Новосибирск, мы проследили всю цепочку: как они планировали преступление, как организовывали… Другой пример колоссальной работы – расследование взрыва в доме на ул. Сибирской. Или убийство студента СибГМУ, труп которого был найден в Ботаническом саду. Недавно областной суд вынес обвинительный приговор, подсудимые – девушка и ее брат получили большие сроки лишения свободы.

– Какие-нибудь неожиданные улики встречались в вашей практике?

Елена Лебедева:

– У нас работал следователь Михаил Туманов (сейчас он в Москве, в ГСУ СК России), который, расследуя уголовное дело об убийстве, сделал такой качественный осмотр места происшествия, что описал все вплоть до мельчайших осколков стекла. Один, похожий на осколок от очков, его заинтересовал особенно. Следователь назначил экспертизу, которую раньше в Томске никто никогда не назначал, и выяснил, что у этих очков были какие-то особенные линзы. Он изъял медицинскую документацию подозреваемого и установил, что ему были выписаны именно такие очки. Этот факт стал на суде одним из весомых доказательств вины.

– На месте преступления специалисты всегда собирают так называемые микрообъекты. Они помогают раскрыть преступление?

Виталий Брытков:

– Микроволокна – это очень эффективный инструмент в плане доказательной базы. Вот сейчас вы сидите на стуле, и если мы соберем с него микрообъекты, а через месяц, два, год изымем ваши штаны, то с вероятностью 99% скажем, что именно вы на этом стуле сидели. Экспертиза проводится в экспертно-криминалистическом центре регионального УМВД и в Томской лаборатории судебной экспертизы. Широко используется генотипическая экспертиза, которая очень помогает в расследовании. Как пример: в свое время у нас «висело» нераскрытым убийство девушки. Недалеко от места происшествия обнаружили нож со следами эпителия с рук на обухе – буквально малюсенькая частичка! Удалось восстановить генотип предполагаемого преступника, что позволило сузить круг подозреваемых.

Марк Харламов:

– Генотипическая лаборатория в Томске – одна из самых больших в Сибири, оснащенная современнейшими приборами. На базе НИИ генетики делаются уникальные исследования, можно даже установить этнотерриториальное происхождение человека. В нашей практике пока ярких примеров нет, но у наших соседей уже есть: следователи из Новосибирска обратились за помощью к томским ученым, и те по генотипу преступника установили его место рождения вплоть до деревни. Его в итоге нашли и осудили за серию убийств.

– Простите, но не можем не задать этот вопрос. После убийства трехлетней Вики Вылегжаниной в прошлом году предполагаемый преступник был найден повешенным. В общественном сознании бытует мысль, что его просто сделали крайним…

Виталий Брытков:

– По этому делу было проведено более тысячи экспертиз, в том числе генотипических. И они с точностью установили вину подозреваемого.

О силе сверхъестественного

– Последнее время к поискам пропавших часто подключаются волонтеры. Они помогают делу или мешают?

Виталий Брытков:

– Я занимаюсь в том числе и координацией работы волонтеров при поиске пропавших и могу сказать: когда дело организовано профессиональными волонтерами, то они реально помогают. В каждую группу мы стараемся поставить сотрудника полиции, и они прочесывают значительные площади, которые мы с трудом охватили бы собственными силами. Останки Ани Апатченко нашли именно волонтеры. Это, кстати, был наш первый опыт в привлечении добровольных помощников.

– А используете ли вы экстрасенсов в профессиональных целях? Ведь что ни говори, а есть люди, которые обладают сверх­ъестественными способностями…

– В Главном управлении криминалистики в Москве много экспертов, и в том числе привлекаются люди, как вы говорите, со сверхъестественными способностями. Можно как угодно к этому относиться, но что-то в этом есть. Когда мы искали Аню, в Томске проездом был победитель «Битвы экстрасенсов» Дмитрий Волохов. Об этом узнали родственники, обратились к нему за помощью, и он согласился помочь, причем бескорыстно. Четыре часа бродил по берегу Ушайки на Степановке и, остановившись в одном месте, сказал: через месяц вы найдете голову в пакете под веткой дерева, сейчас ветка не дает ему всплыть. И действительно, когда сошла вода, в том самом месте волонтеры нашли пакет с головой. Волохов ошибся только берегом… Совпадение или нет? Никто не объяснит. Но, конечно, шарлатанов в этом деле гораздо больше.

– Да уж, не каждый выдержит этих «прелестей» вашей работы: трупы, расчлененные тела… Удается ли выкинуть из головы работу, когда вы находитесь на отдыхе? И как вообще предпочитаете проводить свободное время?

Марк Харламов:

– В отпуске удается отключиться только под конец второй недели. Но на более-менее продолжительный отдых уйти в принципе сложно: следователь зависит от дел, которые он ведет, их же нельзя передать кому-то другому, тем более если расследуешь что-то резонансное. Отпуск у нас большой – два месяца, но я, например, ни разу не отгулял его до конца. Чтобы хоть как-то отдохнуть в конце недели, стараюсь хотя бы на полдня остаться один, привести голову в порядок.

Виталий Брытков:

– Я два раза в неделю играю в бильярд.

Герман Шумков:

– А я – в футбол.

– Какой процент выпускников юридического факультета идет работать в правоохранительные органы?

Виталий Брытков:

– Не очень большой. Не все с самого начала связывают свою будущую профессию с работой в правоохранительных органах. Из тех, кто решается, многие увольняются через полгода. Да, у нас достойная зарплата, но люди видят, насколько сложно работать. Мало кому хочется сутками не спать, не находиться дома, забывать про выходные и праздники… Хорошо, что в наших семьях относятся к этому с пониманием. Одна из моих обязанностей – стажировка новых следователей СК, и в последнее время замечаю тенденцию: приходит много девушек! Раньше следователей-женщин в Томской области были единицы, сейчас – почти десяток. И еще одно наблюдение: те из них, кто становится нормальным следователем, почему-то более работоспособны, чем мужчины. На всю Томскую область приходится около 70 следователей следственного управления (штатная численность СУ СК РФ по ТО – 169 человек). Средний возраст следователя – до 30 лет. Так что полученные в университете теоретические знания уже подкреплены приличным практическим навыком.

ГОСТИ РЕДАКЦИИ

  • Руководитель отдела по расследованию особо важных дел Марк Харламов, полковник юстиции
  • Старший следователь-криминалист Виталий Брытков, майор юстиции
  • Начальник отдела процессуального контроля Герман Шумков, подполковник юстиции
  • Руководитель пресс-службы Елена Лебедева, полковник юстиции

В 2011 году, когда я возглавил отдел, мне «по наследству» досталось уголовное дело в отношении двух моих бывших одногруппников по юрфаку ТГУ, – говорит Марк Харламов. – Они были одними из первых рейдеров в Томске – пытались путем мошеннических действий захватить недвижимость одного предприятия. Мы оказались по разные стороны баррикад, но каждый сам выбирает путь: кто-то пользуется знаниями, чтобы обмануть других, а кто-то, как бы это ни высокопарно звучало, идет служить государств и обществу.

Мало знать, кто злодей, нужно иметь доказательства. Их сбором и занимается следователь.

Уважаемые коллеги, ветераны следственных органов!

25 июля 2015 года мы отмечаем свой профессиональный праздник – День сотрудника органов следствия Российской Федерации, учрежденный постановлением Правительства Российской Федерации 27 августа 2013 года.

Это профессиональный праздник сотрудников следственных подразделений Следственного комитета РФ, Министерства внутренних дел, Федеральной службы безопасности и Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков.

Следственный комитет является значимой следственной структурой, которая за годы своего существования заслужила авторитет и уважение в обществе. К компетенции следователей Следственного комитета относится расследование уголовных дел повышенной сложности и особой важности. Расследуя тяжкие и особо тяжкие преступления, в том числе коррупционные, должностные, совершенные против социально незащищенных групп населения, мы обеспечиваем социально-экономическую стабильность в обществе, демонстрируя неотвратимость наказания за любое противоправное деяние.

Работа следователя требует высокой квалификации, профессионализма, ответственности, высоких моральных качеств, способности эффективно решать поставленные задачи и полной самоотдачи.

Поздравляю вас, а также ветеранов следственных органов с праздником и желаю всем здоровья, счастья и благополучия!

Руководитель следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Томской области генерал-майор юстиции

Владимир Литвиненко

 

Бумажной работы у следователя достаточно, во многом это связано с тем, что каждое доказательство, каждый протокол должны быть процессуально оформлены, – говорит Герман Шумков. – За любым нарушением очень бдительно следят адвокаты подозреваемых и обвиняемых, да и сами они стали достаточно подкованными. Из-за ошибки, скажем, в протоколе задержания преступник может вый­ти на свободу, и он получит возможность совершить новое преступление или скрыться, оставшись безнаказанным.

RSS статьи.  Cсылка на статью: 
Теги: ,
Вы можете пропустить до конца и оставить ответ. Pinging в настоящее время не допускается.

Модератор сайта оставляет за собой право удалять высказывания, нарушающие правила корректного общения и ведения дискуссий..

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

52 + = 60