Как война закаляла Леонида Огородникова

Статей на сайте: 17196

– А я вас уже жду, – улыбнулся хозяин скромной хрущевки, любезно приглашая нас в гостиную. Признаться, направляясь на встречу к 96-летнему фронтовику, мы делали скидку на его возраст, но никак не ожидали увидеть подтянутого мужчину при полном параде.

Дружба навеки

– Я родился в бедной крестьянской семье в Приморском крае, был первым и последним ребенком, – не спеша начинает свой рассказ Леонид Павлович. – Мы жили недалеко от китайской границы. Я остался без отца, когда мне не было и трех лет. Мама сказала, что он умер, а как было на самом деле, неизвестно. Томичом стал с 10 лет. Помню, как в санях на лошадке ехали со станции Томск-2 в Ключевской проезд. Понемногу стал осваиваться в новом городе и с тех пор считаю себя сибиряком.

В школе он нашел стоящих друзей, правда, их дружба оказалась слишком короткой. Школьная четверка стала атаковать военкомат с первого же дня войны, но ребятам давали понять, что сначала надо доучиться. В октябре 1942-го приятели добились своего – их направили в Бийск, где в течение трех месяцев знакомили с оружием. О войне вчерашние мальчишки знали из книг и редких кинофильмов. После окончания учебки новобранцев выстроили в шеренгу, чтобы прибывшие за пополнением военные смогли отобрать лучшие кадры для своих частей.

Долго будет Карелия сниться

Леонид Огородников попал в минометчики. Его назначили первым номером – командиром минометного расчета. В подчинении у вчерашнего школьника был заряжающий и подносчик мин. Каждый снаряд в 82-миллиметровом орудии весил 3 кг 600 г.

В ноябре 1942-го молодого сибиряка зачислили в 143-й отдельный лыжный батальон, посадили в эшелон и отправили в Карелию на защиту самых северных границ – от Балтики до Ленинграда.

– Двумя бригадами мы контролировали участок от Кандалакши до Петрозаводска: ходили в тыл противника за «языком», определяли укрепрайоны. Бывало, громили базы и склады боеприпасов, – вспоминает детали военной поры ветеран. – Как только выпадал снег, мы с лыж не сходили. А он там держался долго и на болотах, и в лесу. Организм привыкал к такому образу жизни и таким нагрузкам. Первая зима выдалась холодной, а мы в шинелях, тех самых, что нам выдали в Бийске. В них мы и провоевали до 1944 года. Места болотистые были, если попадались участки суши, то финны там оборудовали опорные точки. Самое страшное воспоминание, как наш батальон численностью в 250 человек попал в засаду. После очень тяжелого боя в живых осталось 18 человек, 10 из них были ранены. Их мы несли на себе, пробираясь к своим.

Судьба оберегала Леонида Огородникова. В рубашке родился, не раз говорил он, получив за всю войну только одно ранение. Это случилось 26 апреля 1943 года.

– Мы шли походным порядком, попали под обстрел: мины, снаряды. Осколки сыпались градом. Один зацепил меня, ударив в лопатку. В том бою из нашего взвода ранения получили 22 человека, один погиб. Рана у меня была легкой, ее заштопали, и через неделю я сбежал из медсанбата назад к своим. Тем более что незадолго до этого от прямого попадания бомбы целиком погиб минометный расчет, – продолжает военную летопись очевидец.

Вопреки суевериям, Леонид Огородников всю войну проносил медальон, в нем лежала записочка с фамилией, именем, списком родственников и адресом. К сожалению, не всем они помогали, потому как нередко от человека ничего не оставалось, не то что от вещей.

Карельская закалка, как оказалось, была лишь прелюдией в военной биографии ефрейтора Огородникова.

Чехословацкий рубеж

После Финляндии лыжный батальон, в котором служил сибиряк, отправили в Вологду на отдых и переформирование. Оттуда путь бойцов лежал в Чехословакию, где немцы ожесточенно сопротивлялись. Леонид Огородников воевал в составе минометной роты, которая цепью растягивалась на 300–500 метров, нещадно забрасывая врага снарядами.

– У нас было пять 82-миллиметровых расчетов – это очень хорошая поддержка. Только мой миномет выпустил не одну сотню мин, – рассказывает ветеран. – Нам предстояло по заданию командующего 4-м Украинским фронтом взять Моравскую Остраву на Одере. Это была богатейшая область Чехословакии, поэтому немцы ее отчаянно защищали, превратив подходы в настоящую крепость. Дней десять мы не могли ее взять, хотя сюда были стянуты наши танки и артиллерия. В ночь с 30 апреля на 1 мая мы выбили немцев из города, а в военную историю его освобождение вошло как Моравско-Остравская наступательная операция. 8 мая, когда до Праги оставалось километров 80, объявили об окончании войны. Нам дали небольшую передышку и отправили во Львов. Топали пешком, по дороге случались перестрелки с бандеровцами. Во Львове посадили в эшелон и повезли через всю страну на Дальний Восток.

Служба там, где кончается география

– На Дальневосточном фронте мы повоевали недолго и после капитуляции Японии рассчитывали на отправку домой, но вместо этого две наши бригады – 31-ю и 32-ю – погрузили на корабли и повезли в Анадырь. Зима на Чукотке в 1945/46 году была жуткой, стояли 40-градусные морозы. Вот где пригодилась мне карельская закалка. Погода стояла нестабильная – то ясно, то ветер со снегом, температура опускалась все ниже и ниже, доходило до минус 60. Зимовали в палатках на 40 человек: в двух концах были самодельные печки из железных бочек. Хоть они и топились круглыми сутками, холод стоял дикий. За углем ходили на угольную шахту, приносили его в вещмешках. В первую очередь для кухни. Остатки угля шли для обогрева. Вторая зимовка прошла легче: нас переправили в бухту Провидения, это еще на 800 километров севернее, в район Камчатки. Но там стояла небольшая погранзастава. Нам привезли лес, и за короткое полярное лето мы успели построить бараки, – рассказ ветерана поражает цепкими деталями. – В июле 1947-го по приказу Верховного Совета демобилизовали тех, кто родился в 1923–1924 годах, так что 25 августа я уже был в Томске.

Аристократ духа

А потом наступила долгожданная мирная жизнь. После шести военных лет Леонид Огородников позволил себе лишь месячную передышку – жажда знаний брала свое, и он махнул на подготовительные курсы в ТПИ. С дипломом теплотехника устроился конструктором на Томский электротехнический завод. Всю войну его ждала одноклассница Александра, с которой он прожил в согласии больше 60 лет.

Вскоре бывшему фронтовику доверили руководство теплотехническим цехом. Обеспечить оборонное производство бесперебойной подачей тепла, пара, горячей водой было непросто, но железная дисциплина, ответственность помогали молодому руководителю.

– У меня 90 человек было в цехе, у всех свой характер, – вспоминает Леонид Павлович. – Нас как учили? Воспитывать подчиненных личным примером. За всю мою работу начальником цех ни разу не остановился. Правда, за те 30 с лишним лет я не знал праздников и выходных.

Леонид Огородников не был кабинетным руководителем, всю жизнь провел на ногах. Секрет его долголетия, конечно же, кроется в генах. Что бы там ни скрывали его родные, но ровная спина, правильная речь, такт и удивительная скромность выдают в нем настоящего интеллигента. Сам же Леонид Павлович считает, что просто закалил свой организм на севере в годы вой­ны. Чтобы дожить до преклонных лет, он рекомендует всем физически укреплять свое тело, быть самокритичным и любопытным – каждый день узнавать что-то новое, но самое главное – любить свою Родину и гордиться ею.

А оставаться в хорошей форме ему помогает физкультура.

– Я сам придумал для себя упражнения. Сначала они приедались, а через полгода занятия перешли в автоматический режим. Если зарядку сделал, чувствую себя хорошо, никакая погода не действует, а если пропустил, весь день разбитым буду ходить, – делится нехитрыми премудростями Леонид Павлович.

Последние 10 лет ветеран живет один. По хозяйству ему помогает внук Дмитрий с женой.

Награда находит героя

Очередную годовщину Победы фронтовик будет встречать в кругу заводчан. Его парадный пиджак всегда наготове. Рассматривая уместившиеся на нем награды, удивляюсь и поражаюсь их ценности. За дерзкие вылазки в финский тыл Леониду Огородникову вручили медаль «За отвагу» и орден Красной Звезды. Позже подоспела еще одна медаль – «За оборону Советского Заполярья», которая приравнивается к медали «За боевые заслуги».

За форсирование Одера и взятие Моравской Остравы ефрейтора Огородникова представили к орденам Славы II и III степени. Правда, на фронте ему вручили только один. Второй нашел своего владельца спустя годы, уже в мирное время.

– При вручении, когда дошли до меня, оказалось, что третья степень у меня уже есть, а второй степени не оказалось. Но во фронтовой газете написали, что вручили. Смех и грех, одним словом, – улыбается ветеран.

Уже на заводе как-то в разговоре с начальником отдела кадров, тоже фронтовиком, Леонид Павлович обмолвился об этом факте. Тот посоветовал обратиться в военкомат, но бывший минометчик отказался: уже столько времени прошло. Кадровик взял на себя решение этого вопроса. Долго ли коротко, но награда нашла своего героя. Как заметил сам ветеран, он получил орден Славы второй степени не там, где его заработал.

– На фронте мы о наградах не думали, там было не до них, потому что каждый из нас знал: смерть рядом, – подчеркивает ветеран Великой Оте­чественной войны.

Правда, награды Леонид Огородников получал не только на военной стезе – орден Трудового Красного Знамени на парадном пиджаке свидетельствует о героическом труде в мирное время.

Автор: Валентина Артемьева
Фото: Евгений Тамбовцев

RSS статьи.  Cсылка на статью: 
Теги:
Вы можете пропустить до конца и оставить ответ. Pinging в настоящее время не допускается.

Модератор сайта оставляет за собой право удалять высказывания, нарушающие правила корректного общения и ведения дискуссий..

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

4 + 3 =