В полутора тысячах километров от Томска, в городе Новоуральске, меня вновь накрыло осознание особенности региона, в котором живу. Про томскую медийную аномалию говорено-переговорено много: по делу и без такового, с уважением или с ехидством, с завистью в высшей степени, а то и в самых уничижительных тонах… Вспомнила, какую характеристику томскому медийному пространству 20 лет назад дал тогдашний секретарь Союза журналистов России Игорь Яковенко: «Томская область – особенная на карте России территория дерзких и компетентных журналистов, средств массовой информации с четкой гражданской позицией и властью – открытой и всегда готовой к диалогу».

  

 

Как оказалось, определение это актуально и сегодня, что в очередной раз подтвердило профессиональное поведение томских журналистов, принявших участие в Неделе экологии. Ее организовали и провели специалисты Национального оператора по работе с радиоактивными отходами (НО РАО) на Урале, где уже действует первый в России пункт финальной изоляции радиоактивных отходов и идет строительство его второй очереди. Тема, скажем прямо, щекотливая, вызывающая огромный общественный интерес. Жадные до информации и дотошные томские журналисты сунули свои носы во все закутки объекта и замучили вопросами представителей принимающей стороны и специалистов НО РАО. Во время только одного семинара, прошедшего в рамках Недели («Экологические аспекты при создании пунктов финальной изоляции радиоактивных отходов»), томичи задали восемь (!) из двенадцати прозвучавших на статусном мероприятии вопросов. При этом в работе семинара принимали участие представители общественности и журналисты из Челябинской, Свердловской и Ульяновской областей.

 

Братья, но не близнецы

Интерес томичей ко всему, что происходит в Новоуральске, очевиден. И не потому, что в этом уральском городе функционирует отделение филиала «Северский» (чудны дела твои, современная экономика: где Новоуральск и где Северск?). А потому, что история, современность и будущее объектов, действующих в этих городах, схожи если не как у близнецов, то как у братьев точно.

 

Свердловск-44 (ныне – Ново­уральск) был образован в 1946 году, всего-то на три года раньше Томска-7 (Северска). Урал взялся за строительство газодиффузионного завода (комбинат № 813), а Сибирь начала возводить Сибирский химический комбинат (комбинат № 816). Оба объекта предназначались для производства высокообогащенного урана. Да и в статусе, в социальной структуре городов практически все под копирку. Оба, разумеется, ЗАТО – закрытые административные территориальные образования. Население примерно под 100 тыс. В каждом из городов – филиал МИФИ. Даже культурно-развлекательные и общепитовские структуры один в один…

Но жизнь внесла в схожесть Новоуральска и Северска свои коррективы. Случилось это в 2011 году, когда правительство России решило раз и навсегда разобраться с радиоактивными отходами (РАО), накопившимися в стране со времен начала осуществления атомного проекта. Их основной объем – результат реализации военных ядерных программ СССР. Но и деятельность современных производств, а также вывод из эксплуатации объектов использования атомной энергии внесли в радиоактивные «залежи» свою лепту. И не малую. Таких отходов с учетом советских «запасов» в России скопилось около 500 млн куб. м.

 

До этого окончательная судьба РАО постоянно откладывалась на потом. И вот это «потом» настало. Создание уникального предприятия «Национальный оператор по обращению с радиоактивными отходами» дало реальную надежду на то, чтобы раз и навсегда разобраться с суперглобальной для человечества проблемой. Решено было построить несколько пунктов финального захоронения накопившихся и неизбежно для современного и активно развивающегося общества вновь появляющихся отходов. Эксплуатация первого из них – Новоуральского – началась в конце 2016 года. Эта первая очередь мощностью 15 тыс. куб. м третьего и четвертого классов опасности принимала низкоактивные и короткоживущие РАО. Речь идет о загрязненных радионуклидами спецодежде, оборудовании, узлов и деталей спецтехники – обо всем, что используется на предприятиях атомной промышленности, науки, медицины. Строительный мусор, перчатки, провода, различные приборы и фильтры, грунт после рекультивации земель…

В прошлом году близ Новоуральска началось строительство второй очереди объекта, который вступит в строй уже в 2020-м. Его мощность уже посолиднее – 55 тыс. кубометров. Тогда же после череды разрешительных процедур, широкого общественного обсуждения планируется начать строительство подобного хранилища в окрестностях Северска.

 

Матрешка, но не игрушка

Пункты приповерхностного захоронения радиоактивных отходов (ППЗРО) строятся и будут строиться, что вполне логично, в местах уже накопленных РАО, поэтому и выбраны для появления первых подобных объектов окрестности Новоуральска и Северска. Чтобы представить, как устроен ППЗРО, надо всего-навсего вспомнить известную русскую игрушку – матрешку. В внутри большой куклы находятся куколки поменьше. Один из уральских коллег «вывел» формулу, которая доступно демонстрирует сложнейшую цепочку происходящего: отходы – бочки – контейнер – буферный материал – непосредственно хранилище. Первый этап осуществляется поставщиком, который прессует радиоактивный мусор и помещает его в бочки, а затем в контейнеры, стенки которых – 15-сантиметровый бетон.

 

Только после этого контейнеры транспортируются к пункту финальной изоляции, создавать и эксплуатировать которые имеет право единственное в России предприятие – НО РАО. Каждый такой объект должен обладать не менее чем шестью уровнями изоляции. Хранилище представляет собой модульное сооружение с заглубленным (порядка 7 м) размещением контейнеров. При этом толщина бетонных стен и пола модуля – 70 см.

 

«Пункт изоляции РАО построен и модернизируется по самым современным национальным и международным стандартам безопасности. Кроме природного барь­ера – вмещающей породы (горная порода, в которой заключена рудная залежь, жила или иное тело с полезными ископаемыми. – Прим. ред.) – разработана специальная система инженерных барьеров. Вокруг сооружения созданы защитные слои из бентонитовой глины, они надежно защищают окружающую среду от попадания в нее радионуклидов. Уложены бентонитовые маты. Сверху все закрыто защитной стяжкой, и уже на ней забетонировано днище для хранилища. По мере заполнения хранилище будут перекрывать бетонными плитами и закроют защитной насыпью.

Вячеслав Александров, заместитель генерального директора ФГУП «НО РАО» – начальник отделения «Новоуральское»

 

Пространство между бочками в контейнере заполняется инертным составом. Его отличительная черта – высочайшие сорбционные свойства. А в самом хранилище пространство между контейнерами занимает бентонит. Этот уникальный природный материал способен захватывать воду, разбухать, заполняя мельчайшие трещинки, служа гибкой распоркой почв. Когда самая крупная «матрешка» захлопнется, то есть бункер будет заполнен (а произойдет это на второй очереди Новоуральского ППЗРО в 2036 году), поверхность хранилища будет засеяна травой и превратится в зеленую лужайку. Как это выглядит, можно полюбоваться на аналогичном объекте во Франции.

Словом, здесь делается все, чтобы после эксплуатации объекты были совершенно безопасны для окружающей среды, пока есть радиоактивность. А это сотни лет. Как уточняет Никита Медянцев, начальник Центра по связям с общественностью, СМИ, международными и общественными организациями ФГУП «НО РАО»: «Десять периодов полураспада для короткоживущих РАО составляет 300 лет». Однако экологическое наблюдение по полной программе здесь будет вестись больше 500 лет.

 

Велосипед? Изобретем!

Являясь, по сути, государственным производственно-экологическим предприятием, ключевая цель которого – окончательная изоляция РАО с учетом любых потенциальных экологических рисков, национальный оператор с первых дней своего существования проповедует философию полной открытости. Сотрудники Новоуральского отделения шутят: «Наш директор стал профессио­нальным экскурсоводом». Политика открытости не только снимает социальное напряжение среди новоуральцев, но и позволяет тиражировать опыт работы с РАО тем, кому он очень скоро понадобится: томичам, челябинцам и ульяновцам, где в ближайшее время начинается строительство подобных хранилищ.

 

Новоуральск, как и Северск, да и любой населенный пункт с серьезным производством под боком частенько накрывает волна слухов – один страшнее другого. То к нам едут вагоны с радиоактивными отходами из Европы (что категорически запрещено законодательством РФ). То вдруг в местной речке рыбаки поймают щуку с двумя головами. То при строительстве нового микрорайона вдруг серьезно зафонит завезенный под фундамент многоэтажки гравий… Чтобы люди спали спокойно, вся деятельность национального оператора как на ладони. О ней не просто можно узнать из открытых источников, но и поучаствовать в ней. Строительную площадку новой очереди (благо хранилище размещается практически в шаговой доступности от Новоуральска – всего в 7 км от города), загрузку уже построенной – все это могут наблюдать местные жители, как говорится, в режиме реального времени. Общественность с интересом следит за всем здесь происходящим – студенты, школьники, российские и зарубежные специалисты, журналисты. Соло в этом хоре контролеров исполняет Общественная палата Новоуральского городского округа. Месяца нет, чтобы Вячеслав Александров из заместителя генерального директора не превращался в квалифицированного экскурсовода. И ни один вопрос любопытных не остается без ответа. Национальный оператор постоянно мониторит состояние подземных вод, воздуха, поч­вы, снега, флоры на территории ППЗРО. И все данные оперативно становятся публичными. Важное замечание – состояние окружающей среды тщательно фиксировалось еще до начала строительства хранилища. Специалисты считают, что это единственно верный подход для получения объективной картины влияния пунктов финального захоронения РАО на внешний мир или отсутствия такового.

 

«Ничего не бывает вечного. Да, есть РАО, которые, по сегодняшним оценкам, могут представлять опасность для окружающей среды и человека сотни и даже тысячи лет. Но никто не может отрицать, что мир технологий развивается очень быстро. Если полторы сотни лет назад никто не представлял, что такое атомные технологии и что такое РАО, то почему мы уверены, что еще через полторы сотни лет РАО не станет каким-нибудь ценным сырьем и его не преобразуют в другие виды материи?

Александр Никитин, эколог, член Общественного совета госкорпорации «Росатом»

 

Но ППЗРО, представляющее собой надежно сработанную консервную банку, пусть не завтра, не послезавтра, а 300–500 лет спустя все же может быть раскупорено. И вовсе не по причине опасности, а в самых что ни на есть созидательных целях. В книге Никиты Медянцева и Яны Маркиной «8 1/2 мифов о радиоактивной безопасности», которую на фоне впечатлений о Новоуральске я проглотила на одном дыхании, будущее подобных объектов рассматривается с философской точки зрения. Авторы рассуждают о том, что в современном мире технологии развиваются с такой скоростью, что мы не всегда успеваем за ними. Взять, например, мобильный телефон. Два десятка лет назад мы даже представить не могли подобного гаджета, а сегодня это средство связи в руках практически каждого жителя планеты. И таких примеров, как было и как стало, вокруг более чем достаточно. Здравомыслящий человек прекрасно понимает, что ближайшие поколения будут умнее нас и обязательно создадут более продвинутые технологии. Как отмечает Альберт Васильев, директор Международного центра по экологической безопасности:

– То, что мы сейчас считаем отходами, для наших потомков может стать ценным сырьем, особенно в условиях истощения рудных месторождений. Еще недавно на горно-обогатительных комбинатах выбирали из руды нужные элементы до определенной концентрации, которая определялась экономической эффективностью, а все остальное шло в гигантские горы отвалов. А сейчас эти отвалы используются как крупные месторождения, и по новым технологиям из них стало выгодно извлекать множество различных элементов, и это не предел.

И кто сказал, что стремительный прогресс обойдет стороной тему радиоактивных отходов и человечество не изобретет очередной «велосипед», который превратит РАО в нечто неожиданное, но невероятно полезное и эффективное?

 

«Система финальной изоляции РАО в России аккумулирует лучший международный опыт в данной сфере с учетом российской спе­цифики и технологии, что позволяет повысить безопасность и экономичность данной сферы деятельности с сохранением ее открытости для широких кругов населения.

Сергей Жабин, член Общественной палаты Томской области, член координационного совета по экологической безопасности при губернаторе Томской области

 

*  *  *

Пять лет назад из столицы за хорошим образованием в Томск целенаправленно приехала моя внучатая племянница. Я еле терпела ворчанье москвички в третьем поколении по поводу Томска: отстой, транспортный тупик, радиационная клоака. Как только диплом в карман положу, тут же – чемодан, вокзал, столица… Прости, бабуля!

…Валюсь от усталости – сложная командировка в Новоуральск… Звоню в дверь своей квартиры. Внученька открывает, и от ее вопроса впадаю в ступор: «Баба, чего там с радиацией?» Обнимаю свою девочку: «Все нормально, все абсолютно безопасно». А из комнаты выходит Степан, ее любовь и одна из причин невозвращения в Москву: «Рожаем?» Рожаем, мои хорошие. Смело рожаем и никуда из Томска не бежим. Но сначала все же диплом в кармане должен появиться.

Фото: Александр Кузнецов и пресс-служба НО РАО

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

+ 29 = 30