Если не сомневаться в фатальности закона Мерфи «Если какая-нибудь неприятность может произойти, она случится», то он работает без промаха. Давно проверено: чему быть, того не миновать. Случаются, конечно, исключения. Жизнь шире правил и всегда норовит подкинуть что-нибудь эдакое, новенькое. Только чаще почему-то в одну сторону – проверить нас на стойкость во всех смыслах. Вот и нынче ко всем известной поговорке «От суммы и тюрьмы…» вполне уместно добавить: и от коронавируса не зарекайся.

Ничего плохого для меня это лето не предвещало, даже при декларированных карантинных ограничениях. За несколько месяцев на работе и дома многие научились достаточно серьезно относиться к новой грозной инфекции – маски, мытье рук везде и всюду стали привычным атрибутом, словно мобильный телефон. Планы на отдых были реальны, как вдруг…

Совсем нюх потерял…

Тот злосчастный день на макушке лета заканчивался небольшими посиделками у однокурсницы. Многолетняя традиция собираться именно в этот день со студенческими друзьями отключила всяческую осторожность: ведь все свои, родные, какая невидимая опасность? Посидели, повспоминали, попели, посмеялись и разъехались с хорошим настроением. Через несколько дней часть компании уехала на отдых в Горный Алтай и… вскоре вернулась. Все с температурой и странным гриппозным состоянием.

На восьмой день и у меня появилось недомогание, заставившее резко сократить контакты на работе и в бытовом окружении. Мало ли, хотя был абсолютно уверен – простыл, видимо, в машине – жарко, кондиционер пашет на всю катушку. Легкий озноб. Купил в аптеке патентованное средство и стал глотать таблетки. Но температура держалась, а затем стала стабильно перебираться за 37 градусов. В начале 12-го дня сделал первое ошеломляющее открытие: перестал чувствовать запахи и вкусы. Вчера еще были, а тут, в одночасье, мир превратился в сплошной пластилин! И вполне понятная и предсказуемая жизнь будто сорвалась с катушек. По симптомам (я еще был уверен в банальной простуде) вызвал скорую помощь. Ждали врачей почти семь часов. Юная фельд­шер думала недолго, велела собираться и повезла во вторую медсанчасть. Свернув с улицы Б. Куна, на подъезде к больнице скорая словно проехалась по разбомбленному аэродрому – воронка на воронке. Бух-бух-бух. Неужели власти города и области не видят катастрофического состояния дорог к самому востребованному сегодня медицинскому учреждению региона!?

Про медсанчасть № 2 сейчас в Томске вообще многое говорят. И все больше негативного. В редакции «Томских новостей» уже скопилась стопка жалоб на происходящее там. Часть «криков души» по совету журналистов люди направили в УМВД, часть – в прокуратуру, часть – в облздрав­отдел, часть – в Следственный комитет. Как будут развиваться события, редакция отследит в каждом конкретном случае и расскажет читателям о страданиях попадавших на Б. Куна. Одна из них – женщина детородного возраста, мечтавшая впервые родить малыша, «благодаря» непрофессиональным действиям врачей медсанчасти теперь никогда этого сделать не сможет. Симптомы, предшествовавшие катастрофе с ее детородными органами, медики упорно принимали за COVID и пытались удержать ее в стенах своей больницы. Страдалица чуть ли не силой вырвалась и прямиком поехала в роддом № 4, где экстренно была прооперирована. Но поздно… Приговор – бездетность. Женщина записала на диктофон много разговоров с медиками медсанчасти. Прослушав их, журналисты «ТН» остались в недоумении – и это наши доктора и медицинские сестры? Героизмом там, к сожалению, не пахло. Пахло грубостью, непрофессионализмом, элементарным хамством.

…Наша машина встала в очередь из четырех-пяти скорых: через час-полтора неизвестности меня вызвали в здание (все это время я изнывал в машине), и начались мои хождения по мукам.

– Вам надо сделать рентген, – сурово произнес молодой человек в антивирусной экипировке с огромными очками.

Надо, так надо. И я побрел по длинному коридору. Обратил внимание на большое количество персонала, в основном молодых людей, в балахонном марсианском обличье и… койки в коридоре, на которых лежали старики. Глаза их… Беспомощные, слезящиеся, безнадежные. Мест для пожилых людей в палатах нет?

Рентген показал отсутствие пневмонии, и я, обрадованный, подписав отказ от госпитализации, уже подумывал, как мне поздним вечером выбираться из этого района до дома, как вмешалась юная фельдшерица:

– Домой? Нет, поедем в третью горбольницу, проверим по симптомам.

Хорошо, поехали. У приемного покоя инфекционного отделения третьей «горки» снова ждали минут 40, но хоть позволили выйти из машины, подышать. Но, бог мой, был ли и здесь когда-либо Иван Григорьевич Кляйн, даже в статусе депутата? Теперь это объект особого общественного внимания. Приво­зят сюда десятки заболевших людей. В стрессе, на грани нервного срыва. И что они видят? Здание 1960-х годов из значительно потертого временем силикатного кирпича с трещинами и рассыпающимися ступенями лестниц. Справедливости ради стоит сказать – перед фасадом даже асфальтированные дорожки есть. Но такого роскошного по дикости, заросшего пустыря, похоже, в Томске нигде нет. Сельва! Тайга первозданная! И все это в обрамлении жутких ржавых гаражей и куч упавших, сгнивших веток старых тополей. Не знаю, как кому, но у меня стали закрадываться странные мысли: сюда ли мне и как здесь лечат?

Мой ступор разрушил вердикт девушки-врача после ряда манипуляций в приемном покое. И он был суров: необходима госпитализация, нужно сделать компьютерную томографию, да, кстати, вот нашатырный спирт. Чувствуете? И, пока я безуспешно пытался что-либо унюхать из массивного флакона, дала сигнал санитарке – уводите. Последним стрессовым ударом была табличка на третьем этаже – «Заразная зона». Не красная, не грязная, а именно такая – ЗАРАЗНАЯ. Палата на пять разнобойных коек, один убитый металлический стул (похоже, мебель собирали по сусекам), убогое застиранное постельное белье, которое постоянно сбивалось в комок… Два соседа, один из которых был внешне совершенно здоров, а другой подкашливал – кхе, кхе, кхе. И полная безвестность.

Диагноз перебежкой

После поставленной на ночь системы утром проснулся мокрым. Хоть выжимай. Но облегчения не было. Температура поднималась все выше и выше. Проведенное исследование на томографе в больнице скорой помощи на улице Рабочей – другой конец города (сколько горючего уже сожрал COVID?), куда меня свозили утром в «буханке» в компании четырех кашляющих медработников, показало наличие воспаления легких второй степени. То есть попал к врачам почти вовремя. Но взятый первый мазок на COVID дал отрицательный результат, в отличие от моих соседей, у которых обнаружился коронавирус. Сообщившая об этом пожилая врач предложила мне с вещами и постельным бельем перебраться в другую палату. Эта палата имела утлый туалет, умывальник без душа, холодильник и предназначалась для пациентов с сомнительным диагнозом. Один сосед лежал с подозрением на описторхоз и очень нервничал, не понимая, почему его тут держат. У меня же начался кашель. Громкий, изнурительный. Состояние мерзопакостное. Температура все время держалась на 38. Несмотря на гору таблеток и несколько капельниц с антибиотиками в сутки. Следующий мой тест через три дня оказался положительным – COVID-19. Как? Да вот так. Приплыли…

– С вещами на выход! – громко скомандовала дородная медсестра.

Делать нечего. Собрал нехитрые пожитки – гигиенические принадлежности, бельишко – и перебрался в соседнюю палату.

И все-таки жизнь пахнет!

Новый бокс на четыре койки для подобных мне ковидных страдальцев. Ночью привезли еще двух вахтовиков, чертыхавшихся от недоумения и злости на обвальную неконтролируемую очаговую ситуацию с коронавирусом на промысле. Правда, лежавший в палате почти две недели пациент-старожил уже излучал здоровое отношение к жизни. Его оптимизм, бодрый настрой и, конечно, форсированное протоколом лечение, видимо, сказались: на вторую неделю пребывания в «горке» прекратился кашель, пришла в норму температура. И (о чудо!) к нему вернулись запахи и вкус. Он постоянно говорил, что получает несказанное удовольствие от нюханья серого хлеба, жиденького чая, запахов за окном. Счастье обладания чувством, которое мы не ценим…

…Еще один мой тест снова оказался положительным. Засада! Лечение антибиотиками продолжалось до победного. К концу второй недели еще два теста показали отсутствие вируса. Всё. Победил! Преодолел! Здоров!

Благодарить не буду

Перенесенная болезнь прибавила седых волос. Хоть и похожа на грипп или сильную простуду, но гораздо более страшная и непредсказуемая. Самые недобрые эмоции мне доставило… лечение. То, что сейчас удается вылечить и спасти большую часть заболевших людей, происходит лишь благодаря остаткам недобитой реформаторами советской системы здравоохранения и самоотверженности медиков, оказавшихся не готовыми работать в условиях пандемии. Врачи, которых никто никогда не учил оперативно действовать и принимать решения в ситуации неопределенности, внешне бесстрашные медсестры («мальчики, приготовьте жопочки»), молчаливые и безропотные санитарки боятся этой работы. Дополнительные деньги не уменьшают страха подхватить COVID. Эти люди, идущие в пекло заразы, по сути, находятся под огнем. Убогие защитные костюмы – кто во что горазд, кто что нашел… У них нет достойного инструментария для диагностики. Отсутствие страховки, опасные последствия, моральный ущерб, переживания и боязнь заразить близких. Не должны медики работать в таких условиях в наше продвинутое инновационное время! Помещения инфекционного отделения 1950-х годов были предназначены в лучшем случае для лечения дизентерии. И ведь считается, что здесь неплохие условия! В каждом боксе есть санузел с вызывающей недоумение сантехникой, но, чтобы из крана «тепленькая пошла», нужно ждать не меньше часа. А чего стоят наборы допотопных ночных ваз?! Горшки из далекого советского детства…

А где закрытая вентиляция боксов, в которых угнездилась смертельно опасная болезнь, видеонаблюдение, сигнализация? Где индивидуальные средства защиты подобающего класса? Где современная диагностика XXI века в одном здании, чтобы не мотать больного человека по городу и исключить опасность заражения других людей?

Как грамотно и успешно лечить заболевших грозной болезнью в условиях больницы середины прошлого века? Кто ответит за то, что инфекционные направления, в отличие от сердечно-сосудистых и онкологии, оказались в полном загоне? Чего не коснись – провал. Оборудование, методики, алгоритмы управления процессами лечения в допотопном состоянии. Бытовые условия – отвратительные. Питание – ужасное. Из больничной еды без отвращения есть можно только хлеб и сливочное масло. Беда ярко высветила головотяпство и преступную халатность тех, кто в ответе за здоровье нации. Не хотели содержать и развивать «инфекционку» – получите катастрофу.

И это все в контексте объявленного руководством страны курса на сбережение народа! Выправление ситуации, предупреждение новых страшных угроз, на мой взгляд, только в кардинальности решений. Прежде наказать виновных в развале российской медицины. А затем последовательно и продуманно сносить эти останки прошлого века и строить, строить новые, отвечающие всем запросам нынешнего времени здания и учреждения новой генерации. Денег нет? Скажите это членам семей умерших от COVID-19 людей и потенциальным жертвам. И про возможных будущих не забудьте.

Боюсь пророчествовать, но самое главное еще впереди. Если коронавирус фактически боевое бактериологическое оружие, вырвавшееся по чьему-то злому умыслу на просторы планеты, то еще одна актуальная опасность не во второй волне, а в его воздействии на организм уже переболевших людей. Последствия, которые пока никак и нигде не изучены, поскольку все силы брошены на создание вакцины.

Что в итоге на сегодня? Коллективный иммунитет выработается, если переболеют 70% жителей России. Или же остается дождаться вакцины. Но как уберечься, если уже скоро дети пойдут в школу, а взрослые приступят к обычной форме работы в коллективах? Чтобы избежать проблем себе на голову и другие части тела, не поленюсь повторить знаменитый тезис антифашиста Юлиуса Фучика: «Люди, будьте бдительны!» Не повторяйте чужих ошибок. Бегите от коронавируса. Не стесняйтесь себя защищать. Не собирайтесь группами. Спасти себя мы можем только сами. Никаких любимых в нашем народе авось! Маска и социальное расстояние, дезинфекция рук и помещений. Иначе – труба от собственной беспечности.

От редакции: через неделю радости от избавления от вируса автор материала по скорой попал в больницу с симптомами серьезных поражений внутренних органов. Причины системного сбоя врачи увидели в последствиях заболевания коронавирусом…

Автор: Анатолий Тетенков,
политический обозреватель газеты «Томские новости»
Фото автора

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

− 5 = 3