Профессор Сергей Кирпотин: об арктическом форуме, сюрпризах Васюганских болот и истеричном климате

Руководитель Центра исследований биоты, климата и ландшафтов ТГУ Сергей Кирпотин стал участником Международного арктического форума – 2018.

«ТН» поговорили с известным ученым о том, почему конкуренция в Арктике не работает, может ли человек влиять на климат и почему он отказывается говорить о самом горьком сценарии глобального потепления.

 

Такая вот кухня

– Сергей Николаевич, Россия по-прежнему удерживает лидерство в вопросе арктических исследований?

– Скажу больше: несмотря на не очень-то теплое отношение к нашей стране в политике, в науке сотрудничество продолжается. Без изучения российской Арктики, которая занимает основную часть мировой Арктики, другим странам не продвинуться в своих исследованиях. У России есть совместные программы с США, Канадой, Норвегией, Францией, Великобританией, Германией. В последнее время начали активные исследования Китай, Япония и Корея. Многие ведущие страны и экономики мира, в том числе не арктические, стремятся обозначить и укрепить свое присутствие в Арктике.

– У человека, далекого от науки, возникает закономерный вопрос: зачем сдалась всем эта Арктика?

– Немаловажный аспект – большие запасы неосвоенных природных ресурсов в Арктике.

Кроме того, сегодня перед миром стоит серьезный экологический вызов – глобальное изменение климата. Пока наблюдается устойчивый тренд в сторону потепления. Арктика является кухней климата и погоды на планете. Вот почему к ней приковано внимание ученых всего мира.

Приведу простой пример. В географии есть показатель Альбедо, характеризующий отражающую способность поверхности. На бытовом уровне это сводится к тому, что белое отражает солнечные лучи и спасает поверхность от перегрева. Темное, наоборот, их поглощает и нагревается. Вот почему летом, несмотря на капризы моды, люди предпочитают светлую одежду. Солидная часть поверхности суши в Арктике покрыта белыми, как снег, лишайниками. В результате глобального потепления стала сокращаться площадь белых поверхностей. Тем сильнее это подстегивает таяние мерзлоты. Это лишь один из многих арктических процессов, наблюдение за которыми позволяет человечеству делать прогнозы насчет глобального потепления.

– Ученые до сих пор не пришли к единому мнению насчет причин глобального потепления?

– Некоторые коллеги убеждены, что это природный цикл. Большинство исследователей, особенно зарубежных, склоняются к антропогенному фактору. Это не значит, что человек может напрямую влиять на климат, сдвинуть его в желаемую сторону. В ряде случаев он становится триггером, спусковым крючком. Небольшой сдвиг природного равновесия (в том числе климатического) приводит к появлению саморазвивающихся природных процессов, которые запускаются, набирают ход, развиваются по инерции.

Эти изменения становятся причиной климатических феноменов, связанных с мощным перераспределением воздушных масс. Один из таких мы наблюдали в 2012 году на территории Сибири. Связан он был с Азиатским антициклоном. Антициклон – область высокого давления. Когда он накрывает летом, устанавливается жара без осадков. Зимой – солнечная погода с сильными морозами. В 2012 году антициклон стоял над Западной и частично над Средней Сибирью, заблокировал перенос воздушных масс с Атлантики. В итоге регион оказался на 2,5 месяца отрезан от осадков. Начались повсеместные лесные и тундровые пожары. Термокарстовые озера, возникающие в мерзлоте в результате таяния, прогрелись до +29 ?C. Что спровоцировало еще более активное таяние мерзлоты.

 

Ледниковый период, говорите?

– Какой самый депрессивный сценарий глобального потепления нас ждет?

– Не хочу давать никаких прогнозов. Скажу лишь, что разговоры про преимущества, которые якобы получит Сибирь в случае глобального потепления (регулярное судоходство по Северному морскому пути, мягкий климат) сильно преувеличены. Когда нарушается система в целом, прилетает всем ее участникам без исключения.

К тому же не совсем понятно, по какому пути пойдут дальнейшие глобальные изменения. Климат сдвинулся, система стала расшатанной и истеричной – это факт. Потому, кстати, сегодня перестают работать проверенные столетиями народные приметы. Они формировались при более стабильном климате. Сейчас он мечется то в одну, то в другую сторону. Когда будет достигнута точка бифуркации, развитие системы может пойти в двух взаимопротивоположных направлениях. Как в сторону стремительного потепления, которое будет продолжаться, так и в сторону похолодания. Знаменитый фильм «Послезавтра» о том, как вдруг наступил ледниковый период, не придумка Голливуда. Он основан на реальных моделях и расчетах ученых.

– Человечество может повлиять на процесс?

– Предотвратить, к сожалению, нет. Он необратим. Мы пытаемся замедлить процесс. Вот почему человечество прилагает усилия по регулированию содержания парниковых газов в атмосфере. Заключены Киотский и Парижский протоколы.

Неустойчивость климата, погодные аномалии в дальнейшем будут только усиливаться. Задача человечества – научиться жить в этих экстремальных условиях.

 

Не хуже адронного коллайдера!

– С чем связан повышенный в последнее время интерес к изу­чению Сибири?

– Климатические процессы, проходящие в разных уголках планеты, взаимосвязаны. Это единая система, она так устроена. Ведущие японские климатологи, например, выяснили, что формирующийся на территории Сибири Азиатский антициклон влияет на проявление муссонов и тайфунов в Юго-Восточной Азии. А в дальнейшем и на Японию, где может вызывать огромные стихийные бедствия. Даже то, затопит ли в ближайшие годы Нидерланды и Бангладеш, во многом зависит от того, как будут разворачиваться события в Арктике и Сибири.

Ученые нашего университета создали уникальный мегапрофиль для исследований и представление о Западной Сибири как о природной мегаустановке, подобной Большому адронному коллайдеру. А мощная инфраструктура делает исследовательские работы привлекательными для наших зарубежных партнеров.

– Если очень по-простому: что представляет собой мегапрофиль?

– Это сеть точек для постоянного пробоотбора с целью мониторинга окружающей среды. Плюс сеть станций в разных природных зонах. Там проводятся исследования: климатические, биогеохимические, гидрологические, на некоторых – сейсмические. Те, кто занимается изучением Арктики, базируясь исключительно в Арктике, не очень понимают ее связь с соседними территориями. А она есть. Возьмем, например, крупные сибирские реки. Конкретно Обь. Она берет начало в высокогорьях Алтая и пересекает разные природные зоны, вплоть до тундр и арктических пустынь. Это мощнейший биогеохимический поток. В его состав на протяжении всего пути попадают разные вещества и элементы. В том числе метан. Какая-то его часть остается в воде, какая-то выделяется в атмосферу. А он – один из важнейших парниковых газов. Эти процессы биогеохимических превращений важно изучать и отслеживать.

Еще одна особенность и преимущество нашей группы – мы изучаем процессы всесезонно. Большинство ученых мира лето проводят в экспедициях, зимой пишут статьи и отчеты. А зима – самый продолжительный сезон в Сибири и Арктике, важно отслеживать, что в этот период происходит в ландшафтах, биогеохимии и так далее.

Отдельный интерес сегодня представляет изучение Васюганских болот. Это уникальный объект, играющий важную роль для климата планеты. Болота юга Западной Сибири изымают углерод из атмосферы, накапливают его в виде торфяных отложений, таким образом атмосферу охлаждая. Наша научная группа первой обратила внимание на эту климаторегулирующую функцию западносибирских болот.

– Удастся ли, на ваш взгляд, России и Сибири сохранить первенство в вопросах изучения климата?

– Наверняка. Но чему еще нас учит Арктика? Не случайно родился слоган: «Арктика – территория диалога». Я всегда привожу в пример идеи ученого и общественного деятеля Петра Кропоткина. Изучая птичьи базары в Арктике, он обнаружил, что птичьи колонии живут как единый организм, хотя состоят из разных видов. Там наблюдается не соперничество, а сотрудничество. Кропоткин первым написал о том, что кооперация в природе – мощнейший фактор эволюции. Не менее значимый, чем естественный отбор и борьба за выживание. Его идеи долго считались утопическими. Сегодня наука обращается к ним все чаще.

Современная меганаука имеет сетевой характер – создаются консорциумы, объединения. Принципы повышения конкурентоспособности здесь не работают. Если в Арктику придет человек, который захочет стать лидером и растолкает всех локтями, он просто не выживет в этих суровых условиях. Важна кооперация.

– И последний вопрос. Климат действительно влияет на характер людей: сибиряки – смурные, южане – лучезарные и открытые…

– Не согласен с этим. По миру гуляет много сказок про суровость и неприветливость сибиряков. Когда иностранцы приезжают в Сибирь, восхищаются нашей доброжелательностью и гостеприимством. Суровый климат воспитывает в нас необходимость взаимопомощи и чувство локтя.

Я вообще убежден, что лучшие люди живут именно в Сибири. И при царском режиме, и при советской власти она была местом ссылки. Попадали сюда в большинстве своем люди свободомыслящие, пассионарные, талантливые. Жили по принципу «До Бога высоко, до царя далеко», оставаясь самодостаточными. И, конечно, оставляли на этой территории свой след. За десятилетия здесь произошел своего рода естественный отбор. Потому не устаю повторять: лучшие люди – в Сибири!

Фото: Евгений Тамбовцев

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

+ 47 = 49