– Лариса Федоровна, вас радует нынешнее небывалое внимание к людям в белых халатах?
– Конечно, я радуюсь, когда вижу эти билборды про скромных героев среди нас, когда впервые во всеуслышание общество говорит не дежурное спасибо врачам. Люди моей профессии – это великие и чаще всего скромные труженики. Для нас никогда не бывает больших торжественных концертов, чествований, и только люди, которые долго и тяжело болеют, видят наш труд. Вот их благодарность до нынешнего года была самой искренней, идущей от сердца.
Меня недавно нашла молодая женщина и говорит: «Я вас так долго искала!» Стою и думаю: что я ей такого сделала? А она мне дарит вот эту корзиночку с цветами, которую сама сделала, и говорит: «Я Лена Ушакова, вы меня, когда мне было три года, вылечили, спасибо вам!» Знаете, как приятно! Часто ведь врачи не помнят имен, зато хорошо помнят диагнозы, ситуации, картинки.


Когда я вижу на улице огромный портрет девочки-инфекциониста из районной больницы, я же понимаю, как она сейчас работает в условиях угрозы пандемии. Какой перед ней встал сложный выбор: семья или работа. Те, кто сейчас работает с коронавирусными больными, самые настоящие герои. Они фактически уходят из семей, от близких, которые им безумно дороги, которых они любят. Угроза заразиться самим не так страшна, как страх подвергнуть опасности своих близких.
Но ведь и в обычной практике те же хирурги оперируют по 12–14 часов в день, без праздников, без выходных, если надо. Вот где преданность профессии, на которую не каждый человек способен. Тот неординарный вызов, который сейчас приняло человечество, мне кажется, обязательно пробудит в обществе ту самую человечность.
– А для вас лично выбор профессии ведь был не только осознанным, но и выстраданным?
– У меня просто так получилось, что я много времени в детстве провела в больницах, поэтому поняла, каким должен быть настоящий врач. Это мой путь, и не дай бог через него пройти всем остальным, пусть все будут здоровы.
Но только спустя некоторое количество лет в профессии понимаешь, что мы всего лишь проводники какой-то высшей силы. Если человеку суждено вылечиться, врач просто должен быть максимально готов помочь ему. Я не фаталист, но, поверьте, не всё зависит от людей в этом мире.
– Тогда, получается, и переживать, если пациент умер, не надо? Это же пред­определено. А вы переживаете.
– Смерть пациента – это нехорошая часть работы врача. И плачем, и отпаиваемся. Но выздоровлений все равно было больше, чем смертей. Хотя всех своих ушедших пациентов я помню. Это невыносимо трудно – сопереживать родителям, которые потеряли ребенка и нашли в себе силы понять, что врач сделал все возможное. Они тоже говорят спасибо, просят помянуть. Эти картинки всегда стоят у тебя перед глазами.
– Зачем было тогда идти в эту сложнейшую специализацию – гематологию?
– А это безумно интересно! Не в обиду коллегам скажу, что гематологи вообще очень продвинутые высококлассные специалисты. Когда по анализу крови и его динамике ты видишь огромное количество возможных заболеваний, осложнений, ситуаций, планов лечения. Гематология все усложняется, и учиться приходится всю жизнь, осваивать смежные специальности. Я вот недавно еще и сертификат семейного врача получила.
– Если профессия так сложна и эмоцио­нально нагружена, может быть, легче быть циником, иначе не за горами профессиональное выгорание?
– Невозможно стать хорошим врачом без любви к людям, без сопереживания пациенту, без способности что-то отдать человеку. Бесчувственных врачей вообще не видела никогда. Другое дело, что сопереживание врача – это всегда действие: нельзя обнять пациента и плакать вместе с ним. Надо обнадежить, составить план действий, план лечения. Вот тут как раз важны знания, умения, опыт.
– Сейчас диагнозы ставят компьютеры без всякого сопереживания. Сдал анализы, прошел МРТ, компьютер выписал рецепты, зачем живой врач?
– На Западе так и происходит. Но люди едут к нам получать ту же, если не лучшую медицинскую помощь за весьма умеренную цену. Я думаю, живой врач в России будет еще долго, возможно, потому, что психотерапевтическая помощь в стране еще слабо развита. Так что любой врач, от педиатра до генетика, еще и немного психотерапевт: выслушает, утешит, успокоит.
Да, современные приборы могут определить размеры внутренних органов, услышать шумы в легких, считать цвет кожных покровов, но врачевать одновременно душу и тело они не научатся никогда. Так что профессия врача всегда была, есть и будет востребована – люди болели, болеют и будут болеть.
– Что пожелаете коллегам накануне праздника?
– Дорогим коллегам пожелаю здоровья, удовольствия от работы, от отношений в коллективе. Хочу, чтобы мы совершенствовались, были умными и счастливыми врачами. И конечно, мы всегда поможем друг другу, потому что мы – братство.

Медики – это братство

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

78 − 72 =