Наши фронтовые потери в Великой Отечественной войне были бы неизмеримо больше, если бы не самоотверженный подвиг людей в белых халатах. Сломившая врага армия-победитель, опытная и обстрелянная, к концу войны почти целиком состояла из бойцов, прошедших через полковые медпункты, медсанбаты, тыловые госпитали. Из всего количества раненых и больных солдат и офицеров Красной армии за всю войну в строй удалось вернуть 77%, часть была комиссована, и лишь 6% бойцов попали в графу «невозвратные потери». Столь высокий результат работы медицинской службы был достигнут благодаря выстроенной системе поэтапной эвакуации раненых: от выноса с поля боя, оказания первой помощи в медсанбате, лечения в полковом пункте до отправки в глубокий тыл. Легкораненые выздоравливали в прифронтовой полосе и через некоторое время возвращались в свои подразделения, а тяжелораненых санитарными поездами вывозили на восток страны. Томск стал одним из центров спасения раненых бойцов РККА и с честью справился со своей задачей.

Миленький, потерпи…

В наш город раненые стали поступать уже в июле 1941 года. Эшелоны приходили чуть ли не каждый день (до конца первого года войны город принял более 16 тыс. человек). В Томск везли особенный контингент – тяжелораненых с сильными повреждениями центральной нервной системы, легких и органов брюшной полости, позвоночника, костей таза, бедра и крупных суставов. Эта специализация Томска основывалась на наличии в городе мощной медицинской базы и специалистов из медицинских институтов Сибири, ученых из эвакуированных медицинских учреждений – 2-го Московского мединститута, Всесоюзного института экспериментальной медицины.

Госпитали довольно часто показывали в советских военных фильмах – «Два бойца», «Отец солдата»… Кино сформировало даже некий штамп: большие светлые палаты, вереницы коек, заботливые сестрички, суровые и талантливые врачи, письма от родных вслух, концерты артистов и детей, обязательное чтение стихотворения «Жди меня» и общий настрой: подлечиться – и быстрее на фронт. Но невероятно тяжелым был труд медработников в госпиталях. Врачи, хирурги буквально вытаскивали бойцов с того света, не имея нужных лекарств и средств. Женщинам и юным девушкам приходилось разгружать вагоны с ранеными, таскать беспомощных людей на перевязки, на рентген, мыть, скоблить полы в палатах, топить печи, стирать и сушить бинты, простыни, солдатское белье. Помимо этого – уход за ранеными, помощь в операциях, перевязки, уколы, раздача лекарств, бессонные дежурства, психологическая помощь.

Лучшее – раненым

В одном из знаменитых положений о военно-полевой медицине ее основателя Н. И. Пирогова говорится, что «…не медицина, а администрация играет главную роль в деле помощи раненым и больным на театре войны…». В Томске городским властям пришлось столкнуться со сложными организационными проблемами: одновременно создавать условия для десятков заводов и, делая всё с нуля, в кратчайшие сроки решать глобальные вопросы с выделением помещений, оснащением их инвентарем, медицинским оборудованием, медикаментами и укомплектованием медицинскими кадрами. Шутка ли, но к концу войны в госпиталях было 10 тыс. коек, и их ведь тоже надо было где-то найти.

Несмотря на жесткие требования Государственного комитета обороны по скорейшему запуску предприятий, 26 эвакогоспиталям были отданы около 30 лучших зданий города: учебные корпуса и общежития вузов, школы, больницы, административные учреждения. Для улучшения медицинского обслуживания был образован городской комитет помощи по обслуживанию больных и раненых бойцов и командиров.

За прием раненых отвечал томский гарнизонный военный госпиталь. Он размещался в огромном здании бывшего епархиального училища на пр. Кирова, 49. Далее их сортировали по характеру ранений. Для этого был сформирован отдельный эвакогоспиталь – ЭГ-1505, который размещался на площадях мукомольно-элеваторного комбината (ныне здание ТГАСУ, пл. Соляная, 2), Дома науки (кукольный театр «Скоморох») и бывшего здания окружного суда (ныне областной суд). Еще один сортировочный госпиталь ЭГ-2484 находился в здании по ул. Крылова, 12, где сейчас расположено педучилище. На базе психиатрической больницы был сформирован психиатрический эвакогоспиталь – ЭГ-3613. На Советской, 82, и Московском тракте, 1, были протезные госпитали, они принимали преимущественно раненых с ампутированными нижними конечностями. Тогда же был сформирован специализированный госпиталь для долечивания раненых и восстановления функций поврежденных органов. Размещался он в зданиях по ул. Р. Люксембург, 1–7. В июле 1943 года на базе госпиталя была организована больница восстановительной хирургии для инвалидов войны (ныне в этом здании расположен институт курортологии).

Одним из наиболее оснащенных госпиталей Томского эвакопункта был многопрофильный специализированный ЭГ-2483 (для раненых нейрохирургического профиля и с проникающими ранениями), размещавшийся в зданиях ТЭМИИТа (ТУСУР) и клиник ТМИ.

Милосердие особого значения

Госпитали словно создали еще один Томск: дышащий карболкой и опутанный бинтами. Бесперебойная работа госпиталей стояла на таком же контроле у властей, как и выпуск боеприпасов. После ряда сбоев в сети «Водоканалу» и «Горсетям» было категорически запрещено отключать госпитали от снабжения, а начальникам госпиталей рекомендовано проводить операции не в час пик, а в ночное время. Для обеспечения госпиталей топливом предприятия города, сами страдающие острой нехваткой тягловой силы, выделили по одной лошади для транспортировки угля, а для снабжения дровами в зимние месяцы весь городской гужевой транспорт был командирован подекадно завозить по норме 2 кубометра на каждую лошадь с Тимирязевского лесоучастка.

Заботой окружили не только власти, но и предприятия. Они установили шефство, которое заключалось не только в чтении лекций пропагандистами, сборе книг, проведении концертов раз в месяц и дежурств сандружинниц, но и предоставляли рабочие места для инвалидов войны с обучением новой профессии. Возникающие проблемы госпиталей решали всем миром: санитарное состояние, борьба с паразитами, дисциплина персонала (были случаи, когда сердобольные томички, чтобы облегчить положение раненых, приносили алкоголь), снабжение продовольствием, топливом. Да что там – вселенской задачей стало обеспечение бойцов… тапочками, не говоря уже о постельном белье и больничных халатах.

Особо остро стояла проблема с медикаментами, в достаточном количестве их никогда не было. Приходилось постоянно просить Новосибирск о выделении шприцев, марли, ваты, рентген-пленки… Были нарекания и на методы лечения, хотя Томск по качественному составу был на голову выше многих госпитальных центров.

В лечении раненых принимала участие фактически вся профессура Томского медицинского института. Главным терапевтом эвакопункта специализированной МЭП-47 стал профессор ТМИ Дмитрий Яблоков. На базе факультетских клиник института был развернут многопрофильный эвакуационный госпиталь № 2483, который возглавил профессор Марк Бриль. Главным хирургом эвакогоспиталей Томска был профессор Сергей Ходкевич.

 

В Томск за годы войны поступило 100 тыс. раненых.
Эвакогоспитали города возвратили в строй 38% от общего числа поступивших раненых. В запас было уволено 61,4% бойцов.

 

Наука исцеления

Одновременно томскими учеными велись исследования по лечению ран. Профессор Петр Анохин разработал метод замещения больших дефектов нерва при военной травме с помощью трансплантатов, изготовленных из обработанных специальным образом нервов телят. Этот метод нашел применение не только в Томске, но и в госпиталях других городов страны и позволил значительно «снизить инвалидность при этом виде военных ранений». Профессор ТМИ Даниил Гольдберг предложил новый метод лечения ран при помощи мази с эмбриональной эмульсией. Знаменитый профессор ТМИ Андрей Савиных еще в начале вой­ны сделал важный вывод о том, что «огнестрельные ранения средостения, в частности задненижнего отдела, не всегда являются смертельными», а летальный исход более возможен в случае последствий. Профессор ТМИ Константин Завадовский предложил метод лечения огнестрельных остеомиелитов путем введения с гальваническим током солей тяжелых металлов.

Профессор того же института Сергей Смирнов успешно применил лечение ожогов и обморожений экстрактом кровохлебки, а профессор Ходкевич с успехом использовал активный метод лечения переломов бедер. Профессором Дмитрием Яблоковым с группой сотрудников были изучены клиника и методы лечения проникающих ранений грудной клетки.

В рамках деятельности химической секции Томского комитета ученых велись фармакологические исследования, изыскивались новые лекарственные средства. В числе прочего были найдены заменители экспортируемых из-за границы алкалоидов. Полноценным заменителем ваты благодаря профессору Иннокентию Геблеру были признаны сфагновый мох и лигниновая бумага из отходов карандашной фабрики. Научным прорывом стали исследования Бориса Токина о фитонцидах – бактерицидных веществах, получаемых из лука, чеснока, цитрусовых, которые в течение 3–5 минут убивают бактерии, грибки, возбудителей ряда опасных заболеваний. Было также доказано, что фитонциды могут использоваться для эффективного лечения ран, борьбы с некоторыми кишечными заболеваниями. Многие из методов лечения ран и болезней, найденных томичами, применялись в полевых и тыловых госпиталях

Самоотверженный труд медиков и всемерная помощь томичей имели огромное значение при лечении раненых и больных воинов в сибирском городе, ставшем с начала войны одним из основных госпитальных баз тыла страны.

Автор: Анатолий Алексеев

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

+ 8 = 17