8 августа 1941 года Советом народных комиссаров СССР принято постановление о создании в Томске завода № 625, пере­именованного впоследствии в завод измерительной аппаратуры (ТЗИА).

Поворот на Томск

Нет лучших свидетельств становления предприятия в трагическое для страны время, чем воспоминания очевидцев. Вот как о появлении ТЗИА на Томской земле в очерке журналиста Николая Чукова рассказывает легендарный слесарь-инструментальщик Сергей Сафронов, удостоенный за свой труд высоких правительственных наград – орденов Ленина, Трудового Красного Знамени и других: «С финского фронта я вернулся на родной Московский радиозавод № 2. Эвакуировали в Томск… 25 декабря 1941 года приехали, но догнала телеграмма: велено продолжить путь до Красноярска. Там мы разгрузили оборудование, смонтировали в подвале недостроенного институтского корпуса и начали работать. Опять телеграмма: грузиться и ехать в Томск. Сюда прибыли четырьмя вагонами, человек сто… Разгружались на путях фабрики карандашной дощечки в начале января… Ленинградцы были уже здесь».

Ленинградский завод «Радист» прибыл раньше, в конце августа 1941 года. Собственно, не завод, а первая партия станков – 29 штук. Остальные вывезти не удалось. Началась блокада. Подкрепление москвичей оказалось как нельзя кстати. На заводе насчитывалось уже порядка 200 человек.

Судя по безыскусному описанию быта рабочих тем же Сафроновым, выглядело это так: станок, рядом – топчан, люди сутками не уходят из холодного цеха. Прикорнут часок тут же, и снова за металл.

Печка прямо в цехе. Бывшую котельную стеклозавода запустили не сразу. Ее еще надо было переоборудовать. С топливом было трудно. Летом мужчины на барже спускались по Томи и валили лес, грузили на ту же баржу и возвращались. Ночами потом разгружали. Немного отдохнув, утречком были уже на работе.

Наш вклад в победу

Дорогой ценой давалась фронтовая продукция. Первым цехом на заводе был инструментальный. С приездом москвичей создали также штамповочный, лакокрасочный участки. На втором этаже здания действовал монтажно-сборочный цех. Механические детали делать удавалось, а комплектующие снимали с радиоприемников. В марте 1942 года собранный по частям завод смог отгрузить первые миноискатели ВИМ-1.

За первый год эвакуации их было поставлено фронту в количестве 4 945 штук, выпускали эту продукцию до самого окончания войны.

Бывший сотрудник радиолаборатории ТПИ доцент института П. П. Болтрукевич писал: «По оценкам инженерной академии, было извлечено из земли свыше 50 миллионов мин и снарядов. Около трети из них найдено миноискателями томского завода».

Подростки на трудовом фронте

В то время вся страна, словно гигантский водоворот, была закручена войной. В военно-тыловом Томске, например, оказалось много эвакуированных. Особую роль играли дети, вставшие к заводским станкам. Хорошо известна всем Мария Кужевская. В 15 лет она заняла место у револьверного станка, в 1943 году уже считалась одной из лучших револьверщиц, выполняя план на 150–180%, и была направлена делегатом на первый областной женский съезд в Новосибирск.

Подростков обучали и так называемым бригадно-индивидуальным методом: определяли в бригаду, давали инструмент, заготовки, кое-что показывали, а дальше – дерзай под присмотром начальника, пробуй.

Один из лучших слесарей завода Николай Березин вспоминал: «Мы, молодые, работали на равных со всеми. Почти все цеха разместились в недостроенной двухэтажной школе. Револьверные станки поставили прямо в коридоре. Бригадир Ваня Воронков, из приезжих, бывало, будил чуть свет: «Вставайте, ребятишки, вздремнули, и хватит. Давайте помаленечку…» Руки погреешь у дымящей плиты и берешься за инструмент. А в конце 1942-го, когда начали строить насыпной корпус для механического цеха, после двенадцатичасовой смены шли еще на двухчасовой субботник. Выдалбливали изо льда и подтаскивали с берега Томи на санях бревна для стройки. Придешь домой, умоешься… А тут вызывают: «Надо еще два-три часа поработать». Попробуй откажись! Случалось и так: в Томске не хватало электроэнергии, лампочка порой в полнакала теплилась, отпускали тогда по домам… Во столько-то придете…»

50 млн мин и снарядов за годы войны извлечено из земли. Треть из них найдена томскими миноискателями.

Единый груз для всех

На хрупкие детские плечи лег тот же груз, что и на плечи взрослых. Для всех был един Указ Президиума Верховного Совета СССР от 26 июня 1941 года «О режиме рабочего времени рабочих и служащих в военное время», по которому надо было оставаться в цехе не восемь, а одиннадцать часов, вводились обязательные сверхурочные работы, отменялись очередные и дополнительные отпуска, а предприятия перешли на круглосуточный график.

Работники оборонных заводов объявлялись мобилизованными. Значит, и для подростков полагались 600 граммов хлеба в сутки, суп из лебеды да крапивы, две картошки, горстка лапшички в заводской столовой. Платили как всем – по 700–800 рублей, хотя ведро картошки на рынке стоило не менее 400 рублей, а за буханку хлеба просили полтысячи.

Суровая дисциплина тоже для всех. Никаких скидок на молодость. За любое опоздание высчитывалось из зарплаты 15%. За невыход на работу – 25% в течение полугода.

Но и стимул был – лишняя получка в виде премии. Но не это заставляло людей, в том числе подростков, молодежь, усердно работать, что-то придумывать, совершенствовать, изобретать. Все было подчинено победе. Сколько смекалистых умельцев появилось в то время! За один только 1943 год от заводчан поступило 400 дельных рацпредложений, давших заводу экономию в 700 тыс. рублей.

Энергия молодых била ключом. С одной стороны – работа до изнеможения, а с другой – песни и танцы заводской агитбригады во время перерыва прямо в цехе, набитом станками и приспособлениями. Молодежь сохраняла оптимизм, дух товарищества, веру в лучшее будущее.

Тыловой энтузиазм на всеобщее благо

Война – это страшное испытание, фронт и разруха, ранения, смерти, стертые с лица земли города, трагедии миллионов людей. Но, как ни странно, война – это и обновление, укрепление духа, освоение новых территорий, рождение городов и заводов, всплеск творческой инициативы, трудового энтузиазма. На заводах создавались свои ударные комсомольско-молодежные коллективы, появлялись новые формы поощрения. На заводе измерительной аппаратуры бригаде, дважды выполнившей месячное обязательство, присваивалось звание фронтовой, выполнившей трижды – гвардейской. Первый такой коллектив возглавляла Лиза Ульянова.

Усилия сотен людей помогали приближению победы. Фронту было отправлено 55 950 мино­искателей, 27 154 комплекта радиооборудования для танков, медицинские радиозонды, прокладки к тракторным двигателям, звенья для цепей Эверта.

Успевали и обживаться. Уже в 1942 году появились три деревянные пристройки и отдельный рубленый дом для термического и кузнечного отделений, склады для продукции и материалов. В результате заводские площади увеличились на 2 717 квадратных метров. А как строили, известно: вечерами, после работы, отнимая драгоценное время от сна и отдыха.

Как бы ни было трудно, руководство завода находило возможность приободрить людей, поощрить. Например, лучших стахановцев в 1944 году в честь очередной годовщины Октябрьской революции (кстати, в это время состоялось и другое важное событие – образование Томской области) премировали отрезами на платье и гимнастерку, костюмом, кроем для ботинок.

В том же году на заводе был создан ОРС, и питание рабочих улучшилось. Кроме обычных, разовых, обедов было организовано двухразовое питание для стахановцев, инвалидов и участников войны. А когда появилось свое подсобное хозяйство, то по праздникам кормили и три раза. ОРС обеспечивал также 40 детей фронтовиков, часть рабочих получала диетическое довольствие.

   Татьяна Кузьминовна Кустова – радиомонтажница. На заводе работают и ее муж, Александр Гаврилович, и сын Сергей… Такие династии здесь не редкость.

Перенастройка

И вот долгожданная победа! О том, с какими эмоциями, слезами и восторгом встречали ее во всех уголках нашей необъятной страны, рассказано и написано уже немало. И Томск – не исключение. «Но нельзя упрощать вещи, – писал Николай Чуков, – когда речь идет об истории. А раз так, несправедливо забывать, что после войны завод некоторое время топтался на месте без кадров и продукции».

С кадрами произошло то же, что и на других эвакуированных предприятиях. Люди стали возвращаться в Москву, Ленинград, другие города. Для ТЗИА процесс этот оказался особенно болезненным, потому что уходили ведущие инженеры, рабочие высокой квалификации.

Фронтовикам, вернувшимся с войны, пришлось преодолевать уже другие трудности. Они вставали к станкам вместо уехавших рабочих. Квалифицированных специалистов по-прежнему не хватало, между тем мирное время требовало уже совсем других подходов к организации производства.

К тому же в этот кризисный период завод остался без директора. Главный инженер Н. И. Панферов, который вывозил все трудности предприятия и пользовался авторитетом у коллектива, предложил программу развития. Ставка была сделана на переподготовку кадров, рационализацию, развертывание соревнования в цехах.

Кстати, именно в канун окончания войны два инженера завода – Облезов и Схиртладзе – сконструировали трансляционный динамик – новый вид трансляционных приборов. Это событие стало переломным в судьбе завода.

За коренное обновление продукции заводчане взялись в первый же послевоенный год, когда производство было практически полностью переориентировано. Уже к 1 мая было выпущено более 6 тыс. массовых репродукторов «Рекорд» магнитоэлектрической системы. Это был реальный переход предприятия на мирные рельсы.

Автор: Нина Губская

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

65 − 61 =