Сплоченные томичи никогда не падали духом

Планета в 2020 году словно на войне. Никакие другие новости не обсуждаются ныне в мире так глобально, как пандемия коронавируса. Каждый день начинается со сводок об уровне заболеваемости, о трудностях изоляции, с тревог от увеличения количества инфицированных во второй волне (а вдруг и я?!). Моральная и физическая усталость врачей, неразбериха в организации лечения, слабая надежда на скорое избавление от напасти. Эпидемия, словно безжалостное зло, атакует людей во всех смыслах, ограничивая нашу привычную свободу, лишая былых мирных радостей. Люди устали бояться, но, когда придет победа над страшным врагом, никому не известно.

Невольно напрашивается аналогия с событиями Великой Отечественной войны, с запредельными моральными и материальными испытаниями, проверкой на человеческую прочность. И если мы учимся у истории, то такие уроки важны и для дня сегодняшнего.

О том, как томичи, мобилизуясь, преодолевали небывалые трудности в трагические месяцы войны, – в материале «ТН».

На грани большой беды

Лето 1942 года было особенно тревожным. Публицисты уже после войны напишут, что если 1941 год был трагедией для страны, то следующий, 1942-й, был как никогда близок к катастрофе и поражению. К лету этого года было уже более 4 млн безвозвратных потерь.

Контрнаступление под Моск­вой закончилось в начале января 1942 года. Последовавшее затем временное затишье на фронтах было тревожным и не вселяло уверенности в скорое окончание войны. Так и произошло. Стратегические просчеты с весенне-летней кампанией и недооценка намерений противника в первой половине 1942 года привели к провалу обороны. В результате неудачной Керченской операции пал Севастополь. Также провалились попытка деблокады Ленинграда и Харьковская наступательная операция. Армия отступала. К лету 1942-го судьба страны была на волоске. После потери Крыма, Донбасса, части Кубани и Ставрополья развернулась беспримерная битва за Кавказ и Сталинград. Положение советских войск было тяжелейшим.

Томск, оставаясь в глубоком тылу, из всех своих скудных мыслимых и немыслимых возможностей решал две задачи: эффективно работать для фронта и поддерживать внутреннее функционирование всех служб и организаций, в конечном итоге тоже направленное на обеспечение нужд обороны. И конечно, как сверхзадача – помогать населению справляться с бедой.

Убеждать жить и работать измученных войной людей было непросто, особенно когда томичи узнали, что в ряде операций по деблокированию Ленинградской блокады у Мясного Бора была окружена 2-я ударная армия. В том числе два полка 366-й дивизии, состоявшей из томичей. Сибиряки с боями вышли из окружения, потеряв значительную часть личного состава и командира – полковника Буланова. В том кольце полегли тысячи томичей – родных, друзей, соседей, студентов с курса. В окружении под станцией Касторной оказалась 284-я стрелковая дивизия (будущая 79-я гвардейская) из призывников Томска и районов. Несмотря на большие потери, недостаток в боеприпасах и питании, в ночь с 6 на 7 июля дивизия пошла на прорыв и вырвалась из окружения.

Чем ответил Томск на тяжелые события? Мобилизацией духа, концентрацией сил.

Впервые с начала войны воззвания городских властей стали предельно жестки: «…В связи с исключительной опасностью, создавшейся на фронтах, объявить оставшиеся дни августа днями величайшего напряжения сил для организации помощи фронту и выпуска сверхплановой продукции…»

Плечом к плечу

Народ собрался в кулак. Это в России всегда умели. Слезами горю не поможешь. Фронт ждал помощи.

С июля в городе началось формирование нового томского полка 1-й сибирской добровольческой дивизии им. Сталина. Начали энергично – многочисленными митингами, лозунгами, соцсоревнованием в поддержку, но далее дело застопорилось, пришлось объявить строгую разнарядку. Струсили? Нет. Взмолились директора оборонных заводов: кто будет работать у станков? Но война требовала резервов, и тридцати крупнейшим организациям города было приказано в течение суток подобрать людей для полка. Швейная фабрика – одного человека, ТГУ – четырех, а заводы, такие как подшипниковый или «Фрезер», – от 10 до 15 бойцов. В середине октября 1942 года дивизия отправилась на фронт как 150-я стрелковая, ставшая затем 22-й гвардейской.

Кроме массового выпуска вооружений, боеприпасов, постоянно шел сбор посылок для фронта, денег и ценностей в Фонд обороны. Сейчас этот посыл души назвали бы волонтерским движением. Для ремонта обмундирования РККА городские артели бесплатно сушили и чинили полушубки, комсомольцы собирали у населения старые пимы, чуни и войлок в качестве починочного материала для зимней формы сибирских дивизий, а инвалиды от собеса подшивали валенки.

Целевым образом томские организации шефствовали над воинскими соединениями (как бы сегодня помогло такое шефство над ковидными госпиталями!). Помогали безвозмездно: поставляли хозяйственный инвентарь, установили телефонную связь, привозили газеты, бумагу, теплые вещи, показывали кино, формировали библиотеку.

Стратегический продукт

Особую радость томичей о присвоении бывшей 366-й томской дивизии звания 19-й гвардейской решено было подкрепить подарками. Вместе с письмами-наказами от горожан – кисеты, платки, мундштуки, носки и варежки, а командирам – именные бинокли (благо в Томске их и изготавливали). Для новой гвардейской дивизии сшили Красное знамя и приложили, ко всему прочему, спиртное, местную снедь и даже шоколад. Груз, поместившийся в трех вагонах, отправили в действующую армию. Помимо этих подарков, членам семей томичей-фронтовиков помогли с ремонтом жилья и топливом. Для блокадного Ленинграда решено было послать… табак. В решении гор­исполкома это звучало так: «Обязать управляющего Томской базы «Главтабак» тов. Тарасова отпустить из имеющихся запасов один вагон махорки». Сырье было свое: очень многие колхозы выращивали табак для фронта, и в значительных количествах.

Знамя за «оборонку»

То, что Томск справился со сложнейшей задачей приема десятков промышленных предприятий, отметили в ноябре 1942 года на пятом слете стахановцев военного времени. Было объявлено, что все предприятия города перевыполнили установленный государственный план по выпуску продукции, и в результате Томск стал победителем среди городов Новосибирской области. Тому подтверждение – переходящее Красное знамя. По крупным предприятиям лучшими стали лесоперевалочный комбинат, завод «Фрезер», фабрика «СПАР», «карандашка», хлебокомбинат, а вот среди районов сильнейшим оказался Кировский.

Война слезам не верит

В конце 1942 – начале 1943 года городские проблемы с водоснабжением, электроэнергией, санитарией, обеспечением продовольствием и воз других не снизились, тем не менее стали вполне управляемыми. Психологическое напряжение стало спадать, иммунитет к человеческим страхам креп.

Властям удалось систематизировать пищевое снабжение, работу столовых. К ним гарантированно были прикреплены десятки тысяч человек: 10 тыс. студентов, 20 тыс. рабочих, 900 научных работников (была даже профессорская столовая), 1 500 детей, столько же эвакуированных и… всего 50 человек партактива. Чтобы как-то поддержать уязвимые слои населения, особенно студентов и учащихся, их прикрепили к столовым при вузах. В меню, составленном на 10 дней, предусматривалось ежедневно два первых и три вторых овощных блюда.

Удалось наладить работу фонда картофеля и овощей для эвакуированных ленинградцев, комитетов помощи детям фронтовиков для обеспечения их обувью, одеждой, питанием и учебниками. Все чаще распоряжения властей имели конкретный характер: «Обязать горторготдел, пошивочную мастерскую № 8, артель «Единение», мастерскую «Ателье мод» сшить семьям фронтовиков верхней теплой одежды для взрослых 150 штук и для детей 300 штук или просить обком ВКП(б) выделить для города Томска 15 тыс. метров материала».

При этом не забывали про сложнейшую проблему работы школ и садов – ремонт, электричество, дрова (во всех районах топлива смогли заготовить лишь треть необходимого), кад­ры. И, что невероятно и удивительно, заставить руководителей предприятий освободить работающих у них школьников-десятиклассников, как, впрочем, и создать условия для учебы работающим студентам. Кстати, уже в следующем году удалось запретить выводить студентов на работы во время каникул.

Эта видимая всем забота добавляла сил. Не пропадем! Выдержим и победим! От каждого человека зависело благополучие всех. Паники и малодушия стало меньше, а ведь еще недавно люди боялись, что Томск начнут бомбить японцы. По городу стали ходить слухи, что в лабораториях томские ученые успешно работают, согласно секретной теории академика Иоффе, над механизмом телепортации (миг – и наши бойцы окажутся в кабинете Гитлера). И всё, войне конец.

На одном из последних заседаний года руководители города рассматривали очень серьезный вопрос… об оформлении проспекта Ленина. Предлагалось по эскизам от Союза художников оформить здания театра, музея, трибуну на площади, кинотеатра им. Горького. «Томторг» напрягли изыскать 400 метров красного материала и столько же холста, добавив от своих щедрот красок и четыре кубометра реек.

На Волге в конце 1942 года разворачивалось грандиозное сражение с участием томичей. Битва под Сталинградом становилась переломной в войне. Тыловой фронтовой Томск боролся: выпускал продукцию для армии, строил, учился, недоедал, недосыпал, испытывая нехватку всего необходимого, но не унывал, не скатывался в панику, а верил в счастливое окончание невзгод. И это не просто слова: в самом начале 1943 года городские власти всерьез задумались о создании в Томске филармонии…

Автор: Анатолий Алексеев

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

13 + = 22