В роли комиссара особого отдела, сопровождавшего «Красный обоз», журналист газеты «Районные вести» (с. Кривошеино) Олег Панов

Раннее утро 22 июня 2020-го… Стрелки на часах подбираются к шести… 79 лет назад уже два часа, как шла Великая Отечественная. Уже два часа, как был ранен младший командир Красной армии Константин Долженков. Пуля, посланная из фашистского автомата (раньше фашистов он видел только на плакатах, расклеенных в военном городке, что под Гродно), попала ему в живот (слава богу, не задела жизненно важных органов). Истекающий кровью, в полусознательном состоянии, он несколько дней лежал среди убитых однополчан…

Вечная рана

В который раз плачу над дневником отца – толстенной желтой тетрадью, которую он начал вести сразу после освобождения из Ивдельлага осенью 1953-го, где осужденный по горько известной 58-й (политической) статье УК СССР должен был отсидеть 25 лет за измену Родине. Отца нет уже тридцать с лишним лет, а у меня в памяти отчаяние в его глазах, надрывные рассказы о зверствах войны, тяжелые воспоминания о лагерной жизни.

Но, как бы это нелепо, дико, абсурдно и парадоксально ни звучало, Великая Отечественная лично мне дала жизнь. Уже в конце июля 1941 года папа оказался в концентрационном лагере под Лейпцигом (Германия). Рану лечил листьями подорожника, который нечаянно разглядел возле одного из новых объектов. Подорожник очень быстро закончился. Рана с трудом затянулась, но ужасный шрам остался на всю жизнь. В детстве, когда всей семьей выбирались на речку или папа приходил из бани, я очень любила трогать этот шрам, похожий на солнышко, обрисовывала его лучики.

…Военнопленные строили еще несколько бараков, как потом выяснилось – для рабсилы, которую вот-вот должны были пригнать из Союза. В одной из партий в лагерь прибыла Ольга Рыбчинская – черноволосая и черноглазая хохлушка. Молодые люди, когда сталкивались в лагере, сначала только переглядывались, а потом и познакомиться удалось.

Ольга и Константин Долженковы, за два месяца до ареста (март 1950 года)

Родители рассказывали, что до осени 1941-го фашисты почти не лютовали. Когда в Германию уходили первые эшелоны с рабочей силой, людям даже позволялось брать с собой теплые вещи и какую-никакую еду. Дважды в сутки поезд останавливался в чистом поле, чтобы «пассажиры» справили нужду. Мамин товарняк с Украины до Германии шел почти три недели – постоянно пропускал военные эшелоны на восток. У нее, восемнадцатилетней девочки, созрел план вернуться домой, хотя подруги ее и отговаривали, ссылаясь на рассказы о сказочной жизни за границей. На каком-то полустанке с головой нырнула в крапиву и валялась в ней минут пять, превозмогая жжение. А потом, уже в вагоне, ума хватило натереться солью. Уже через полчаса все ее тело полыхало алым цветом и пузырилось. Но среди сопровождающих эшелон был грамотный фельдшер. Ему взгляда хватило, чтобы понять – девчонка решила всех провести в надежде, что ее, как заразную, снимут с поезда и отправят домой, в Житомир…

Освободили моих родителей американцы 8 мая 1945 года. Два месяца пешком добирались они до Украины, до маминых родителей – отец-то детдомовский. Устроились на работу. Поженились. В 1947-м у них родился мой старший брат Анатолий, в 1949-м – сестра Надежда. А 9 мая 1950 года в разгар народного гулянья (!) в честь пятилетия Великой Победы в Городском парке Львова отца арестовали. Уже на следующий день суд приговорил его к 25 годам лишения свободы…

Из лагеря он вышел вскоре после смерти Сталина. Мама со старшими детьми приехала на Северный Урал, и семья навсегда осела в тысячах километрах от родных краев. В 1961-м, когда мне исполнился год, отца полностью реабилитировали. Он умудрился сделать приличную для советских времен карьеру. Аттестат о среднем образовании, а позднее и диплом об окончании лесотехникума он получал одновременно со своим старшим сыном. Закончил трудовой путь главным бухгалтером крупнейшего в свое время леспромхоза в объединении «Тюменьлеспром». Имел много трудовых наград, но особый трепет и волнение у отца вызывала скромная юбилейная медаль «В честь 25-летия Победы в Великой Отечественной войне». Она и у меня на самом почетном месте…

Этот памятник отстояли томские журналисты

Самокрутка для Утёсова

Ну и как, имея такую семейную историю, я могу относиться к Великой Отечественной? Для меня, как журналиста и главного редактора, все, что связано с этой темой, – организация и участие в автопробегах по местам боев томских дивизий и соединений, поддержка работы музеев и поисковых отрядов, шефство над ветеранами войны, – действительно имеет первостепенное значение. В этом году еженедельник «Томские новости» выходит под знаком Великой Победы. Ведем сразу несколько рубрик, посвященных этой сложной во всех смыслах теме. «Год памяти и славы» – в ней мы рассказываем обо всех 139 Героях Советского Союза, уроженцах региона. В живых не осталось ни одного из них, да и родственников их практически нет. В лучшем случае имеем мемориальную доску на школе, где учился герой, да наградной лист… Но материалы стремимся делать полноценные, интересные. Благо налажены крепкие связи с архивами своего и соседних регионов.

Еще одна рубрика – «Земля бое­вой и трудовой доблести» – посвящена подвигу томичей, ковавших победу в тылу, а это десятки историй заводов, госпиталей, культурных учреждений, эвакуированных в Томск. Крупнейшие из них – заводы «Электросила», «Фрезер», «Красный богатырь», московский ГПЗ-1… Каждый день из Томска на фронт уходили эшелоны с миноискателями, минами для «катюш», запалами для гранат, электродвигателями для танков и подводных лодок. Более 100 тысяч раненых прошли через наши госпитали. Из них больше половины после лечения вернулись в строй. Созданный на базе вузов города Томский комитет ученых разработал целую линейку противобактерийных и антивирусных препаратов, антисептические повязки с использованием дикоросов, мощнейшие по тем временам фитонциды на основе лука и чеснока. В Томске квартировали Белорусский драматический театр имени Янки Купалы, музей «Ясная Поляна», экспонаты музеев Пушкина, Толстого, Горького, севастопольская картинная галерея…

Галина Пашкова (с. Иштан): «В обозе все семейство – второклассница Злата, трехлетняя Тата и ее погодок брат Димка. А папа – пожарный, на службе»

После каждого выхода газеты с очередным рассказом о немыслимо оперативной и полноценной адаптации эвакуированных, о невероятной отдаче всех горожан на заводах, селян на полях и фермах телефон редакции буквально разрывается, электронка лопается от сообщений. Кто-то просит рассказать об огромных поставках табака на фронт, который выращивался даже на улицах города. Кто-то когда-то видел афишу выступления в Томске Леонида Утёсова и предлагает рассказать об этих гастролях. В результате исследования двух этих тем выяснилось, что после концерта Леонид Иосифович получил от благодарных томичей целый кулек сибирской махорки.

Всем миром мы пишем летопись о героических годах земли Томской. И в том, что 3 июля 2020 года Томску присвоено звание «Город трудовой доблести», есть и скромная заслуга сотрудников газеты «Томские новости».

Щуки по-прежнему ого-го какие! (с. Каргасок)

Золотые рыбы «Красного обоза»

Другой большой и, я считаю, уникальной темой года для «Томских новостей» стало освещение крупномасштабной межрегиональной акции «Красный обоз». Я не смогла поручить работу над этими репортажами никому – никогда бы себе не простила, что не оказалась в сердце этого события. Это эпохальный, знаковый проект, на мой взгляд, всероссийского масштаба. Да, пришлось помотаться по области. Пришлось отсутствовать дома практически все зимние выходные. Померзнуть-помокнуть. Даже немного поголодать. Но это того стоило!

Подробно о том, почему журналисты «ТН» заинтересовались акцией, о том, как она проходила и с какой целью была организована, я рассказала на страницах популярного журнала Союза журналистов России «Журналистика и медиарынок».

Точное авторство акции, как я ни пыталась, установить не удалось, хоть и придумана она была всего около года назад. По одной версии, это задумка культработников Кузбасса. По другой – томского краеведа, заслуженного работника культуры РФ Александра Дащенко, возглавляющего в Парабели (один из самых северных, речных районов Томской области) картинную галерею. Первые хотели организовать несколько поездок делегации кузбассовцев в северные районы Томской области и даже выиграли на эту цель президентский грант. А цель была благой – отблагодарить потомков рыбаков, 78 лет назад откликнувшихся на призыв горняков-металлургов помочь продуктами.

Зимой 1942 года соседи обратились к нарымчанам с просьбой досрочно выполнить годовые планы по вылову рыбы. Фронт задыхался от нехватки техники и снарядов. Донбасс оказался в глубокой оккупации. Вся надежда на добычу угля и производство стали была на Кузбасс. А шахтеров надо было кормить. Рыбаки дружно сказали «да!» и пообещали отправить соседям не менее 300 тонн свежей, соленой и копченой рыбы.

А Александр Дащенко пошел дальше – предложил провести реконструкцию всего, что было связано с красным обозом, с максимальным приближением к реальности. Администрация Томской области подключилась к реализации этой патриотичной идеи, оперативно и с готовностью приняла в реконструкции самое активное участие.

К мнению Александра Николае­вича в Томске прислушиваются все. Он один из авторов цикла мероприятий «Из глубины веков. С Нарымом связанные судьбы». Самое яркое событие в преддверии 75-летия Великой Победы, прошедшее по его инициативе, – дни памяти советской актрисы, театрального режиссера Ирины Мейерхольд и великого актера кино, народного артиста СССР Василия Меркурьева (его мы помним по фильмам «Небесный тихоход», «Повесть о настоящем человеке», «Летят журавли», «Сталинградская битва», «Золушка», «Отроки во Вселенной»). В 1942-м они были эвакуированы из Ленинграда в Сибирь и создали Нарымский окружной драматический театр, в труппу которого вошли актеры Томска, Новосибирска.

Юные корреспонденты даже гимнастерки примеряли (г. Томск)

Малой крови не бывает

– Поначалу мы действительно хотели в режиме документального кино провести эту крупно­масштабную акцию, которая должна была растянуться на 18 дней и пройти по территории как минимум девяти районов региона. Все должно было быть, как когда-то в реальности, – рассказывает заместитель губернатора Томской области Андрей Кнорр, – но быстро от этого отказались. В реконструкции предполагалось участие не меньше трех тысяч жителей области. Сколько бы производств встало, работа скольких бы учреждений была парализована больше чем на полмесяца! А учитывая, что в те времена тыл на равных с женщинами и стариками держался на подростках, то и занятия в старших классах пришлось бы затормозить – в «Красном обозе» было очень много детворы. К тому же надо было найти 2 100 подвод – именно столько в итоге прошло лошадей в обозе. Организовать стоянки, как это было зимой 1942-го: со столовыми, чайными, кинозалами, медицинскими и ветеринарными пунктами, складами овса.

Поэтому решили обойтись малой кровью – каждый из районов Нарымского (читай – рыбного) края проводил свою часть реконструкции, максимально приближенную к событиям 1942 года. Но это я только пишу – «малой кровью». На самом деле в каждом районе развернулась колоссальная работа по сбору информации об участниках обоза, обо всем происходящем тогда в районах. Мне очень легко было писать репортажи с этих реконструкций – обилию собранных исторических материалов, воспоминаний очевидцев, уникальных экспонатов может позавидовать самый профессиональный музей. Благодаря крепким связям с главами районов, сотрудниками администраций мы с фотокором оказались внутри истории – коротали время за разговорами за жизнь с реконструкторами: учителями, бухгалтерами, скотниками, пенсионерами, школьниками и студентами, распивали чаи между репетициями, кормили лошадей.

Мне даже пришлось помогать «директору» одного из импровизированных рыбных колхозов разбираться с гримом – на морозе у него ус отклеился. А другому, по сценарию только что вернувшемуся с фронта по ранению, бинтовать якобы простреленный глаз… Уже в третьей командировке мне нестерпимо захотелось раскопать одежду тетки из тех далеких 1940-х, чтобы стать равноправной участницей «Красного обоза». Все, что связано с поиском одежды для реконструкторов, реквизита, лошадей, вообще заслуживает отдельного рассказа. Что ни образ участника обоза – то целая история.

Митинг собрал все село (с. Подгорное)

Вирус памяти не помеха

20 марта по задумкам реконструкторов обоз должен был «прибыть» в Томск. Здесь планировалось кульминационное событие – митинг, концерт, множество экспозиций и проводы «Красного обоза» в Анжеро-Судженск, откуда подводы «разъехались» бы по городам Кузбасса. Соседи активно участвовали в каждом этапе реконструкции. Выступления агитбригады кузбассовцев в домах культуры принимались на ура. Делегация Кузбасса активно общалась с местными ветеранами, со школьниками. А какие познавательные и многогранные экспозиции о жизни шахтеров и металлургов разворачивали наши соседи в каждом районе! И все ждали знаковой вехи акции – пересечения границы между Томской и Кемеровской областями. Но пандемия и карантин испортили всё и вся. Сначала организаторы намеревались поставить красивую точку в реконструкции 9 мая, затем 22 июня… Сегодня планы пока расплывчаты.

Томский Союз журналистов в этом году выиграл грант администрации Томской области для некоммерческих организаций «Хорошо пишет не тот, кто хорошо пишет, а тот, кто хорошо думает» и львиную долю его посвятил работе с юнкорами и именно по теме Великой Победы. Мы запланировали три марш-броска по знаковым местам Томска, связанным с войной. По итогам каждого талантливая молодежь должна была написать эссе «Вой­на в судьбе моей семьи, моих соседей, моих земляков». Предполагался конкурс творческих работ с призами и большим количеством интересных моментов при подведении итогов. Но по всё тем же печальным причинам удалось пока провести только один марш-бросок. На целый день мы погрузили юных журналистов в жизнь Томска 1940-х годов. Ребята побывали в уникальном школьном музее 166-й стрелковой и 179-й гвардейской дивизий, в музее эвакуированных заводов, расположившихся в Ленинском районе Томска.

Второй марш-бросок будет связан с историей памятников, посвященных Великой Отечественной войне. Памятник девушке, ждущей своего любимого с фронта; памятник труженикам тыла, памятник уроженцу Томской области первому коменданту Рейхстага Герою Советского Союза Федору Зинченко; памятник уходящим на фронт профессорам и студентам Томского медицинского института; памятник воину-освободителю в Сквере памяти… Последний в этом списке – особенный для томского Союза журналистов. В свое время этот памятник стоял на территории Государственного подшипникового завода, того самого, эвакуированного из Москвы. В известные непростые для российской экономики времена завод умер, его территория была продана с молотка, а памятник новые хозяева решили выбросить на свалку. Какой же шум поднял местный Союз журналистов! И теперь этот пусть неброский, но очень значимый для тысяч томичей памятник занимает в городе достойное место и у его подножия всегда лежат живые цветы.

Заключительный марш-бросок мы планировали провести во время финиша «Красного обоза». Ребята должны были принять участие во всех мероприятиях акции. Пока не судьба. Но мы ждем окончания пандемии, снятия карантина. Вирусы – вирусами, они приходят и уходят. А события 1941–1945 годов с нами навсегда. Как навсегда в моей памяти, в моем сердце останется красивая, горькая, счастливая, облитая слезами, но вытерпевшая всё любовь моих родителей. И я очень постараюсь, чтобы мои внуки и правнуки, внуки и правнуки моих брата и сестры помнили об этой любви, рожденной войной и не сломленной ею.

Автор: Вера Долженкова
Фото: Евгений Тамбовцев

ХРОНИКА «КРАСНОГО ОБОЗА»

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

87 − 81 =