Наталья Корлякова: «Если тебе плохо, сходи в театр. Лучше, конечно, не станет…»

Статей на сайте: 16652

С актерами томской драмы на репетиции спектакля «Снежная королева»

Наталья Корлякова уходит из Северского театра для детей и юношества!

Эта новость четыре года назад взорвала местные газеты и новостные порталы. Та самая Корлякова, театр которой забирал все главные премии областного фестиваля «Маска», участвовал в Днях культуры Томской области в Москве и вообще стал брендом региона. Версии ухода Натальи Григорьевны озвучивались разные. В том числе ее конфликт с директором театра. Что бы ни было истинной причиной, но Наталья Корлякова пропала с радаров.

С июля 2015 года она – художественный руководитель Омского городского драматического театра «Студия» Любови Ермолаевой. Творческая жизнь там бурлит. За четыре сезона под руководством Натальи Григорьевны репертуар театра пополнили 20 новых спектаклей, поставленных самой Корляковой и приглашенными режиссерами. «Студия» приняла участие в семи театральных фестивалях международного и всероссийского уровня. Фестивальные спектакли неоднократно отмечались различными призами и наградами. В декабре 2017 года на базе омского театра прошел Всероссийский фестиваль-лаборатория «Школа Леонида Хейфеца». При этом Наталья Григорьевна не теряет контакта с томскими театрами.

В декабре Корлякова приехала в театр драмы на постановку. Новогодняя сказка «Снежная королева» – второй ее спектакль на этой сцене после отъезда в Омск. В разговоре между репетициями Наталья Григорьевна рассказала «ТН» о том, жалела ли она о своем решении уехать из Томска, как сейчас строит свой новый театр-дом, когда можно все, что хочется.

«Я уходила в никуда»

– Наталья Григорьевна, почему именно Омск стал вашим новым местом для жизни и творчества?

– Никогда нельзя сказать наверняка, какой режиссер в каком театре окажется. Многое в театральном мире строится на личных контактах. Будучи художественным руководителем городского драматического театра «Студия» Любови Ермолаевой, я тоже приглашаю на постановку знакомых мне режиссеров. Тех, с кем я когда-то или работала, или училась, или видела где-то их спектакли, и они показались мне любопытными. А брать кота в мешке… Не каждый театр пойдет на такие эксперименты. Когда Любовь Иосифовна возглавляла «Студию», я по ее приглашению в разное время поставила там четыре спектакля. У нас сложились хорошие отношения с труппой. После смерти Любови Иосифовны театр полтора года оставался без художественного руководителя. Когда случилась эта ситуация в Северске и я осталась не у дел, омские власти предложили мне возглавить «Студию». Главным образом потому, что я была не чужим человеком для этого театра.

– Возникшее предложение как-то повлияло на ваше решение расстаться с северским театром?

– Нет. Я уволилась в январе, а приглашение поступило только через месяц. Так звезды сошлись. Однажды Любовь Иосифовна сказала мне: «Когда я уйду, Наташка, ты возьмешь мой театр». «Здрасьте, – говорю, – Любовь Иосифовна, зачем это я ваш театр возьму, когда у меня свой есть». Похохотали и забыли. А в итоге все сложилось так, как сложилось. Мне кажется, многое в наших судьбах прописано заранее.

– Еще какие-то варианты помимо Омска у вас были?

– Никаких! Полный вакуум. Я уходила в никуда. Ездить на постановки в разные театры я могу всегда. Слава богу, предложения были и остаются. Но это все равно разовые истории. Сегодня они есть, а завтра – нет. Оставшись в одночасье без театра и постоянной работы, я подумала: «Ну что ж, буду цветы выращивать». Не получилось, как видите, с цветами (улыбается).

– Сегодня, когда страсти улеглись и было время отрефлексировать случившееся, каким можете назвать решение расстаться с Северском?

– Наверное, это все-таки правильный и закономерный шаг. Наверное, нельзя так долго сидеть на одном месте. Я ушла в январе, а в июне исполнилось бы 25 лет, как я руководила Северским театром для детей и юношества. Это мой дом, который я любила и без которого боялась представить свою жизнь. Без ложной скромности скажу: я вырастила очень сильную труппу. На какой бы фестиваль мы ни вывозили спектакли, всегда в наш адрес звучали слова: «мощная команда», «мощная актерская школа».

Сейчас у северского театра новый художественный руководитель – Александр Загораев. Каждый новый режиссер создает свой театр. Я желаю ему удачи на этом пути.

– У вас осталась досада из-за того, что не удалось разрулить каким-то образом ситуацию и найти взаимопонимание с руководством театра?

– Не буду лукавить и говорить, что мне наплевать. Конечно же, мне не все равно. Отработав в театре 25 лет, я обратилась к властям Северска и к директору театра с просьбой ввести в театре институт художественного руководства. Я посчитала, что имею полное творческое и моральное право продолжать работать в этом театре в должности художественного руководителя. Но мне было в этом отказано. Тем более странно, что последующие режиссеры в северском театре, имели и имеют статус художественного руководителя. Значит, дело не в этом? Значит, кому-то надо было, чтобы я ушла из своего театра? Говорить об интригах и происках не хочу. Они, наверное, были, но разбираться в этом нет никакого желания. Я поняла, что не хочу воевать, что-то кому-то доказывать, тратить на это время и силы. Я хочу ставить спектакли и делать хороший театр. Есть отличная фраза: «История все расставит по своим местам». Написала заявление об уходе, мне его подписали, собрала вещи и спокойно ушла.

Клиническая смерть отменяется

– Допускаете мысль, что когда-нибудь вернетесь в Северск?

– Работать – нет, жить – да. И, возможно, очень скоро. За четыре сезона в омском театре у меня появилась своя актерская команда. Мы ездим на фестивали, мои артисты берут главные награды. В Омске у меня все хорошо. Кроме одного – очень скучаю по Томску и Северску. Дома мне комфортнее с человеческой точки зрения. А это перевешивает все. Как бы ни было жаль расставаться с омским театром, этот момент неизбежен. К тому же есть кое-какие творческие планы, связанные с Томском.

– Многие скептики говорят, что «Томск нынче не тот, и похвастаться театрам нечем…»

– Я бы не была так категорична. У каждого театра свой жизненный цикл. Он рождается, развивается, стареет, умирает. Когда театр находится на грани умирания, обязательно должно произойти вливание новых артистов в труппу. Или должен появиться новый главный режиссер. С его приходом у театра начинается новая жизнь.

Я искренне рада за томский ТЮЗ, который зажил насыщенной интересной жизнью. У них все время новые проекты, к ним приезжают разные режиссеры и художники. А были периоды такой клинической смерти, что впору театр закрывать. С новым директором, Владимиром Казаченко, он снова задышал. Хорошо идут дела у «Скомороха». Главный режиссер Сергей Иванников ставит спектакли, которые получают признание на уровне «Золотой маски». И труппу постоянно пополняют молодые интересные ребята. В томской драме тоже появился новый главный режиссер. Дай бог и здесь состоятся новые театральные открытия.

Так что все разговоры про «театры, которые испортились» – обычное брюзжание. Идет живой процесс. Какие-то постановки выстреливают, какие-то принимаются публикой прохладнее. Это нормально. Обязательно, хотя бы раз в сезон, должны появляться знаковые спектакли, претендующие на акт искусства. Остальные пусть будут просто хорошие, крепкие постановки.

– Сегодня все меньше людей читают книги. По вашим ощущениям, это как-то сказывается на восприятии публики?

– Скорее, сказывается на ее вкусах. Есть очевидная тенденция, которая меня лично напрягает, – на развлекательные спектакли спрос больше. Хотя… Сразу вспоминается пословица: на зеркало нечего пенять, коли рожа крива. Публика ни при чем, все от театра зависит. Если спектакль становится событием, если на сцену выходят интеллектуальные актеры, которым есть о чем сказать со сцены зрителям, такой театр всегда будет интересен и востребован. Может, я рассуждаю как сноб, но театр – это всегда или исповедь, или проповедь. Треть­его не дано. Человек приходит в зрительный зал для того, чтобы получить ответы на какие-то свои внутренние вопросы. Или за тем, чтобы посмотреть, какими страстями живут люди, и примерить то, что с ними происходит, на себя. Но и жанр комедии в театре необходим. Такие спектакли дают зрителям возможность отдохнуть, похохотать и набраться положительных эмоций. Другое дело, что они не должны составлять основу репертуара.

Опять же комедия комедии рознь. В Северске 15 лет с успехом шел «Недоросль». Мы побеждали с этим спектаклем на многих фестивалях. Театральные критики говорили: «Мы лучшего «Недоросля» не видели». Дети после спектакля бежали в библиотеку. Представляю, как они разочаровывались: читать Фонвизина очень скучно (смеется). А еще в северском театре в разное время шли «Человек и джентльмен» итальянского автора Эдуардо де Филиппо, «Самоубийца» Эрдмана, «Последняя жертва» Островского. Все три – комедии, в них очень много юмора. Но это достойный драматургический материал.

– Нет опасений, что в условиях финансовой нестабильности и общих тревожных настроений люди меньше будут ходить в театр?

– У меня, наоборот, ощущение, что люди в этих условиях повернулись в сторону театра. Смотреть телевизор уже невозможно: какой канал ни включишь, везде скандалы, сплетни, расследования, выпуски новостей, которые не внушают оптимизма, однообразные сериалы, бесконечные политические ток-шоу… Если потреблять это регулярно и в больших дозах, до нервного срыва недалеко. Люди устали, им хочется хоть как-то от всего этого отвлечься. Есть хорошая фраза: «Если тебе очень плохо, сходи в театр. Лучше не станет, но хоть в театр сходишь» (улыбается). У нас в Омске все спектакли идут с аншлагами. Я повторюсь: зритель вернулся в театр. Парадокс.

С актрисой томского тетра драмы Олесей Казанцевой

«Истерия, и ничего больше»

– Сейчас с экранов телевизора мы все чаще слышим про артистов не в связи с успешными киноработами или театральными ролями, а по случаю их разводов и прочих скандалов. Это новые вынужденные правила игры: хочешь аншлаги на спектаклях – умей привлечь публику?

– Театр должен привлекать к себе внимание все-таки другими способами. Ходит сейчас такая шутка: с каждым годом артисты играют все лучше и лучше… в советских фильмах (улыбается). Это я про уровень профессионализма. Вот о чем надо думать актерам. А по поводу их хождения по всевозможным ток-шоу… Если ты идешь на телевидение, где тебя раздевают до нижнего белья и на всю Россию-матушку начинают обсуждать, когда ты, с кем и в какой позе, конечно, получаешь за это определенный гонорар. Тут все зависит от морально-этических принципов человека. Кто-то будет последнюю черствую корку хлеба жевать, но не пойдет продаваться.

– Много споров вызывает тот факт, что сегодня известные артисты и режиссеры открыто выражают свои политические взгляды…

– Ни один человек сегодня не может оставаться вне политики. У каждого из нас есть своя позиция и своя точка зрения на происходящие в стране и в мире события. Это хорошо и правильно: человек должен оставаться живым, трепетным, неравнодушным. Но театр не должен заниматься политикой. Его задача – заниматься жизнью человеческого духа. Спектакль обязан вызывать у зрителей сопереживание, сострадание и сочувствие. Конечно, театр – это всегда эксперимент. Появляются новые технологии, компьютерная графика, сумасшедшие технологические решения сценического пространства. Но если при этом на сцене не будет живого актера и рассказанной им истории, волнующей зрителя, то все технические навороты не имеют никакого смысла. Зритель ходит в театр смотреть на актерские индивидуальности.

– Еще одна тенденция нашего времени: попытки активистов запретить тот или иной спектакль, который «развращает», «подрывает основы», «оскорб­ляет чувства». Они не преувеличивают влияние театра на умы людей?

– Конечно, преувеличивают. Когда кто-то говорит: «Я хочу поставить спектакль/снять фильм, который изменит мир», у меня это ничего, кроме улыбки, не вызывает. Ни один театр, каким бы мощным и правдивым он ни был, не в состоянии это сделать. Но если после спектакля хотя бы один человек о чем-то задумался, уже большое достижение. Так что истерия и требования запретить спектакль, потому что он плохо на кого-то повлияет, глупость невозможная. Те, кто разворачивает подобную борьбу с театрами, те же экстремисты, фанатики. Не нужно ничего запрещать на сцене. Кроме нескольких вещей: экстремизма, пропаганды наркотиков, секса, терроризма, насилия и национальной розни. Все остальное – можно.

«А с героями нынче напряженка»

– В последнее время с завидной регулярностью возникают разговоры о возвращении цензуры и худсоветов. Возможен такой «ренессанс», по вашим ощущениям?

– Цензура в том виде, в каком она была в советские времена, не вернется никогда. Этого просто никто не позволит и не допустит. Но хочется верить, что каждый художник обладает внутренней цензурой и не станет на сцене культивировать те понятия, о которых я уже говорила. Я уверена, что художественный уровень спектакля полностью зависит от интеллектуального уровня и вкуса режиссера.

– За кем из известных артистов вам интересно наблюдать?

– В основном это театральные актеры, которые в том числе снимаются в кино. Владимир Машков, Олег Меньшиков, Сергей Маковецкий, Ксения Раппопорт. Очень люблю Викторию Исакову. Восхищаюсь работами современных театральных режиссеров Римаса Туминаса, Сергея Женовача. А вообще что-то забросила я совсем российский кинематограф… Не скажу, что разочаровалась. Просто времени не хватает. Вот недавно посмотрела фильм 1963 года «Женщина в песках» по роману японского писателя и драматурга Кобо Абэ. Испытала настоящее потрясение. Такое же чувство у меня вызвал фильм Павла Лунгина «Остров».

– Какого героя, на ваш взгляд, не хватает сейчас на сцене и кино­экране?

– Сегодня с героями вообще напряженка. Нет их сейчас. Разве что антигерои… Хочется сказать, что не хватает романтического героя. Но наверняка услышу в ответ, что это нафталин. Хотя недавно я поставила в Омске спектакль «Принцесса Кру» по роману английской писательницы XIX века Фрэнсис Бернетт. Очень романтическая история про любовь. Что вы думаете? Подростки идут на спектакль! Причем это не походы в театр из-под палки всем классом. Ребята сами прибегают в кассу: «Когда «Принцесса Кру» будет?» Современные молодые люди хотят взаимопонимания, тепла, хотят любить и быть любимыми. Пусть они сидят в айфонах и мыслят по-другому, чем мы. Но все равно эти ребята сохраняют внутри стремление к светлым, добрым чувствам. Меня радует, что эта история помогает сохранить романтизм человеческих отношений, которые бесследно уходят из нашей жизни. Пусть хотя бы в моем театре будет маленький оплот романтизма и счастья.

– Нынешний год объявлен Годом театра. Ждете каких-то перемен?

– Очень боюсь этого года, если честно. Когда объявлялся Год литературы, закрывались биб­лиотеки. Когда Год культуры – сельские ДК. Парадоксальная ситуация, но она происходит. Потому от Года театра космических ожиданий нет. Надо просто спокойно жить, работать, честно делать свое дело. И ничего особенно не ждать. Чтобы потом не разочаровываться, если вдруг не случится. Я – фаталист. Если что-то должно прийти в твою жизнь – оно обязательно придет.

 

СПРАВКА «ТН»

Наталья Корлякова родилась в городе Таре Омской области. Окончила Санкт-Петербургский государственный институт культуры и искусств; высшие режиссерские курсы ГИТИСа; региональную режиссерскую лабораторию под руководством профессора Высшего теат­рального училища им. Щукина заслуженного деятеля искусств РСФСР Альберта Бурова. Участвовала в режиссерской лаборатории под руководством театрального режиссера народного артиста РФ Леонида Хейфеца.

С 1990 года была главным режиссером Северского театра для детей и юношества. Поставила более 60 спектаклей. Среди них – «Солдат Иван Чонкин» В. Войновича, «Маленькие трагедии» А. Пушкина, «Тиль» Г. Горина, «Трамвай «Желание» Т. Уильямса, «Завтра была война» Б. Васильева, «Ромео и Джульетта» У. Шекспира, «Вишневый сад» А. Чехова и другие.

Заслуженный деятель искусств РФ.

Автор: Елена Маркина
Фото: Евгений Тамбовцев

RSS статьи.  Cсылка на статью: 
Теги:
Вы можете пропустить до конца и оставить ответ. Pinging в настоящее время не допускается.

Модератор сайта оставляет за собой право удалять высказывания, нарушающие правила корректного общения и ведения дискуссий..

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

21 − = 11