Во вторник за круглым столом в каминном зале Дома ученых прошло обсуждение итогов мониторинга системы медицинского обеспечения в местах лишения свободы УФСИН по Томской области. Проект, проводившийся в рамках президентского гранта в течение года, завершается 30 ноября. Организаторами круглого стола выступили Томское областное отделение Общероссийской общественной организации «Российский Красный Крест» и Общественная наблюдательная комиссия Томской области. В заседании принимали участие представители УФСИН, ФКУЗ МСЧ-7О, уполномоченный по правам человека в Томской области, представители центра «Анти-СПИД» и общественных организаций.

 

 

Правая, левая где сторона? Злая вакцина

Уже в первом приближении выяснилось: не все собравшиеся смотрят на проблему в целом одинаково. Если, условно говоря, люди в погонах, в том числе руководство медсанчасти УФСИН, видят в основном позитивные изменения, произошедшие в пенитенциарной медицине в последние годы, «…сегодня мы оснащены не хуже среднестатистической районной больницы», а кадровый состав медиков, по их словам, отвечает самым высоким требованиям, то общественники исходят из того, что лечит не аппаратура, а врач. И дисциплина отнюдь не исчерпывается отсутствием прогулов и употреблением С2Н5ОН на рабочем месте. От милосердия медиков и доверия к ним порой зависит больше, чем от наличия в тюремной больнице УЗИ и томографов.

Но в чем стороны, безусловно, согласны, так это в реальности проблемы с ВИЧ-СПИДом, включая так называемое ВИЧ-диссидентство, то есть сознательный отказ от лечения. Впрочем, определение «сознательный» включает в себя много нюансов. Так, к числу «диссидентов» относят и тех, кто не верит в сам ВИЧ («придумали доктора»), в эффективность лечения («все равно помирать»), и даже убежденных в «карательной» функции вакцин – типа на самом деле они не больны, а применение ВААРТ-терапии, имеющей очень тяжелые побочные эффекты, – что-то вроде мер воспитательного воздействия со стороны администрации и зависимых от нее врачей (хотя де-юре МСЧ никак не подчинена тюремному начальству).

Другие такими высокими материями не заморачиваются – они просто не выдерживают воздействия высокоактивной антиретровирусной терапии (а побочка действительно ох как тяжела, особенно на начальных этапах) и потому посылают лечение вместе с докторами по известному всем адресу. Общественники склонны считать подобные настроения проявлением скорее недоверия к пенитенциарной медицине, чем дремучего невежества контингента. Медики в погонах, хотя и не говорят об этом прямо, убеждены, что лучше понимают своих подопечных и движущие ими мотивы. Вспоминается прошлогодний пример с онкобольным в операбельной стадии, категорически отказавшимся от операции, чтобы выйти на свободу «по диагнозу». А это означает «достигнуть терминальной стадии»…

 

 

ЦИФРА

717 человек, то есть 14% содержащихся в местах лишения свободы в Томской области, были охвачены мониторингом по президентскому гранту. Общее число «сидельцев», находящихся в СИЗО-1, СИЗО-2, ЛИУ-1, ИК-2, ИК-3, ИК-4, ВК-2,  колеблется в районе пяти тысяч: 4 875 человек на 01.01 2018 и 5 060 – годом ранее. То есть выборка вполне репрезентативна.

 

Мерзавцы с диагнозом. В тюрьму подонков?

Надо сказать, штатские врачи, которым нередко обещают «сдаться» после выхода на свободу заключенные (те же специалисты из центра «АНТИ-СПИД»), тоже не склонны слишком идеализировать своих подопечных. Хотя они еще по нашу сторону колючей проволоки. Так, рассказывая об эпидемиологической обстановке в Томской области, Татьяна Исмайлова, заведующая одноименным отделом Томского областного центра по профилактике и борьбе со СПИДом и другими инфекционными заболеваниями, объясняет увеличение числа социально адаптированных носителей ВИЧ-инфекции, в том числе растущий процент женщин, преступно (эпитет автора!) легкомысленным отношением к вирусоносительству со стороны мужчин. Даже зная, что заражены, они и не думают предупреждать об этом подруг и жен! Даже беременных, даже кормящих! Поневоле подумаешь: а не слишком ли гуманно в этом плане наше законодательство?

Впрочем, попадание за решетку не означает, как мы уже сказали выше, безусловного (и тем более принудительного) лечения. Взглянем беспристрастными глазами на статистику… и ужаснемся. Около 60% охваченных мониторингом заключенных и подследственных оказались заражены ВИЧ. Из них порядка 40% лечиться не желают. А ведь эти люди не останутся в колонии навечно (смертность в неволе не так уж высока, значительно ниже, чем на свободе, хотя любые сравнения некорректны, ведь стариков за решеткой немного). Они все вернутся к нам – туда, откуда и принесли ВИЧ-инфекцию. Ведь число заразившихся уже в колониях невелико в отличие от тех, кому роковой диагноз впервые был поставлен уже после ареста или даже осуждения. Это еще один повод задуматься. Точнее, даже два: об отсутствии в Томской области системы ресоциализации вчерашних заключенных (какой процент освободившихся реально дойдет до врача?) и подлинном количестве носителей, еще не попавших в сферу действия пенитенциарной медицины.

– Из опрошенных нами заключенных и подследственных только 147 узнали, что у них ВИЧ, на свободе, а 274 – уже в местах лишения свободы. Почти вдвое больше! Это очень тревожная цифра, говорящая о слабой вовлеченности населения в диагностику этого страшного заболевания, – говорит Иван Шевелев, председатель Общественной наблюдательной комиссии Томской области.

По данным, представленным Татьяной Исмайловой, на 1 но­ября 2018 года, в Томской области проживает 9 275 человек с ВИЧ. Только в этом году было зарегистрировано 1 208 новых случаев вирусоносительства. Встает вопрос: насколько эти цифры отражают реальное состояние дел? Самыми реалистичными можно назвать данные по детям, рожденным от инфицированных матерей, – таковых всего 1 200. За весь отслеживаемый период. Так как вне роддомов у нас появляется на свет ничтожно малое количество детей, эту цифру можно назвать точной. Настораживает другое: эпидемиологи фиксируют рост числа инфицированных по вертикали – то есть от матери к младенцу. Как и увеличение количества ВИЧ-инфекции у беременных. Дети тех самых отцов-мерзавцев, поленившихся надеть презерватив?

 

 

Чума двадцатого века в двадцать первом отменяется?

Возможно, таких и впрямь ничем не проймешь. И все же. На этом фоне во весь рост встает вопрос о чрезмерно скромной агитационной работе центра «АНТИ-СПИД» в последние годы. Может, раздача кондомов проституткам и другие спорные меры профилактики, которые широко применялись во времена, когда с ВИЧ у нас активно боролись «вражеские агенты», и не оправдывают себя, но на замену им ничего яркого и нестандартного не пришло. Более того, не только в зоне, но и в широких кругах законопо­слушного населения утвердилась мысль: не так уж страшен СПИД, как его малюют. А с ВИЧ вообще можно спокойно дожить до старости.

Вообще эта тема в последние годы ушла куда-то на периферию. Про ожирение и анорексию рассказывают гораздо чаще и подробнее. Что тогда говорить о гепатитах В и С, которые на зоне вообще считают нормальным (!) явлением. «Ну подумаешь, попью гепатопротекторы…» Притом что в тюрьме лечение бесплатное, а на воле оно стоит весьма серьезных денег. Для освободившихся и решивших всерьез заняться своим здоровьем (есть и такие) это открытие будет весьма неприятным. Ну а прочие… пойдут бездумно заражать всех вокруг.

Не хочется никого пугать. Но и позиция страуса далеко не самая надежная для профилактики как ВИЧ, так и вирусных гепатитов. Да, «чума» оказалась не такой страшной, как в Средневековье. И Эбола появилась, и птичий грипп. Но СПИДа это не отменяет.

Фото: Евгений Тамбовцев.

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

− 1 = 5