Музыкант Игорь Бутман об изоляции России, открытии «Академии джаза» и о том, почему музыкой нужно все-таки заниматься.

Последний раз Московский джазовый оркестр играл в Томске в далеком 2006 году. Нынешний приезд был посвящен 20-летию коллектива и прошел при поддержке проекта «Всероссийские филармонические сезоны». Это уникальная программа, благодаря которой слушатели всей России могут соприкоснуться с искусством выдающихся музыкантов. В рамках тура биг-бенд Игоря Бутмана отыграл в Красноярске и Новосибирске, а перед концертом в томском БКЗ маэстро провел небольшую пресс-конференцию, где ответил на самые волнующие журналистов вопросы о музыке, работе и политике.

– Игорь Михайлович, какую программу вы подготовили для томичей, какие композиции мы услышим?

– Мы привезли сегодня много разной и интересной музыки. Жалко, что нас ограничивает время. У нас замечательные солисты и много новых лиц по сравнению с тем, когда мы последний раз были в Томске. Какое-то время с нами уже работает вокалист и пианист Олег Аккуратов. Он споет классические и известные джазовые вещи современных музыкантов.

Мы сыграем несколько композиций из программы «120-летие со дня рождения», посвященной Дюку Эллингтону. Также будут произведения «Чик» Кории, русские народные песни в обработке, ну и, конечно, мои собственные композиции.

У нас большая программа, и, надеюсь, отведенного нам времени хватит, чтобы показать наши лучшие стороны и лучшие стороны джаза, которые существуют. Так что с нетерпением ждем нашего выхода на сцену, чтобы встретиться с замечательной публикой Томска. А из Томска уже через Москву в Иркутск.

– Когда вы едете в отпуск, вы стараетесь забывать о музыке, об оркестре? Только солнце и вода?

– Нет, конечно. Саксофон обязательно беру с собой и музыку беру, и слушаю, и думаю. Без музыки и без работы я практически не могу. Может быть, и хотел бы, но не получается.

Про творчество

– Скажите, ваш проект «Дуэт для голоса и саксофона» (Игорь Бутман и Михаил Козаков) – это сложные репетиции или больше импровизация?

– Этот проект был не такой сложный. Он был очень интересный. В нем было и знакомство с поэзией Бродского, и знакомство с еще одной гранью Михаила Михайловича Козакова. Сейчас у меня похожий проект по классическим произведениям Александра Сергеевича Пушкина «Евгений Онегин» с Алексеем Гуськовым. Называться он будет «Онегин блюз». Для меня не так сложно, как для того же Гуськова. Я же выполняю свою обычную работу. Он, правда, тоже выполняет свою обычную работу, но ему надо запомнить все эти произведения на память. А я свои произведения уже все запомнил.

– А что является вашей отправной точкой, из чего рождаются ваши проекты с коллегами и не только музыкантами?

– Иногда зарождают такие проекты просто личные симпатии. Интересно побыть вместе и просто пообщаться с тем же Михаилом Козаковым. Он кумир моего детства как актер и режиссер. Поэтому, когда Михаил Михайлович предложил сделать вот такой музыкальный спектакль, то почему бы и нет? Это просто здорово, и для меня было очень познавательно и интересно. Потом у нас были большие планы сделать фильм. Он хотел, чтобы я к нему написал музыку. Был спектакль, в котором мы играли даже квартетом, были гастроли по разным странам и России.

У меня есть много проектов с выдающимися академическими музыкантами. Тем же Юрием Башметом. С «Виртуозами Москвы» есть несколько концертов. Для меня это всё – знакомство с разной музыкой. Зацикливаясь на чем-то одном, мы можем не замечать чего-то прекрасного, того, что рядом. Может, нам времени не хватает или мы просто не думаем об этом. А тут слушаешь… раз – и знакомишься с прекрасным. И узнаешь, что это, оказывается, был Брамс, или Малер, или, на худой конец, Рахманинов, не говоря про Шопена. У тебя просто открываются глаза, уши и мозг.

Недавно познакомился с миром оперы. Никогда не был поклонником. А сейчас нравится. И слушаю, и запоминаю, и общаюсь с большими артистами, и просто интересуюсь. Это тоже большой пласт музыки, который может войти в мой словарный музыкальный запас. Для того, чтобы что-то новое представить зрителям, которые пришли меня слушать как джазмена.

Про будущее

– На ваш взгляд, возможна ли сегодня изоляция России? И если да, то с какой стороны будете вы?

– Ну, во‑первых, изоляции России не может быть никогда. А берег у меня один. С точки зрения того, что нас пытаются как-то изолировать или происходит что-то, что нам не нравится, – это придирки друг к другу. Новые политики, новые решения, новые веяния, новые доктрины. И если почитать историю, то во все времена были какие-то веяния и проблемы. Всё время какие-то споры и недомолвки.

Но наше дело – музыкантов – стараться играть как можно лучше. Тогда люди немножко расслабятся и увидят, что все их противоречия иногда и яйца выеденного не стоят.

– Вы поддержали проект «Уроки музыки». Почему? Что вас в нем заинтересовало?

– Сейчас я стал директором «Академии джаза». Это очень большая ответственность. Департамент культуры Москвы все-таки сделал так, чтобы мои мечты осуществились, причем неожиданно. Я даже думал, что все уже забыли о моей просьбе открыть академию, но нет! Сначала я хотел сделать название «Академия современной музыки», чтобы в нее мог входить и рок, и другие стили музыки. Но департамент не отказался от идеи «Академии джаза», и я им за это благодарен. Ведь джаз еще с советских времен является словом ну не ругательным, но каким-то странным.

Так вот, все знают фразу «сегодня ты играешь джаз, а завтра родину продашь». И это выражение не сходит с уст людей! Хотя родину продавали и спортсмены, и балерины, и музыканты симфонической музыки. Условно предавали, конечно, не во время войны. А к джазменам просто рифма неплохая прицепилась.

В общем, есть у слова «джаз» какое-то странное значение.

Кроме того, у нас в учреждениях культуры есть открытые еще в советское время эстрадно-джазовые отделения. Но они не называются джазовыми, они называются эстрадными, это сбивает людей с толку. А, например, классический музыкант, он на эстраде играет? Он играет популярную классическую музыку, но вся классическая музыка является примером для духовной жизни. Есть духовые концерты, а есть другие.

Поэтому джаз должен себя утвердить. Доказать, что это серьезная музыка, она в себя собирает огромное количество стилей, также как и академическая. Поэтому я очень рад, что у нас появилась академия. И мы сможем переименовать все эстрадно-джазовые отделения в джазовые. А эстрадные будем называть отделением популярной музыки.

– Набор в академию уже был?

– Да, уже два года люди учатся под моим руководством. А «Уроки музыки» важны еще и вот почему. Для меня важно, чтобы дети полюбили музыку, узнали о ней как можно больше, узнали о ней какие-то вещи, на которые можно не обращать внимания. Например, не обращать внимания на простую музыку. На тот же рэп и современные молодежные течения, которые в общем-то не дадут им ничего ни в каких планах. Это только временная увлеченность, но которая может стать и безвременной, к сожалению. Но мы можем на них повлиять, и тогда будут заполняться залы, люди будут стремиться к чему-то, у них будут более высокие планки по жизни, они будут хотеть чего-то добиться.

Мы можем ускорить этот эволюционный этап. Мы можем прийти к ним, вместе подумать, ответить на их вопросы. Это дети. И мы зачастую думаем о них хуже, чем они есть на самом деле. Но иногда они знают гораздо больше, чем знаем мы. Поэтому это тоже образовательный момент и для нас самих. Для кого мы играем? Что мы делаем? И можем ли мы эмоционально тронуть даже детей от 7 до 16–18 лет? Ведь со временем они станут хорошими специалистами, будут зарабатывать, строить экономику, все будут богатые и ходить на концерт. А мы будем получать деньги и покупать яхты (смеется).

Про музыкантов

– Вопросы от музыкантов города Томска. Насколько вам важно: каждый музыкант джаз-оркестра был солистом или все-таки лидер всегда один и остальные лишь ему помогают? Насколько современные оркестры должны быть универсальны?

– Давайте возьмем хороший симфонический оркестр. В принципе, музыканты проходят огромное количество конкурсов и тратят много времени, чтобы в этот оркестр попасть. Многие из них – лауреаты конкурсов. То есть они все могут быть солистами в своей музыке. Каждый из них может выступить со своим концертом. Они должны уметь играть в группе, подчиняться дирижеру. И это идеальный оркестр. И чем же отличается джаз-оркестр?

Что же это за джазовый музыкант, который не импровизирует? Да, есть люди, которые более оригинальны в своей импровизации, есть менее. Есть профессионалы, которые могут на любую последовательность гармонии сыграть хорошо. Кто-то может сыграть шедевр. Но если взять оркестр Дюка Эллингтона, то чем он славился, помимо Дюка Эллингтона? Великолепными солистами.

И я все время говорю музыкантам, чтобы они выписали гармоническую последовательность каждой пьесы. Чтобы в какой-то момент они могли сыграть соло. Потому что, как в хорошей команде хороший тренер, я вижу, когда музыкант играет с вдохновением.

А что касается стилей, то оркестр должен уметь играть всё. В старой музыке Нового Орлеана играли самые разные музыканты – и мексиканцы, и афроамериканцы, и кто хочешь. И там даже не всегда был прямой джазовый свинговый ритм. Так что в целом эти два вопроса можно свести к одному: «А надо ли музыканту заниматься?» Ответ один: «К сожалению, надо».

Автор: Максим Садченко
Фото: Владимир Бобрецов

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

14 − 4 =