Не так давно в Томске прошел сибирский тур Международного конкурса исполнителей русского романса «Романсиада». В числе почетных гостей мероприятия – тенор Сергей Абабкин, лауреат различных международных конкурсов и «Романсиады» 2011 года (первое место он разделил с финалистом шоу «Голос» Сергеем Волчковым), солист Гамбургской оперы.

Приезд в Томск для Сергея всегда радостное событие. Здесь он родился. Здесь случилась его первая «Романсиада», ставшая отправной точкой для его музыкальной карьеры. В интервью «ТН» томич, который сегодня покоряет сцены театров Германии и Италии, рассказал о том, чем русские артисты похожи на итальянских, есть ли конкуренция в оперном мире и почему иногда ему бывает жаль зарубежных режиссеров.

Золотая клетка отменяется

– Сергей, Томск так или иначе постоянно возникает в вашей жизни. Вы верите во все эти знаки судьбы, подсказки свыше, неслучайные случайности?

– Мне вообще все чаще кажется, что жизнь – череда сплошных совпадений. На них очень много завязано. Особенно в нашей артистической профессии. Да, частично успех зависит от твоих способностей, возможностей, работоспособности. Но лишь частично. На 50% его составляющая – это оказаться в нужное время в нужном месте с нужными людьми.

Так, например, получилось с моими зарубежными контрактами. После Красноярского колледжа искусств я продолжил обучение в Санкт-Петербургской государственной консерватории. На предпоследнем курсе принял участие в конкурсе вокального искусства, который проводила Ирина Богачева. Никаких призовых мест я тогда не взял. Но в жюри была подруга Ирины Петровны Констанце Кёнеман. Она оказалась менеджером Гамбургской оперы. И я ей, как выяснилось позже, понравился.

Прошло какое-то время, я уже и думать забыл о конкурсе, когда мне позвонила помощница Констанце. Пригласила на прослушивания в оперную студию Гамбурга. Съездил, показался, вернулся домой. А вскоре получил годовой контракт в оперной молодежной программе.

Или конкурс имени Анжело Лофорезе, после участия в котором меня пригласили на стажировку в Академию Ла Скала. Так что всё в нашей жизни случается для чего-то.

– Сегодня вы не связаны официальными узами ни с одним театром. Это принципиальная позиция?

– На данный момент – да. Работа, что называется, на стационаре, хороша. С одной стороны, это как минимум уверенность в завтрашнем дне. С другой стороны, это так скучно. Все у тебя вроде бы хорошо, стабильно, но лишних движений в сторону ты себе позволить не можешь. Такая золотая клетка получается.

Наверняка придет время, когда я захочу остановить свой «забег» и где-то осесть. Но это будет потом. Пока есть силы, возможности и желание попробовать себя в разных проектах, на разных площадках, нужно это делать.

У меня, кстати, нет цели сотрудничать исключительно с зарубежными театрами. Отечественные подмостки тоже не исключаю. Я русский человек, и мне ближе всего русская музыка. Хотя итальянскую и немецкую тоже очень люблю.

Ordnung есть Ordnung

– Вы говорили про работу по контракту. Зарубежные театры предпочитают не держать постоянную труппу, а набирать артистов под конкретные проекты?

– Репертуарные театры за границей, конечно, есть. В Германии их чуть больше, чем в Италии. Но все равно они не так распространены, как в нашей стране. В итальянских операх, например, есть свой хор, главный дирижер, оркестр. Солистов и режиссеров предпочитают приглашать под конкретный спектакль. Примерно по тому же принципу живут драматические театры. Такой, если хотите, театральный тренд.

Свой резон в таком положении вещей есть. Это здорово стимулирует артистов, заставляет их все время развиваться в профессии. Но в то же время подвешенное состояние, когда ты не знаешь, будет ли у тебя через год работа или нет, не всем нравится.

– Российские артисты часто получают приглашение за границу?

– Достаточно. Зарубежные постановщики очень любят работать с нашими ребятами. В любом театре, будь то Ла Скала, Гамбургская опера, Метрополитен-опера или небольшой театр провинциального городка, обязательно найдется хотя бы один русский вокалист. У российских артистов музыкального жанра мощная школа, это знают все. Мы славимся как одна из самых поющих наций. И настоящие таланты среди нашего брата встречаются чаще.

– Менталитет русских и европейских артистов сильно различается?

– С итальянцами мы очень похожи. Я бы даже сказал, что мы почти одна нация (смеется). Другое дело – коллеги из Германии. Есть в немецком языке слово Ordnung, что означает «порядок». Так вот у них Ordnung во всем. Главное для немцев – точность, пунктуальность, четкость выполнения поставленных задач. Итальянцы совсем другие, они по жизни расслаблены. Опоздание артистов на репетиции там в порядке вещей. И никто, надо заметить, нервничать по этому поводу не будет. Придет опоздавший, попьют все вместе кофе, и только потом – на сцену.

Мы, русские, где-то посередине. Все время стремимся к Западу, но восточная ментальность, которая тоже имеет место быть, не уступает. Потому мы не настолько свободные, как итальянцы. Но это и хорошо. Быть сильно расслабленным и плыть по течению тоже опасно. Надо балансировать.

– С какими стереотипами о русских артистах вы сталкивались в Европе?

– Исключительно с теми же, что закрепились за всеми русскими людьми и нашей страной в целом. Россия – это холодно. Что абсолютная правда. Кстати, именно по морозной сибирской зиме я больше всего скучаю в Европе. И, конечно, никуда не уйти от стереотипа о том, что все русские любят водку. Этот факт их просто в какой-то восторг приводит. Для иностранца выпить с настоящим русскими настоящей водки просто счастье какое-то (улыбается).

Да, еще Россия известна своей литературой. Многие иностранцы произведения русских классиков или читали, или хотят прочесть. Фамилия Пушкина, кстати, в тех кругах, где я общался, почему-то не звучала… А вот Льва Толстого и Набокова – да.

Волшебная флейта в мобильном приложении

– В Европе принято ходить в театры?

– Там это модно. Впрочем, как и в России. По крайней мере, в Москве и в Питере уж точно.

Если это интересная постановка и артисты хорошо исполняют свои партии, если продукт качественный, то любая публика в любом европейском городе ее примет и оценит. Если это что-то современное и модерновое, уже могут возникнуть вопросы. Сегодня режиссеры стараются внедрить в классические постановки новые современные мысли и веяния. В европейских спектаклях использование героями гаджетов – обычное дело. Мне, например, довелось участвовать в опере «Волшебная флейта» Моцарта, поставленной в городском стиле. Так вот там сюжет был завязан на мобильном приложении для романтических знакомств Tinder. Герой находит через него героиню, и начинается какая-то история.

Ход с осовремениванием, надо признать, рисковый. Если публика его не поняла и не приняла, вышедший на поклон режиссер будет освистан. В прямом смысле слова. Иногда режиссера, на которого все это прилюдно обрушивается, даже жалко становится.

– Конкуренция в оперном мире жесткая?

– Она, конечно, есть. Но не такая экстремальная, как, скажем, в балете. Градус закулисных страстей снижает тот факт, что назначениями (я бы даже сказал, продажей) вокалистов в театр занимаются агентства. Если ты понравился на прослушивании, за развитие твоей карьеры берется профессиональный агент. Он занимается твоим продвижением, ищет под тебя театры, проекты. Потом только сообщает, где ты будешь петь, что и за сколько. Сами артисты за место под солнцем по большому счету не борются. Потому и подсиживать коллегу смысла нет. Его, как и тебя самого, в этот театр и на эту роль привел агент.

Зайти, что называется, с вахты на прослушивание в театр тоже можно. Но такие самостоятельные вылазки – явление скорее редкое, чем частое.

«… и это честный обмен энергиями»

– Как вы оцениваете такую инициативу, как Год театра?

– Почему нет? Мне кажется, давно пора было обратить более пристальное внимание на театр. Он того заслуживает. В Европе есть немало частных инвесторов, меценатов, которые вкладывают деньги в театр. Отчасти это такое хобби богатых людей, их каприз. Они могут позволить себе отчисления театру, и они это делают. В России поддержкой и развитием учреждений культуры занимается в основном только государство.

– Зачем вообще в современном мире нужен театр?

– Потому что выходы в свет и просмотр спектаклей – это интересно. Не думаю, что сегодня театр по-прежнему является «кафедрой, с которой можно миру много сказать добра». Хотя постановки, заставляющие тебя остановиться в повседневной суете и задуматься о жизни, встречаются. Но по большей части театр – это все-таки классная, интересная форма досуга. Люди приходят в театр, чтобы там отдохнуть и насладиться хорошим зрелищем. А другие люди, по ту стороны рампы, делают все для того, чтобы это случилось. Получается такой честный обмен энергиями.

– Кто-то из известных артистов сказал, что в мире никогда не исчезнут две вещи – театр и спорт. Можете еще что-то к этому списку добавить?

– Я бы добавил кино. Просмотр спектакля, спортивных состязаний и фильмов заставляет зрителей подключаться к увиденному, заряжаться этой энергией, сопереживать. Живые эмоции – то, чего всем нам так не хватает в современной жизни.

Автор: Елена Маркина
Фото: Евгений Тамбовцев

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

67 + = 75