Сколько личных подсобных хозяйств в регионе может закрыться еще?

Если эту историю, вопреки логике, начать не с начала, а с конца, то вывод будет невеселым. Позволив разориться таким крестьянским хозяйствам, как хозяйство супругов Соломиных из села Гынгазово Шегарского района, горожанам мяса с рынка не видать. Мелкие крестьянские хозяйства загнутся, а мы и без того уже многим недоступное мясо будем вынуждены покупать втридорога. Но зато все правила будут соблюдены…

Сергей Соломин, муж ­Ирины Соломиной (именно она числится владелицей личного подсобного хозяйства), помимо того что является единственной рабочей силой в семье, еще и главный генератор идей и коммуникатор со средствами массовой информации. Он и обратился в редакцию «ТН» с просьбой помочь разобраться в странной схеме, придуманной государством. Теперь, чтобы продать тушу барана на рынке, животное надо обязательно везти на убойный пункт, там получить необходимую справку и только потом отправиться на базар. Своего убойного пункта в Гынгазове нет, ближайший находится в 30 километрах, и такая поездка обходится в копеечку, так что всякая выгода держать личное подсобное хозяйство отсутствует. Это окупается у тех, кто держит фермерское хозяйство, забивает сразу несколько животных, тем самым покрывая все расходы.

Отписками не удивишь

Письмо Соломиных мы опубликовали в газете и по просьбе автора направили в областную администрацию. Для верности он и сам отослал туда свое письмо. А спустя отведенный установленный Законом о СМИ срок получили ответ. Один – о том, что письмо направлено по назначению в департамент агропромышленного комплекса, другой – в департамент ветеринарии. Из департамента социально-экономического развития села никакой реакции так и не последовало, а ветеринарное ведомство ответило весьма лаконично. «Рассмотрев ваше обращение о специализированном убое сельскохозяйственных животных, сообщаем следующее. Требования к процессам получения неперерабатываемой пищевой продукции животного происхождения установлены Техническим регламентом Таможенного союза «О безопасности пищевой продукции», утвержденным решением комиссии Таможенного союза 9 декабря 2011 года. Ст. 19 гласит, что убой продуктивных животных производится в специально отведенных для этих целей местах, к убою допускаются здоровые животные. Изменение в нормативный акт вносится тем органом, который его принял. Администрация Томской области не имеет полномочий по внесению таких изменений».

И далее ведомство проинформировало нас о том, что на территории Шегарского района имеется три убойных пункта, услугами которых можно воспользоваться. Они расположены в селах Каргала, Баткат и Анастасьевка.

Собственно, другого ответа и не стоило ожидать. Более-менее продвинутые граждане, а также владельцы личных подсобных хозяйств (ЛПХ) и фермерских подсобных хозяйств (ФПХ) давно осведомлены и предупреждены, что мясо теперь можно реализовывать только при условии забоя в убойных цехах. Это не чья-то личная прихоть, а требование продовольственной безопасности. Россия вступила в Таможенный союз и теперь вынуждена подчиняться его правилам. Именно этим руководствовалось правительство страны, вводя единую систему контроля «Меркурий». В Томской области это правительственное решение выполняется, поэтому и были предусмотрены меры поддержки для строительства убойных пунктов. Они построены и действуют, правда, не в каждом селе и даже не в каждом районе. Но в этом и нет нужды.

Так чем же недоволен отдельно взятый владелец личного подсобного хозяйства? И почему все давно смирились с ситуацией, а он, «шебутной», все чего-то добивается. Чего же?

Публикуем фото заброшенного жилья, которое, на первый взгляд, никакого отношения к нашей теме не имеет. На деле – самое непосредственное. Это пустующая половина дома, в котором живут супруги Соломины. На этой половине полная разруха и запустение, хотя у этого жилья есть владелец – администрация Анастасьевского сельского поселения. И жилье это давно кому-то предоставлено, только там никто не живет. Здесь постоянно тусуются бомжи. Супруги Соломины куда только не обращаются, чтобы половинку за стенкой привели в порядок. Кипа бумаг… А решений так и нет. Вот вам и аналогия: есть хозяин – есть движение, жизнь. Нет хозяина – все приходит в упадок. Так, может, хозяев надо поберечь и прислушаться к ним? Иначе сколько еще домов опустеет, а хозяйств разорится?

Считаем в столбик

Едем в село Гынгазово. Сразу на въезде – заброшенные дома, слева от дороги – недавно закрытая школа еще вполне приличного внешнего вида, но уже со следами необитаемого помещения. Дом, вернее полдома, супругов Соломиных на противоположном краю села – ухоженный, покрашенный, с чистой придомовой территорией, домашние готовятся к Пасхе. Вопреки первоначальным представлениям о хозяйстве Соломиных, выясняется, что оно не такое уж и маленькое: четыре коровы, два подростка, три теленка, 70 овец, две свиньи (для себя), куры. Плюс 20 соток земли, еще 16 га на условиях пая, которые семья использует для заготовки кормов. Есть кое-какая техника. Со всем этим супруги Соломины справляются вдвоем. Сын учится в Томске в 11-м классе в физико-математическом лицее, дочь – в ТУСУРе. На платном. Еще и поэтому, по признанию хозяев, приходится держать хозяйство. Дочь остается на лето в городе, подрабатывает, чтобы платить за обучение. На каникулах дети помогают по хозяйству.

Ирина Соломина работала учителем труда в школе. Но когда школа закрылась, о чем она говорит с горечью, а другой работы в селе нет, пришлось переключиться на домашнее хозяйство. Сергей Соломин был когда-то водителем в совхозе «Россия», затем, когда совхоз развалился, перешел в хозяйство «Маркеловское», а когда и там возникли проблемы, решил, что уж лучше заняться своим делом.

На этом с историей всё. И поскольку калькулятор мы с собой не прихватили, беремся за ручку и начинаем считать в столбик эффективность деятельности Соломиных – например, во сколько владельцу овцы обойдется продать ее мясо на рынке.

Итак, чтобы эту самую овцу или бычка продать, надо сначала на дом вызвать ветврача, чтобы он освидетельствовал живое животное и выдал справку о его здоровье. За вызов надо заплатить 100 рублей. Затем это животное следует отвезти на убойный пункт. Официально в районе их три. Но информация ветеринарного департамента устарела. Ближайший, в Анастасьевке, не работает. Те, что в Баткате и Каргале, расположены примерно в 32–37 километрах от Гынгазова. На дорогу туда и обратно придется израсходовать 30 литров бензина, это примерно 1 200 рублей. К тому же, если речь идет о бычке, потребуется специальный транспорт. Тут Соломины экономят, у них есть свой грузовой автомобиль. Но отвезти на убой животину не значит сразу же вернуться с мясом. Во-первых, за убой надо платить: за барана – 450 рублей, за бычка – 1 200–1 300 рублей. Плюс еще платно воспользоваться услугами ветврача, который должен теперь проверить мясо и выдать справку. Во‑вторых, мясо можно будет получить только на следующий день. Едут уже на легковушке, мясо загружают в багажник, на дорогу требуется еще рублей 500.

Но это лишь траты на забой. А ведь его нужно еще и реализовать… Продают Соломины свою продукцию в Томске, на рынке в Академгородке. Когда-то областная администрация закрепила Шегарский район именно за этим рынком. Расстояние от Гынгазова до Академгородка 126 км. Прикинем, сколько уходит на бензин. В последнее время Соломины стали экономить. Сергей довозит Ирину до Шегарки, а оттуда на рынок организован специальный автобус. Заплатить за дорогу надо 400 рублей. 400 туда, столько же обратно – то на то и выходит, считают супруги Соломины. Экономии не получается. Раньше для таких перевозок была бесплатная «газелька», которую когда-то Шегарской администрации подарила областная администрация. Но то ли она вышла из строя, то ли невыгодно стало ее эксплуатировать.

– В итоге, – говорит Сергей, – все затраты выливаются в 4 500–5 000 рублей. Стоимость мяса одного барана. Забивать сразу несколько нерационально. Сразу все мясо не продашь, а заморозишь – уже не то, покупателю свежее подавай. Да и где замораживать туши? Поэтому мясо на рынок практически перестали возить, и не только мы. Посмотрите на прилавки, еще не так давно было мясо на выбор… Продаем в основном молоко и продукты переработки. Сыр сами варим. Ну и, конечно, все, что растет в огороде. Продажи упали.

Виртуальная справка

Но овец селяне выращивают, забивают. А где же мясо, если через убойные пункты оно не проходит и на рынках в продаже отсутствует? Наших крестьян никакими Таможенными союзами не напугаешь, и выход они найдут из любой ситуации. Тут мы подходим к очень тонкой грани, чтобы не подставить наших героев. Но пишем об этом потому, что так поступают многие «индивидуалы». Бычков, свиней и другую живность все равно режут дома, и мясо все же продают. Интернет пестрит предложениями: «Продам свинину тушкой и по частям…» Значит, продукт расходится…

– У многих уже есть свои покупатели, – рассказывает Сергей, – они на связи с фермерами, созваниваются и забирают заказанное. Конечно, речь идет не об одном килограмме.

Кстати, в том, что это распространенная практика, невольно призналась и глава Анастасьевского сельского поселения ­Ольга Чаптарова.

– А зачем везти куда-то животину на убой? – удивилась она. – Если я забила бычка, позвонила родственникам, они разобрали по четвертинам, и все.

На мое шутливое замечание, что она нарушает требования Таможенного союза, она быстро нашлась:

– Так для себя же мясо разрешено забивать дома. Сам съел, сам за себя и отвечаешь…

Может, поэтому и загнулся убойный пункт в Анастасьевке? Как рассказала Ольга Романовна, убойный пункт был построен частником по программе «Первый шаг», на что было выделено 300 тыс. рублей. Но сейчас его владелец свой объект продает. Это его право – частная собственность. Нашелся покупатель, они торгуются, тем временем пункт не работает.

– Наша задача как органа местного самоуправления, – уточняет Ольга Чаптарова, – оказать поддержку в ветеринарном сопровождении, что мы и делаем. Мы в курсе ситуации, но в частную собственность вмешиваться не имеем права.

А кто тут левый?

То есть на сегодня обстановка такая, что Технический регламент Таможенного союза живет своей жизнью, а владелец личного подсобного хозяйства – своей. Убойные пункты построены, они в основном действуют, массовый забой осуществляется в них, а частник хитрит и потихоньку продвигает свою продукцию по старинке. Все приспособились. И, похоже, всех это устраивает. Хотя и тут есть лукавство. Оказывается, на рынок частники приезжают со справками, и в некоторых случаях ветеринары входят в положение и выдают их, как будто животное было забито на убойном пункте. Виртуальная реальность… Выдаем секреты? Вряд ли. Думаю, в соответствующих ведомствах об этом знают или, во всяком случае, догадываются.

Хотя в самом департаменте твердо стоят на букве закона.

– Требования для всех едины, – утверждает главный специалист департамента по социально-экономическому развитию села Виталий Заборский. – Ни для кого исключений нет. Все должны играть по одним и тем же правилам. Речь идет о продовольственной безопасности. Кто его знает, в каких условиях забивается животное на домашнем дворе. А на убойном пункте соблюдена технология, санитарные требования. Тем более что существуют меры поддержки частникам в виде грантов, субсидий. А кроме того, кто не дает владельцам ЛПХ и ФПХ объединиться для перевозки скота, создать кооператив и открыть убойный пункт в своем селе? Не можем же мы их открывать в каждом населенном пункте!

Вернемся к Соломиным. Материальную поддержку от государства они действительно получили. В виде возврата 30% стоимости на приобретение техники и 148 тыс. рублей на бурение скважины во дворе. В грантах не участвуют. Ирина Васильевна говорит, что это слишком муторно, много бумаг и с отчетами надо мотаться в Томск. Кредиты тоже не берут – это кабала. А вот что касается кооперации…

– А с кем кооперироваться? – удивляется Сергей Соломин. – Раньше живность была в каждом дворе, а теперь всего четыре хозяйства и два фермера остались на селе. Одни мы теперь и возим продукцию на продажу в Томск, да и то в основном молочную. Корма дорогие, техника не по карману. Мы только и успели грабли купить. Что касается забоя в домашних условиях, так у меня чистота, есть необходимые приспособления.

Жить своим умом

Так чего же хочет этот шебутной Сергей Соломин? Про него так и говорят – другие молчат, а он все чего-то добивается. Чего же?

– Я хочу, – уточняет Сергей, – чтобы к таким частникам, как я, кто держит небольшое личное подсобное хозяйство и реализует свою продукцию, подходили так, как этого требует жизнь, а не какие-то декларации.

Он предлагает упростить процедуру прохождения продукции от двора до прилавка, если речь идет о забое всего одного животного на текущую продажу. То есть, по его мнению, надо разрешить забивать животное в домашних условиях, но при этом сохранить и даже усилить ветеринарное сопровождение.

– Во-первых, ветеринары знают весь наш скот, – говорит он. – Они делают соответствующие прививки, наблюдают за животными. Во-вторых, они могут проверять мясо на соответствие безопасности продукта на месте забоя в домашних условиях и тут же выдавать справку. С этой справкой мы приезжаем на рынок, и там ветеринары снова проверяют мясо, прежде чем его допустить к продаже. То есть получается две ветеринарные проверки мяса вместо одной, как сейчас. Да и проверяют сейчас на рынке не мясо, а наличие справки, которую мы должны предъявить. То есть гарантия безопасности только усиливается, а процедура забоя для фермера упрощается.

На прощание супруги Соломины поинтересовались, есть ли шанс, что их все же услышат. Мы честно сказали, что нет. Для чиновников инструкция превыше всего. Хотя весы аргументов на минуту предательски качнулись в сторону сомнения: а что, если дать послабление и за качеством тогда не уследить? Но непомерно растущие цены на мясо на рынке тут же отрезвили. Уже за килограмм говядины приходится выкладывать больше 500 рублей. А по подсчетам супругов Соломиных, реально он обходится в 1 000 рублей. Переводим на доллары, как там у них, на проклятом Западе. Все становится сопоставимо, как у продвинутых европейцев с их декларацией о продовольственной безопасности. Мы уже в рынке. Вот только какое количество личных подсобных хозяйств при этом разорилось? Скольким пришлось за бесценок отдать свою живность перекупщикам? И кому станет доступной мраморная говядина, выращенная по самым современным европейским технологиям в крупных производственных комплексах?

Фото: Евгений Тамбовцев

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

− 1 = 3