Вряд ли найдется в Томской области театрал, который не знает Светлану Бунакову. Ее имя всегда на слуху. Период, когда она возглавляла томский ТЮЗ, стал для театра одним из самых ярких и удачных. Если не сказать больше. Сегодня Северский музыкальный театр берет под ее чутким руководством новые вершины.

Под занавес Года театра «ТН» решили поговорить с одним из самых успешных театральных менеджеров региона о жизни в искусстве и об искусстве в жизни.

Крылья любви, крах любви…

– Светлана Евгеньевна, в интервью десятилетней давности наткнулась на вашу фразу (ее даже в заголовок статьи вынесли): «Не боюсь быть белой вороной». Ничто не поменялось с тех пор, по-прежнему не боитесь?

– Это, скорее, вынужденная мера. Многие коллеги, возможно, сейчас улыбнутся, но по жизни я человек совсем не эпатажный. Более того, иногда мне даже хочется отвести от себя внимание. Но в моей работе так не получается. Чтобы театр полноценно жил и развивался, порой приходится принимать нестандартные решения, ломающие привычное, но малоэффективное положение вещей. Это сложно, больно, но необходимо.

Когда я возглавила музыкальный театр, проще всего было ставить «Баядерку», «Сильву», «Летучую мышь» и прочий привычный репертуар. Но я предложила другой ход. Хотя сопротивление поначалу было невозможное. Как со стороны города, так и со стороны театра.

– Много потребовалось времени и сил для того, чтобы стать, что называется, своим человеком?

– Руководитель любого большого учреждения никогда не станет своим в полной мере. Всё по той же причине – решения, которые не всем и не всегда нравятся, но которые помогают держать ситуацию под контролем и в перспективе выйти на новый уровень развития. Мне кажется, театр понял и принял меня быстрее, чем город. В том числе потому, что при мне появилось много новых людей, которые знают только театр Бунаковой. И он им нравится. Нравится встречаться с новыми режиссерами, балетмейстерами, художниками, ездить на фестивали и там побеждать, работать с эксклюзивным творческим материалом. Все это для них естественное положение вещей. Они не знают, что многие другие театры живут по-другому.

– Если расшифровать понятие «театр Бунаковой», что это за явление?

– Театр, который всегда в поиске. Это и моя черта характера, я не люблю повторяться. Потому, например, меня удивляют молодые режиссеры, которые поставили спектакль, получивший зрительский успех, и дальше делают его в разных городах под копирку. Хочется спросить у них: «Вам самим-то не скучно?» Жизнь такая короткая! Я в Северском музыкальном театре уже отработала больше, чем в томском ТЮЗе. Для меня это время пролетело как один миг, даже глазом моргнуть не успела. Я и детям своим постоянно говорю: «Жизнь такая интересная и многогранная. Торопитесь ее узнать и пробовать на вкус. То, что вы не сделали сегодня, завтра уже не успеете».

Так и театр, он должен быть ищущим. Должен все время удивлять. Не эпатажем, а интересными постановками. Спустя год моей работы в Северске у нас в репертуаре появилась «Колыбельная ангелу». Она стала открытием и удивлением для города. Это был первый полноценный музыкальный спектакль с оркестром, балетными номерами и драматургией. На его постановку театр выиграл грант Министерства культуры России по поддержке молодой режиссуры.

Думаете, всё проходило гладко? Поначалу мы столкнулись с абсолютным неприятием. В основе либретто оперы использованы сюжеты рассказа Достоевского «Мальчик у Христа на елке» и сказки Андерсена «Девочка со спичками». «Разве музыкальный театр может говорить на такие темы?» – спрашивали нас зрители и чиновники. Им казалось, что музыкальный театр – это цирк с перьями, боа и веерами. Так вот это стереотип. Кто, как не язык музыки, тоньше и ярче расскажет, например, о любви, крыльях любви, крахе любви. Музыкальный театр может и должен быть глубоким, жизненным, интересным. Разным!

Такая вот вертикаль

– Сегодня театры региона озадачены тем, чтобы наладить диалог с молодым зрителем. Для вас эта проблема тоже актуальна?

Теперь уже в меньшей степени. Когда я пришла в музыкальный театр, средний возраст артистов был 63 года. Как вы думаете, кто был при этом в зале? В большинстве своем театралы в возрасте 75+. Те, для кого актеры на сцене были молодежью. У пенсионеров, как мы все понимаем, нет столько финансов и здоровья, чтобы вести насыщенную светскую жизнь. Если в зрительном зале были человек сто, считалось, что сегодня аншлаг. Это было вялое существование, театр как бы жил.

Музыкальный театр, я убеждена, обязан не только петь и танцевать, но и разговаривать со зрителем. Предлагать разные темы. Чтобы быть интересным в том числе молодой публике. А это невозможно без молодых артистов.

Поэтому первое, чем я занялась, – формирование труппы. Если вы видели нашу недавнюю премьеру «Винил», за которую мы взяли пять номинаций на фестивале «Кузбасс-Fest: театр здесь!», то обратили внимание, что на первом плане – молодежь. Почти все эти ребята пришли в труппу при мне. Кадры для музыкального театра в Томской области практически никто не готовит. Искала молодежь по всей стране, ездила на выпускные экзамены в хореографические и музыкальные училища. Сегодня в нашем театре работают вокалисты и танцовщики из Челябинска, Уфы, Ростова-на-Дону, Кемерова, Улан-Удэ и других городов России.

– Чем, если не секрет, заманивали молодых актеров в Сибирь, да еще и в закрытый город?

– Только интересной работой. Больше, к сожалению, ничем не могу. В советские времена зарплата в нашем закрытом городе отличалась от среднестатистической. Если, скажем, инженер получал 110 рублей, то в театре можно было заработать до 250. Коллектив в былые времена гастролировал по три месяца.

Шли годы, страна изменилась. Сегодня музыкальный театр редко выезжает за пределы города. Но мы все равно стараемся жить интересно и ярко. Выпускаем, без преувеличения, эксклюзивные спектакли. Оперу Карла Орфа «Умница» вы сегодня не встретите на сцене ни одного театра страны, это я вам совершенно точно заявляю. На недавнем собрании Ассоциации музыкальных театров России, куда входят в том числе Мариинка и Большой, народ сильно удивился, когда я рассказывала про эту нашу премьеру: «А что, разве такой материал есть?» Есть! И мы его нашли. Поставил спектакль драматический режиссер из Москвы Валерий Маркин, который, кроме всего прочего, преподает в легендарной Щуке, готовит кадры для Вахтанговского театра. Постановка получилась не только эксклюзивной, но и очень сильной.

– Вы прошли в театре весь путь по вертикали. Были бутафором в только что открывшемся Северском театре для детей и юношества, администратором в Северском музыкальном театре, возглавляли томский ТЮЗ. Можно утверждать, что именно этот опыт помог вам стать одним из самых успешных театральных менеджеров региона, которым вы являетесь уже много лет?

– Вы еще забыли упомянуть, что я с детства мечтала стать балериной и серьезно готовилась к поступлению в хореографическое училище (улыбается). Когда по медицинским показаниям пришлось с этой мечтой расстаться, в 15 лет организовала собственный танцевальный коллектив. А учась на электрофизическом факультете ТПУ, играла в небезызвестном народном драматическом театре «Сегодня студент смеется». Мы выступали с «Тем самым Мюнхгаузеном» перед Григорием Гориным, ездили со своими спектаклями на БАМ. Мне легко давались точные науки, поэтому родители убедили меня выбрать техническую специальность. Учиться в вузе было несложно. Но скучно. Студенческий театр стал в тот период моим спасением. Наверное, именно благодаря ему я все-таки окончила политех.

Технические знания, надо признать, здорово помогают сегодня. После вуза я по распределению попала на Донбасс, в проектный институт. 10 лет проектировала заводы военной промышленности. Так что у строителей в бытность реконструкции томского ТЮЗа частенько после общения со мной портилось настроение. Они-то думали, что я в этом ни черта не соображаю и можно мне лапшу на уши вешать.

Работа в разных цехах и отделах театра тоже закалила и дала четкое понимание, как функционирует этот огромный сложный механизм. Я всегда хотела работать только в театре. И это случилось.

– Вы, стало быть, верите в то, что мечты сбываются?

– Не просто верю. Знаю! Работая администратором в музыкальном театре, я мечтала учиться в Высшей школе деятелей сценического искусства Григория Дадамяна. Не для корочки, галочки или повышения разряда. Мне это было действительно интересно. И это случилось – театр отправил меня на учебу в Москву.

Мне вообще кажется, что у меня есть мощный ангел-хранитель, который ведет и помогает по жизни. Накануне распада Союза мой муж наконец-то получил пропуск в Северск, который не давали 10 лет, и мы успели из Донбасса благополучно вернуться в Россию.

Когда я ушла из северского ТЮЗа в никуда, через какие-то 10 дней появилась вакансия администратора в музыкальном театре. Снова помог ангел-хранитель. Жизнь всегда и каждому дает шанс что-то изменить. Всегда предлагает другой путь. Вопрос в том, рискнешь ли ты. Я рисковать не боялась. Если ты чувствуешь, что на этой работе, в этой должности, с этим коллективом не можешь в полной мере реализовать свои способности, нужно уходить.

И начинать с малого. Свой первый опыт на посту директора я получила в «Аэлите». Этому ведь нигде не учат. Вот про репертуарную и художественную политику, маркетинг, организацию гастролей и фестивалей я знала всё. А про то, как вести архивное хозяйство, каким должен быть лимит кассы и прочие подобные вещи, понятия не имела. Этот опыт приобретается на практике. И хорошо, когда в небольшом учреждении. Там возможные ошибки не так фатальны.

Возглавить театр я тоже решилась не сразу. Мне в свое время предлагали кресло директора «Скомороха» и драмтеатра. Но я отказалась. Потому что еще не была готова к такой ответственности. У меня за спиной нет ничего, кроме опыта, любви к театру, желания и энергетики вести людей за собой. А раньше и этого не было.

Когда кулик и его болото – правильная тема

– Ситуация в регионе сложилась таким образом, что у нас театр в большинстве своем директорский. Это такое явление времени или вынужденная мера из-за отсутствия ярких режиссеров-лидеров?

– Ломать копья и решать, кто в театре главный, глупо. Потому что ответ всегда очевиден. Главный тот, кто берет на себя ответственность и тянет этот воз. Если ты претендуешь на роль лидера, то будь добр отвечать не только за себя и за то, что тебе лично нравится и интересно. Берись за весь комплекс проблем. За художественную политику и зрителей, которых мы должны привлекать в зал, чтобы делать план. За возможность поездок на фестивали. Займись вопросом занятости труппы. С молодежью все понятно, для них работа всегда есть. А что делать со старшим поколением артистов? Их тоже надо занимать в репертуаре. Или расставаться с ними. А если расставаться, то каким образом ты, как руководитель, это сделаешь? И когда директор бьется за зарплату сотрудников и финансирование постановок, будь хотя бы рядом с ним в этот момент.

Заметьте, я не говорю сейчас про ответственность за крышу, туалеты, ремонт и прочий быт. Только про те вещи, которые касаются сцены и артистов. Позиция «Дайте мне денег, и я сделаю шедевр» меня лично не устраивает.

Поэтому вопрос о том, кто в театре главный, сам по себе неправильный. Кто угодно им может быть. Только для этого надо вкладываться.

– Вы согласны с тем, что сегодня театры Томской области переживают не лучшие времена?

– Это очевидно. Не хочу углубляться в вопрос, почему так произошло. Скажу одно: на всех уровнях должны работать профессионалы. На первом плане должен быть результат, а не человеческие отношения. И желание навести порядок в своем королевстве. Мне приходилось расставаться с людьми, к которым я очень хорошо отношусь, но которые не соответствовали предъявляемым к ним профессиональным требованиям. Это непросто, неприятно, но необходимо.

И еще нужно ценить людей, которые того стоят, и отстаивать их в неоднозначных ситуациях. Что бы ни говорил про них Вася Пупкин с московской пропиской. Своим ребятам, которые ездят на учебу в столицу, я все время говорю: «Не обольщайтесь насчет Москвы. Смотрите, сравнивайте, наблюдайте. Не всё, что есть в Москве, лучшее». У меня в свое время были предложения возглавить несколько столичных театров. Я отказалась. Хотя мои родители переехали в Северск из Москвы, сама я училась в Москве. Но я очень люблю Сибирь. Я хочу работать и быть полезной там, где я родилась, выросла, где живут мои дети. Тема кулика, который хвалит свое болото, на самом деле не так уж и плоха.

– И даже прохладное отношение публики к театру, о котором все сейчас говорят, вас не смущает?

– Не слушайте тех, кто так говорит! Это неправда. В Томске очень благоприятная, благодарная и благодатная среда для творческого развития, поиска, экспериментов. Я всегда и всем говорю, что очень скучаю по Томску. По его умному, интеллигентному зрителю. По молодежи, которая потоками приезжает каждый год в вузы, и по профессуре. Да классный у нас город!

В моем Северске с публикой чуть сложнее. Из-за закрытого статуса города. Но и это решаемо. Сегодня театр на каждый спектакль привозит по 200 зрителей из Томска. Местная публика, после того как театр зажил новой интересной жизнью, тоже к нам потянулась. В новогодние каникулы мы играем мюзикл «Ночь перед Рождеством». Билетов на спектакль уже практически нет. Притом что все они разошлись через кассу театра. Когда такое в Северске было?

Осторожно: вызывает привыкание!

– В ноябре прошел Международный фестиваль детских театров «Сибирский кот», президентом которого вы являетесь. С какого возраста, на ваш взгляд, театр вызывает привыкание? И еще один вопрос, вызывающий споры: не вредят ли отношению детей к театру обязательные походы на спектакли классом?

– Если это обязаловка, однозначно вредят. Когда я пришла в музыкальный театр, с ужасом наблюдала, как на «Сорочинской ярмарке» партер забивался школьниками. А они эту «Сорочинскую ярмарку» не хотели. И вели себя во время спектакля соответствующе.

Я категорически запретила наполнять зал исключительно школьниками. Воспитывать для себя зрителя, что называется, с пеленок должен театр. Ошибочно думать, что ребенок сначала будет ходить в «Скоморох», когда станет чуть постарше – в ТЮЗ, а там и до драмы дорастет. Ничего подобного! Человек выберет тот театр, в котором он вырос и который полюбил. Поэтому приводить детей и подростков на спектакли нужно. Но чтобы они были в зрительном зале среди взрослой аудитории, которая создает атмосферу этого театра. У них тогда и поведение, и отношение к происходящему кардинально другое.

И еще один момент. Нужно предлагать зрителю разные спектакли – по формам, темам, жанрам. Чтобы каждый мог выбрать историю на свой вкус. Это как с кино или книгами. Они же тоже все разные. И мы останавливаем выбор на том, что нам ближе и интереснее. Главное, чтобы этот выбор был.

Также и со спектаклями. Когда театр идет только по пути показателей наполняемости зала и выполнения плана по доходам – это катастрофа. И путь в никуда. Сегодня мы сделали план, бездумно забив подростками зал. А через несколько лет получим пустые залы на вечерние спектакли. Эти подросшие дети будут ненавидеть театр всю свою жизнь, потому что когда-то им там было плохо и неинтересно. Получается потеря времени. А со временем и потеря денег.

Вопрос наполняемости зала, поверьте, вполне решаем. Только подходить к нему нужно тактически и творчески.

– Вы согласны с тем, что театр сегодня должен не только показывать спектакли, но и становиться площадкой для проведения выставок, перформансов, неформатного общения и прочей творческой движухи?

– Я за разные формы общения и взаимодействия со зрителями. Другое дело, что эта деятельность театра не должна становиться основной. Чем наша страна славится? Мы сначала самозабвенно строим церкви, потом их взрываем, после чего мужественно восстанавливаем. Репертуарный театр – великое достижение России, нам весь мир завидует. Я за всё новое, интересное, необычное. Новые формы возможны. Спектакль может быть хоть на крыше, хоть в подвале, хоть во дворе. Главное, не увлекаться и не идти исключительно этим путем. Не нужно отвергать то, что уже создано, существует и проверено временем. Театр должен быть разным. И если в нашем репертуаре есть модерн-балет «Траектория сна», который критики назвали инновационным проектом, это не отменяет ставшее классикой «Лебединое озеро».

– Вы всю свою жизнь посвятили и продолжаете посвящать театру. Когда-нибудь пытались сформулировать, в чем заключается эта театральная магия?

– Если бы это возможно было облечь в слова… Театр и есть вся моя жизнь. Состояние души. По-другому я не могу. Помимо радости он приносит колоссальное количество боли, огорчений, слез, поражений. Иногда кажется, что я уже не встану на ноги. Но за тобой люди, которые ждут, как ты поступишь, какое решение примешь. За них я тоже ответственна. Поэтому собираешься, мобилизуешься и идешь дальше.

Я никогда не смотрю премьеры на директорских местах, всегда сажусь в конце зала. На меня в тот момент никто не обращает внимания. Все прикованы к сцене и к моим артистам. Никто не знает, сколько сил и здоровья было положено на переговоры с композитором, заманивание режиссера, поиск финансов на постановку. Когда спектакль заканчивается, огромный зал аплодирует артистам стоя, и я наблюдаю эту панораму, в тот момент чувствую себя по-настоящему счастливой.

Автор: Елена Штополь Фото: Евгений Тамбовцев

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

− 2 = 1