06.07.2018

«Томские театры стесняются. А напрасно»

Статей на сайте: 203

Известная томская журналистка Татьяна Веснина вошла в экспертный совет фестиваля «Золотая маска – 2019». Просмотр спектаклей в разгаре: номинанты на главную театральную премию страны будут объявлены в конце года. В интервью «ТН» Татьяна Леонидовна рассказала о том, какие драматурги нынче в топе, почему театр больше не кафедра, а также развеяла миф о томском зрителе.

 

 

Карт-бланш прилагается

– Татьяна Леонидовна, что нужно сделать журналисту из региона, чтобы оказаться в составе экспертного совета «Золотой маски»?

– Для меня самой это приглашение оказалось сюрпризом. Не сама «Золотая маска» выбирает экспертов, а региональные отделения Союза театральных деятелей России. Председатель томского отделения Андрей Сидоров год назад попросил меня отправить резюме и мой «послужной список» ему на почту. Я тогда не задалась вопросом, зачем это. Попросил – значит нужно. А через какое-то время мне пришла официальная бумага от руководства фестиваля: ваша кандидатура на должность члена экспертного совета «Золотой маски» сезона 2017–2018 нас устраивает. И предложили мне эту серьезную работу по отбору номинантов национальной премии. Согласие дала не раздумывая. От таких предложений не отказываются. Это такой карт-бланш, который открывает перед тобой как перед журналистом совсем другие горизонты.

 

– Сколько в среднем спектаклей в месяц вы отсматриваете?

– Уже даже не считаю. Но весь июнь прошел в разъездах: смотрела спектакли в Москве, Санкт-Петербурге, Мурманске, Кургане, Ярославле. Ритм жизни и график перемещений, конечно, бешеный. Работа в составе экспертного совета «Золотой маски» совпала для меня с написанием кандидатской диссертации по литературоведению. Дописывать ее приходится на бегу: в отелях, аэропортах, в самолетах. С одной стороны, жить в таком темпе тяжело – на сон остается четыре-пять часов. С другой – знакомство с городами, театрами, спектаклями заряжает энергией и держит в тонусе.

 

– Сколько всего спектаклей предстоит посмотреть в рамках конкурсного отбора?

– Как минимум 500. Когда давала согласие на сотрудничество с фестивалем, я понимала, что  ответственность колоссальная, но не понимала масштаба предстоящей работы. В России около тысячи театров, каждый из них выпускает за сезон как минимум пять премьер. Подать заявку на «Золотую маску» может любой профессиональный театр. Количество спектаклей, которое можно заявить, не ограничено. Главное, чтобы это была премьера нынешнего сезона.

Заявка – это видеозапись постановки. Театр направляет ее в оргкомитет фестиваля, тот рассылает их членам экспертного совета. Советов два: драматический (в него входят девять человек, включая меня) и музыкальный, из 11 экспертов. После видеозаписи принимается решение, какие спектакли достойны того, чтобы смотреть их вживую. Каждую постановку должны посмотреть как минимум четыре эксперта.

Драматический и музыкальный советы работают каждый по своему направлению. Но тенденция современного театрального процесса – смешение жанров. Поэтому некоторые спектакли смотрят оба совета.

 

До свидания, сцена…

– Томские и северские театры в этом году претендуют на «Золотую маску»?

– Пока подали заявку ТЮЗ со спектаклями «Женитьба» и «Крестьяне о писателях» и драмтеатр с «Имажинарием мистера О. Генри». Слышала, что Андрей Черпин планировал еще заявить «Старух» по Хармсу, но пока видеозапись до экспертного совета не дошла.

На сегодняшний день мы получили видеозаписи более 500 спектаклей. Омск активно подает заявки, Норильск, Курган, крохотный город Кудымкар. Томичи почему-то все время стесняются. Притом что некоторые наши спектакли не хуже тех, что заявляются на «Золотую маску» и могут побороться за место в афише фестиваля.

 

– У критика есть возможность продвинуть театр из своего региона?

– В театральном мире лобби, как и во многих других сферах, существует. Но эти процессы происходят на этапе раздачи масок. Задача экспертного совета – отсмотреть поток премьер, чтобы сказать: эта постановка (режиссерская интерпретация, сценическое решение, актерская работа) – событие текущего театрального сезона. Эксперты определяют лишь номинантов, окончательное решение – за жюри.

 

– Какие тенденции в театральном процессе особенно заметны?

– Выход театра за границы жанров и привычного пространства. В Питере, например, есть любопытный поэтический проект, связанный с прогулкой по городу. Зрители перемещаются по заранее заданному маршруту, где их в определенное время встречают поэты, и там разворачивается какое-то действо. Театральным пространством становятся улицы Санкт-Петербурга. Причем часть людей при этих перемещениях опаздывает. И это тоже входит в художественный контекст спектакля.

 

«Хочу разочаровать томичей, считающих, что у нас лучший зритель. Точно такую же зрительскую реакцию я наблюдала в Кемерове, Минусинске, Кургане, Ярославле, Омске. Не стоит присваивать себе эксклюзивное право на самые щедрые аплодисменты. Это черта всех провинциальных зрителей.

 

В Томске представить такое невозможно. У нас сохраняется традиционное представление о театре как о месте, где тебя развлекают. Когда томский или северский зритель говорит: «Я иду в театр», – он подразумевает либо жанр (иду в драму, в куклы, в музыкальный), либо конкретное здание. Это не хорошо и не плохо – данность. Такое представление встречается не только в провинции, но и кое-где в Москве и в Питере.

 

Отставить воспитание

– Зачем, по вашим ощущениям, современный зритель идет в театр?

– У всех разные посылы и импульсы. Потому и единого ответа нет. Для кого-то театр по-прежнему место, где можно отдохнуть. Кто-то хочет понять себя и этот мир через размышления на темы, которые поднимает постановка. Кто-то идет на спектакль, чтобы сопереживать, получать живые эмоции. Разные ожидания у публики, и задачи театра, соответственно, тоже. Настораживает только, когда деятели культуры начинают говорить про театр как про место воспитания. Сегодня он перестал быть «кафедрой, с которой можно много сказать миру добра». Функция «просвещение», конечно, остается, но она сильно видоизменилась.

 

«Раньше режиссеры брали для постановки пьесы. В крайнем случае написанные драматургами инсценировки по повестям, рассказам, романам. Сегодня все чаще постановщики (особенно молодые) выбирают для разговора со зрителями и миром прозаические тексты. Причем инсценировки пишут сами. В Томске такие примеры есть: «Имажинарий мистера О. Генри» в драмтеатре, «Крестьяне о писателях» и «Дубровский» в ТЮЗе.

 

– Как вы относитесь к высказыванию о том, что Томск уже не такой театральный город, как прежде?

– Так оно и есть. Томский зритель очень консервативен по сравнению с публикой других городов. И проблемы наших театров во многом из-за реакции зрителей. Я, например, не могу представить, чтобы в Томске или Северске мог возникнуть пластический спектакль «Шекспир», который я посмотрела в «Гоголь-центре». Там нет слов, только музыка. Постановка построена не на узнаваемых сюжетах Шекспира, а на впечатлениях режиссера от разных его пьес. При этом главными героями он делает второстепенных персонажей. Подозреваю, что наша публика такой спектакль не приняла бы еще и потому, что там работают с телом как с художественным средством выражения мысли (в спектакле есть обнаженное тело, причем мужское).

 

– Какие авторы сегодня в топе?

– Можно смело проводить отдельный фестиваль по Шекспиру. Театр, как и общество в целом, волнует тема власти. В репертуаре многих театров есть «Ричард III», «Король Лир». Зато «Отелло» и «Макбет» теперь встречаются нечасто. Еще один топовый автор – Гоголь с его «Мертвыми душами». Выбор произведения для постановки тоже понятен – тема России, ее настоящего и будущего. Я посмотрела уже несколько театральных версий. Любопытную версию увидела в спектакле Лесосибирска. Путешествуя по стране с легким чемоданчиком, Чичиков оказывается не то в антикварном отделе, не то в букинистической лавке. Находит там томик «Мертвых душ», и начинается «жонглирование» текстом. Его разыгрывают три актера. Это виртуозное представление рождает ощущение понятной России, оставшейся в том антикварном магазинчике. Достаточно лишь сдуть пыль, чтобы она ожила и все вернулось на круги своя.

Театр Альметьевска предлагает другое видение. В его спектакле Манилов – этакий вежливый полицейский, а Ноздрев – главарь группировки, которая такую лезгинку выдает, что жутко становится. Они определяют судьбы России.

А в пермских «Мертвых душах» Россия предстает как шахтерское, подземное пространство, обитатели которого находят и выволакивают на поверхность какой-то камень. Это ассоциация с мучительным поиском счастья, где-то запрятанного.

Как видите, версии разные. Но все они – попытка понять, что такое сегодняшняя Россия и навстречу какой судьбе мчится эта лихая птица-тройка. Современный театр больше не «над публикой и жизнью», он включен в происходящие события и занимает активную жизненную позицию.

RSS статьи.  Cсылка на статью: 
Теги: ,
Вы можете пропустить до конца и оставить ответ. Pinging в настоящее время не допускается.

Модератор сайта оставляет за собой право удалять высказывания, нарушающие правила корректного общения и ведения дискуссий..

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

− 3 = 1