Эту нехитрую историю можно назвать по аналогии с известным фильмом «Как я провел этим летом», правда, слегка подкорректировав, – «Как я стала попутчицей «боевика». В истории, по понятным причинам, не указаны фамилии и имена, да и населенный пункт я называть не буду, так как организация, причастность к которой упомянул подвозивший меня водитель, не значится ни в силовых ведомствах, ни в реестре юридических лиц, ни в формулярах списка личного состава. Хотя она хорошо известна. Я проверяла…

 

По мнению некоторых экспертов, организация является замаскированным подразделением нашего оборонного ведомства. Подразделение это называется группой «Вагнер» или частной военной компанией (ЧВК) «Вагнер», которая якобы имела отношение к недавнему инциденту в Беларуси, но официального подтверждения эти сведения не получили. Это ни к чему не обязывающий разговор двух попутчиков, но любопытный с той точки зрения информации. Из первых уст даже самые элементарные сведения выглядят убедительней и интересней, нежели в чужом пересказе, а для журналиста такая неожиданная встреча – находка.

 

Как я стала попутчицей боевика

Дело было именно в тот момент, когда в Беларуси задержали странную группу из 32 мужчин, которые, как сообщалось, обратили на себя внимание «нехарактерным для российских туристов поведением и однообразной одеждой в стиле милитари». Спиртного не употребляли, увеселительных заведений не посещали, держались обособленно, стараясь не привлекать к себе внимания. Президент Беларуси обвинил Россию в «грязных намерениях», Россия все обвинения отвергала. Конфликт достиг своего пика.

…На пространстве СНГ творилась большая политика, а мне надо было добираться в населенный пункт Б. Автобус отправлялся только вечером, ждать не хотелось и, следуя журналистской привычке, я пошла к шоссе… Трасса федерального уровня – это не наша асфальтированная дорога в два ряда, где машины движутся не спеша и не дышат друг другу в затылок. Тут шестирядное движение, по три ряда в каждую сторону, большегрузы, легковушки, джипы идут невероятно плотно, кажется, что дистанции между ними нет вообще. А гул стоит такой, что через пять минут ты просто глохнешь. Вырваться из этого ряда на трассе практически невозможно. Я это поняла поздно, обреченно бредя по обочине. И даже не заметила, как рядом почти бесшумно остановился джип…

Знал заранее

– Вам куда? – поинтересовался водитель.

Я сказала.

– Садитесь, – почти приказал он.

Обрадованная, я забралась в джип и только тут разглядела, с кем мне предстояло ехать. Брутальный мужчина лет 46, явно накачанный, с внушительной татуировкой на руке, но все же не похожий на уголовника. Он вальяжно сидел в водительском кресле, много курил – пачки дорогих сигарет лежали на видном месте. Одет был так, словно недавно отдыхал на каком-нибудь курорте – традиционная экипировка южанина в самый разгар летней жары. Но самое неприятное – на полную мощность в салоне грохотало, я бы сказала, музыкальное порно. Помимо того, что я таких песен сроду не слышала, я и слов многих в жизни не встречала. Это было какое-то окопное творчество, нарочито грубое, жесткое, как будто отвлекающее от чего-то. Вся эта музыкальная какофония вкупе с непрерывным автомобильным гулом за окном заставила меня вжаться в кресло. Он заметил это и выключил приемник.

Наступила тишина. Водитель не расположен был к беседе. Повисла пауза. Поскольку самой горячей темой дня на тот момент были события в Беларуси с якобы засланными «боевиками» и ее обсуждали всюду, я спросила, как он относится к аресту группы.

– Подстава, – твердо сказал он. – Скоро наших ребят отпустят. Украинцы сдали группу.

– А почему вы так уверены? – выразила я сомнение.

– Знаю, – еще тверже сказал он.

Интуитивно понимая, что начало общению положено, я спросила:

– А вы случайно не из этих?

– Из этих, – опять коротко ответил он и в дальнейшем вообще отвечал односложно, вопрос-ответ, и словно приказывал.

– Из отряда «Вагнер», только не из этой группы.

Почуяв запах жареного, я ступила на тропу осторожной разведки.

– Так это вы тот самый «зеленый» человечек? – легкомысленно спросила я.

Он утвердительно качнул головой.

– И тот самый «вежливый» человек?

Он опять ответил кивком.

– Значит, Крым? – далее уже пошел блиц, на который он отвечал утвердительно: – И Сирия? И Украина? И Чечня?

Он продолжал кивать головой, но на Чечне заговорил. Она явно не вписывалась в этот ряд, и что-то глубокое и тревожное, связанное с событиями в этой бывшей горячей точке, сидело в нем.

– Я там был по 2013 год, – то ли вспоминал, то ли констатировал он. – Там горячо было…

– Есть ранения?

– Да.

– В каком звании служите сейчас?

– Здесь был прапорщик, а у них там – майор.

– Откуда прилетел?

Он сказал. Но на вопрос о политической обстановке в том регионе ответил, что в политику они не вмешиваются, их задача «сидеть в окопах» и упреждать действия противной стороны.

– На сколько вернулся?

– На два дня. Отпуск.

– Чем прилетел?

– Специальным транспортом. Нам иначе нельзя. Мы все находимся в международном розыске, едва переступим границу, как нас тут же арестуют.

 

О семье и деньгах

Получив общее представление о моем спутнике, я сочла, что уже можно углубиться и в философское обсуждение выбранной им стези.

– Почему не остались в армии, а выбрали этот путь?

– Деньги, – не задумываясь ответил он.

О деньгах говорил наиболее охотно и пространно, несколько раз возвращаясь к этой теме. Она ему была наиболее близка, возможно, как самооправдание и внутреннее убеждение. Впрочем, мне могло показаться.

– Благодаря этой работе я имею всё, о чем мечтал, – без рисовки сказал он. – Всё! – еще раз для убедительности подчеркнул он. – А что я получил бы на зарплату? Вот моя мать всю жизнь пахала, а получает копеечную пенсию. Как бы она жила, если бы я не помогал? В нищете, хотя помощи не просит.

– А семья, жена, ваши риски?

– А ей тоже нужны только деньги. Она ничем не рискует. Подписал контракт, по которому, если меня убьют, семья получит пять миллионов рублей.

Я поняла, что семьи у него нет, хотя о дочери он упомянул.

– Опять же государственные гарантии, социальный пакет… – не сдавалась я.

– Не смешите. Какой пакет? Всё свое благополучие я обеспечиваю сам. В том числе и гарантии моего будущего. Что заработаю, тем и обеспечу себе старость. Если доживу…

Правда, мой собеседник все-таки посетовал, что Госдума никак не примет закон о частных военных компаниях, хотя де-факто они существуют, и о них все знают.

– Кто-то тормозит там этот вопрос, – заключил он. – Идет какая-то двойная игра.

Мы оба замолчали. На горизонте показался населенный пункт Б. Джип подъехал к автовокзалу, водитель высадил меня.

– Куда теперь? – поинтересовалась я.

– К маме. Она ждет.

Мы попрощались. Я тоже направлялась к маме, вернее, на родительские могилы. Мы все стремимся к мамам независимо от того, у кого как сложилась судьба и кому дано по жизни зарабатывать на хлеб руками или пером, а кому стрелять в людей. Мама – это и спасение, и помощь, и очищение независимо от того, встречает она тебя у калитки или остается только в памяти.

 

Герой или убийца?

Эту историю я уже не раз рассказывала и своим родным, и знакомым. Яркие впечатления стерлись, эмоций стало меньше, хотя прошло совсем немного времени. Как жаль, что мне тогда не удалось включить диктофон, который я всегда вожу в сумке. Но как это было сделать? Только попробуй – опять окажешься на трассе. А так – беседа почти ни о чем с попутчицей глубоко пенсионного возраста, что за тайны могут быть? Кому вред? Но эта история не отпускает меня. Вот опять конфликт в Карабахе, и туда понаехало боевиков со всего света, которые представляют реальную угрозу не только воюющим сторонам. А не окажется ли там и мой попутчик, который будет стрелять в тех, за кого заплатят? Кто он – жертва, убийца, сознательно выбравший свой путь? Наемник, головорез, герой или несчастный человек?

Тема нелегалов, промышляющих боевой деятельностью, становится все более актуальной. В мире стреляют много и часто. Но у нас она не то что под запретом (журналистских расследований ведется немало), но о ней нет никаких официальных данных. Наемничество в России запрещено и за него Уголовным кодексом предусмотрено от 7 до 15 лет лишения свободы.

Что касается частной военной компании «Вагнер», то история ее довольно известна. В 2013 году два российских бизнесмена организовали частную военную компанию, специализирующуюся на защите торговых судов от пиратов. Зарегистрировали ее в Гонконге и набрали 267 сотрудников для охраны месторождений и нефтепроводов. Но вместо этого группа была вовлечена в гражданскую войну в одной из стран и по возвращении на родину арестована за наемничество. Одним из нанятых в эту компанию был подполковник запаса российской армии бывший командир одного из подразделений специального назначения ГУ Генерального штаба Вооруженных сил РФ Дмитрий Уткин, «Вагнер» – это его позывной.

Первой операцией группы «Вагнер» принято считать разоружение украинских частей в Крыму в 2014 году. Затем она засветилась в Донбассе. Далее была Сирия. В послужном списке группы есть и Ливия, и Судан, и Мозамбик. Подсчитано, что на содержание группы «Вагнер» уходит от 5,1 до 10 млрд рублей в год. Финансируют организацию якобы высокопоставленные бизнесмены. По неофициальным данным, в ней насчитывается от 2 до 4 тыс. человек.

 

Они хорошие или плохие?

Заинтересованные лица действительно неоднократно пытались узаконить деятельность ЧВК. Последний раз в январе 2018 года с таким предложением выступил МИД. Предполагалось, что эта законодательная инициатива позволит привлекать бойцов ЧВК к участию в контр­террористических операциях за границей, к защите различных объектов, запретит покупку и хранение оружия и предоставит гарантии бойцам. Но есть и встречное движение. Ряд политиков считают, что правительство попустительствует нелегальным формированиям, даже потребовали провести парламентские слушания по потерям в Сирии и объяснить, почему «боевик» из группы «Вагнер» Дмитрий Уткин оказался на одном из приемов в Кремле. Пресс-служба этот факт подтвердила. И только.

Закон о ЧВК так и не принят. А на все претензии исчерпывающий ответ дал президент на итоговой пресс-конференции еще в 2018 году.

«Теперь по поводу «Вагнера» и того, что люди делают. Все должны оставаться в рамках закона, все. Мы можем запретить вообще частную охранную деятельность, но стоит только это сделать, думаю, что и к вам придут с большим количеством петиций, требованием защитить этот рынок труда. У нас там работает чуть ли не миллион человек. Если эта группа «Вагнер» что-то нарушает, тогда Генеральная прокуратура должна дать правовую оценку. Теперь по поводу присутствия их где-то за границей. Если, повторяю еще раз, они не нарушают российского закона, они вправе работать, продавливать свои бизнес-интересы в любой точке планеты».

А я вот теперь размышляю, мой попутчик – боевик, который стреляет, убивает, но и защищает интересы России. Он хороший или плохой? И однозначного ответа не нахожу. Но мне он понравился…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

− 1 = 1