Нынешней весной в Томске случился очередной раунд борьбы за сохранение деревянной архитектуры – на этот раз в связи с установлением границ исторического поселения. И победа (о чудо!) досталась охранителям. Активистам удалось достучаться до самого верха – выше только Господь Бог. Но особой радости победители, похоже, не испытали. Потому что главный вопрос – финансовый – остался по-прежнему открытым.

 

Пять минут позора – и ты в центре!

С некоторых пор я часто проезжаю по улице Советской. Улице, на которой прожила половину жизни и где не бывала десятилетиями. Увидев, во что она превратилась, – ужаснулась. И до сих пор испытываю жгучий стыд, когда встречаю в трамвае людей явно приезжих и тем более иностранцев. А бывает и такое: все-таки улица-то, как теперь говорят, типа центральная. Потому что без «типа» – это какие-то фавелы. Грязные трущобы с жуткими полуразвалившимися домами, между которыми, дребезжа и едва не рассыпаясь на части, бодро катятся трамвайки образца 1974 года.

Увы, я старая. И помню, как в Томск привезли эти новые белые вагоны. (До этого были зеленые, красные и… желтые, что ли? Почти как у Блока, в общем.) По треть­ему маршруту они до сих пор в основном и ездят. А троечка – это кратчайший и без всяких пробок путь в центр города – хоть в обл­администрацию, хоть к городской Думе. И каждый раз, выходя или с трудом забираясь в трамвай (высоко: в советские времена на остановках были платформы!), думаю, когда же сюда в последний раз ступала нога человека из ранга Принимающих Решения? И ступала ли вообще?

Советская в отрезке от Батенькова до Фрунзе – улица для автомобильного транспорта недоступная. А потому никакими объездами (это такой популярный способ управления непосредственно на пленэре) не охваченная. Случайно мэра или, скажем, вице-губернатора сюда тоже занести не может. Просто делать нечего. А потому, предполагаю с большой долей уверенности (хайли лайкли, как сказала бы Тереза Мэй), они даже и не догадываются, какую картинку можно лицезреть в самом центре умного, продвинутого, «почти европейского» города. Иначе хоть кому-то да стало бы стыдно.

 

Конечно, подобных помоечно-завалюшечных углов в Томске полно. Но одно дело какая-нибудь Подзаборная или Нижне-Черепичная, куда не каждая птица долетит, и другое – Советская. От «Белого дома» до площади Батенькова, с которой и начинается бывшая Еланская, – пять минут неспешным ходом. А если какой любопытный гость решит размять ноги да полюбоваться красотами 415-летнего города на Томи? Позо-ор…

Собственно позор начинается непосредственно на площади Батенькова. Пару-тройку лет назад ее заасфальтировали и поставили фонтан с часами. Гопники часы немедленно сняли, но безобразников вскоре нашли. Однако не суть. Просто начали как-то не с того. Какие фонтаны, если на остановке – совершенно жуткого вида диспетчерская ТТУ, а напротив, на Крылова, – почти совсем завалившийся особнячок с доской «Памятник местного значения». Рядом, прямо на углу – отреставрированный дом с эркером, тоже своего рода «памятник» – реставрации а-ля «Томлесстрой». Пластиковые окна, бетонный фундамент… Впрочем, по истечении времени уже и возмущаться не хочется: да, нарушили всё, что можно и нельзя, но погибающий сосед – это лучше? Казалось бы, после восстановления помпезного (теперь) «Купеческого дома» имело бы смысл следом взяться за памятник? Но нет! Каждый год ищу его в списках претендентов на «аренду за рубль» – безуспешно. Для восстановления с последующей бесплатной арендой на 49 лет предлагаются гораздо менее ценные и не столь удачно расположенные здания.

 

Денег нет, но вы держитесь

Причина такого непонятного пренебрежения очевидна: в программу попадают уже расселенные дома, а в этом еще живут люди. Как живут? Да вот так. Так же, как и на соседней Советской. В нечеловеческих условиях. Более того – с риском для самой жизни. Томичи обожают рассуждать об уникальности своего города и нашей всеобщей любви к его истории, культуре и, конечно, архитектуре. Мы составляем «охранные» списки и вносим туда под сурдинку все «деревяшки» подряд, включая послевоенные бараки и деревенские избы. Мы консервируем впрок практически полностью сгнившие или сгоревшие дома, позволяя тем временем гнить и гореть тому, что сохранилось в более-менее приемлемом виде. Мы все как будто ждем какого-то «потом», понимая, что никогда это «потом» не наступит. Реставрируем за счет бюджета по одному-два дома в год и столько же – по программе «Дом за рубль» и страшно этим гордимся! По сути дела, и власти, и неистовые ревнители (а у нас все защитники такие – если «зоо», то людям глотку перегрызем, если архитектуры – то за любую гнилушку до президента дойдем!) заняли одну и ту же страусиную позицию. И те и другие понимают, что спасти 700 (а теперь уже и больше) деревянных домов из «списка» нельзя – у нас нет для этого 200–300 лет в запасе.

Но власти боятся дразнить гусей (никому на фиг не нужны всплески протестной активности в регионе, чем бы они ни были вызваны!), предпочитая естественное развитие событий, а общественники не желают поступаться принципами, потому что «позволь им снести несколько развалюх – и не заметишь, как на месте Русско-немецкого дома 18-этажку построят».

 

В принципе, и те и другие не так уж не правы. Но в результате такой «дальновидной» обоюдной политики мы имеем то, что имеем: в самых лакомых, вкусных уголках города бессмысленно сохраняются малоценные и совсем не имеющие никакой ценности дома – и целые кварталы! – так называемой фоновой застройки, находящейся в самом удручающем состоянии. Причем самый смысл этого выражения в процессе многолетнего употреб­ления утрачен. ФОНОВАЯ – для чего? Если доминанта утрачена? При этом сохранившиеся отдельные памятники, такие как упомянутый выше замечательный, красивый дом в начале Крылова, или целые анклавы, такие как Заисток, постепенно разрушаются или застраиваются монстрами-самоделами.

Но есть у этой грустной истории и третья сторона. Самая уязвимая. Это люди, которым посчастливилось остаться в деревянных «теремах». Не скажу, что все обитатели «деревяшек» так уж опечалены своей судьбой. В той же Татарской слободе, то бишь Заисточье, множество людей палкой, извините, из родных домов не выгонишь. Но, надо признать, и состояние их гораздо лучше, чем на той же Советской и иже с ней. А знаете почему, кстати? За Истоком до 1990-х, а то и до 2000-х годов не было ни отопления, ни водоотведения. В отличие от центральных улиц, где «блага цивилизации» появились 50–60 лет назад. А вместе с ними – текущие трубы, парящие тепловые узлы и перманентно засоряющаяся канализация.

Потому что делалось все тяп-ляп, а обслуживалось еще хуже. И на века, из лиственницы сработанные дома сгнивали за какие-то несколько десятилетий. Как это случилось с домом по улице Советской, 10а (прежде – просто 10), где в мае обрушились перекрытия.

 

Гнилье мое

В этом доме моя семья прожила 50 лет – с 1949-го по 1989-й. Покидали родное гнездо не с легким сердцем. Но все, даже 75-летняя бабушка, понимали – сейчас или никогда. Расставание наверняка было бы еще тяжелее, если бы в последнюю перед переездом зиму не стал насквозь промерзать угол, причем летом он покрылся плесенью и так и не просох. Значит, под обшивкой бревна насквозь прогнили, и дом обречен.

Ничего удивительного в этом не было. Крепкий и не старый дом постройки начала XX века в 1963-м горел и был отремонтирован, при этом лишившись всей своей красоты и своеобразия: ликвидировано величественное парадное с витыми столбами – это позволило добавить еще одну квартиру, укорочены окна первого этажа (подняли выше пол) и заодно ликвидированы все наличники и половина декора. (Между прочим, такое отношение к «буржуазным излишествам» было вполне характерно для Томска долигачевского периода. При любом, даже незначительном ремонте резные наличники, ставни и т. п. безжалостно обрубали. Даже без всякой на то необходимости. Именно поэтому в том же Заисточье немало домов с минималистской отделкой первого этажа и богатой резьбой на втором. А вовсе не потому, что на первом жили бедные, а на втором – богатые.)

 

Но нет худа без добра – в дом провели отопление, воду, слив. И началось. Каждую весну подпол заливала вода (грунтовая, как уверяли в домоуправлении, но почему-то с устойчивым ароматом канализации), каждую осень начинал парить тепловой узел. Со всем этим мама боролась 25 лет – почти до выхода на пенсию. Ей даже удалось добиться вывода теплоузла из подвала в отдельное помещение на улице, но было поздно. Дом все же сгнил. Поэтому, когда приводят в пример долговечности 400- и даже 600-летние сооружения из дерева в Норвегии и Британии… Что тут можно сказать? У них не было социализма.

У нас, кстати, он на тот момент тоже кончался. Так что, получив квартиру и уехав с Советской, мы буквально вскочили в уходящий поезд.

Напомню – это было 30 лет назад. На тот момент износ дома уже превышал 70%. То есть балансировал где-то между статусом ветхости и аварийности. Удивительно, но за минувшие десятилетия он (статус) ничуть не изменился. Хотя удивляться особо нечему. Состояние значительной части деревянных домов в Томске таково, что для признания конкретного дома аварийным потолок в нем должен упасть на голову людям в самом прямом смысле. Но, как оказалось, и это ничего не гарантирует. Не далее как в мае он-таки упал – на голову нашей бывшей соседке по Советской (через стенку) тете Люсе. 80-летняя Людмила Ивановна Буткевич уверяет, что осталась жива только благодаря крепкому старому шкафу, который принял на себя основной удар. Иначе ее бы просто погребло под рухнувшими перекрытиями, словно жертву землетрясения.

Да, насчет трясения. При каждом проезжающем трамвае ветхое строение действительно трясется и скрипит. С непривычки очень страшно. Прошу не счесть за экстремизм, но было бы здорово подержать нескольких чиновников в доме хотя бы сутки. Пусть послушают.

 

Есть ли у вас план, мистер Фикс?

Вопрос «Каким вы видите реальные пути спасения деревянной архитектуры Томска?» я задавала многим людям. Некоторые нервничали и говорили, что это не их дело, главное – спасти. Другие прямо обвиняли меня в выполнении некоего «заказа». Только вот чьего? Что-то не слыхала я от представителей власти (ну нет там сумасшедших!) предложения разобраться с памятниками при помощи бульдозера. Даже в прежние годы действовали скрытно, при помощи поджогов.

Рискну оказаться в стане нерукопожатных, но все же скажу: если перестать утешать себя сказочками о добрых волшебниках на голубых вертолетах, которые бесплатно восстановят нам все дома из «списка 701» и даже больше (вопрос «зачем?» пока оставим в стороне!), то выход из ситуации останется один. И это – точечный снос. И первым претендентом я бы назвала дома на улице Советской: 10, 10а, 12, 14… Историческим среди них с большой натяжкой можно назвать только «мой», ныне значащийся под номером 10а. Но его былая красота безнадежно погублена, да и хватит уже над людьми издеваться и подвергать их жизнь реальной опасности. Что касается домов под номерами 10 и 12, то они совершенно точно построены в начале 1950-х (моя мама это прекрасно помнит, да и других очевидцев еще можно найти). Никакой исторической и художественной ценности они не представляют. Кстати, напротив – стандартные пятиэтажки. Почему бы не продать эту землю и не направить полученные средства на реставрацию настоящих, а не выдуманных памятников?

Прекрасно отдаю себе отчет: гнилых помидоров для меня не пожалеют. Но должен же кто-то прервать затянувшийся заговор молчания.

 

Заройте в землю… где?

Пока (в силу разных причин) этот текст лежал в редакционной папке, ситуация на улице Советской достигла полного апофигея. Оказывается, здесь – именно на том участке, о котором идет речь – от Батенькова до Беленца, будет обустроена пешеходная зона. На нее потратят  7,3 млн рублей. Слишком мало для того, чтобы  сделать картинку хотя бы более-менее приглядной (мы вам показали далеко не все «красоты»), но многовато для выбрасывания денег на ветер. Победителем аукциона на выполнение работ по строительству бульвара (?!!) в начале улицы Советской стала фирма «Градстрой».

Самое удивительное, что это «общественное пространство» выбрали для благоустройства  сами горожане.  (Тетя Люся, вы выбирали?)  Если и так, то явно   по красивой картинке. А вот откуда она такая взялась, это уже вопрос к авторам проекта. Либо они, как настоящие жители Изум­рудного города, смотрят на мир сквозь волшебные цветные стеклышки, либо вообще здесь не бывали и рисовали из головы. С чем нас всех и поздравляем.

Фото: Евгений Тамбовцев

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

− 2 = 2