Врачам удалось спасти томича, потерявшего четыре литра крови

Спустя месяц после взрыва, который 8 апреля произошел в лаборатории НИИ высоких напряжений, врачи больницы скорой помощи наконец-то с полной уверенностью могут сказать: заведующий лабораторией Николай Зиновьев будет жить.

Николай Тимофеевич был одним из трех пострадавших, но именно его состояние вызывало наибольшее опасение врачей и характеризовалось как крайне тяжелое: 59-летний кандидат наук потерял слишком много крови – 4 из 5,5 литров, имеющихся в организме. Как подчеркивают медики, с такой кровопотерей жизнь могла прерваться в любую секунду, и переливание не являлось гарантом спасения.

– Впервые в такую переделку попал, – улыбается ученый. – Раньше с врачами сталкивался только на рыбалке, куда вместе с друзьями-медиками ездили.

– Ну что рассказать-то? Был обычный рабочий день, – вспоминает ЧП Николай Тимофеевич. – Исследовали турбулентные присадки, которые при закачивании в нефтепровод сокращают гидравлическое трение и снижают энергозатраты на перекачку нефти… Когда произошел взрыв, я упал, но еще был в сознании и сообразил: если хочу быть спасенным, нужно самому пробираться к входной двери. Дополз, помню, что первую помощь мне оказывал Константин (парень занимался ремонтом лаборатории), ему я во многом обязан жизнью. Вернусь, обязательно поблагодарю.

– Отважный молодой человек действительно сыграл ключевую роль в спасении Николая Тимофеевича, – подтверждает травматолог Игорь Трухачев. – Во-первых, он сразу пришел на помощь, во-вторых, сделал все правильно: видя, что кровопотеря серьезная, пытался ее предотвратить. Перетянул ногу жгутами, а когда их разорвало, до приезда скорой парень руками зажимал рану пострадавшего.

Уже в больнице жизнь Зиновьева зависела от двух факторов: от профессионализма врачей – ведь восполнение такой кровопотери относится к разряду сложнейших операций – и от восприимчивости организма самого пострадавшего. Чужая кровь, как и пересаженный орган, может быть отвергнута.

– Предстояло заново влить человеку кровь, по сути, заменив на чужую, а это не так-то просто: ее требовалось много (мы собрали всю, что имелась в больнице и на станции переливания, плюс бросили клич донорам). Чтобы восполнить потери в 4 литра, влить нужно не менее 10 литров, так как часть крови сразу выходит, какой-то процент, скажем, не приживается. Процесс растянулся на неделю. Сам же Зиновьев все это время находился без сознания. Когда Николай Тимофеевич пришел в себя, стало понятно – усилия были не напрасными, – рассказывает реаниматолог Николай Приходько.

После травматологов, реаниматологов эстафету перенял сосудистый хирург – в результате взрыва Зиновьеву размозжило стопу и в области колена разорвало артерию. Врачи две недели боролись за ногу пациента, но ампутации избежать не удалось…

– Жив, и это самое главное, разве после того, что сделали врачи, я могу еще на что-то жаловаться? Да просто права не имею! Ждет работа, наука, есть любимая семья. Все хорошо, – оптимистично настроен Николай Зиновьев. – Раз спасли, надо жить дальше, просто мне дано испытать новые, не знакомые ранее ощущения. И на лыжах еще покатаюсь!

Очень личное

Был у черты

– Хотите – верьте, хотите – нет: когда был без сознания, видел часовню, где все приготовили для моего отпевания, видел женщину в черном, похожую на мою мать, но она меня не позвала – прошла стороной. Я и сейчас эти ощущения помню: казалось, это виртуальный мир, вот сейчас проснусь, и он исчезнет. Только просыпался долго. А придя в сознание, понял, что был у черты, которую, к счастью, не перешагнул.

Николай Зиновьев – Игорю Трухачеву: «Не знаю, как вас благодарить… Может, порыбачим вместе?» «Почему бы и нет?» – согласился травматолог

«Шансов выжить у меня было 20 из 80. Доктора сотворили чудо»