Почему молчал депутат Думы Томска Как исправить чудовищную несправедливость И зачем нужна Народная программа «Единой России»
– Илья Алексеевич, скажите честно, кто победил 5 лет назад на выборах в Государственную Думу России: вы или ваш оппонент? Томичи до сих пор считают, что «избиратели Лондона и Парижа» не должны решать, кто будет представлять их интересы в нижней палате парламента.
– Точно, я не проиграл! За меня голосовали томичи, и большинство моих земляков было за меня. Что там происходило на зарубежных избирательных участках, не могу сказать. Почему именно там решали, кто должен представлять Томскую область в Государственной Думе, – не знаю. Знаю одно: пять лет назад томичи меня поддержали, хотя с самого начала предвыборной кампании моей команде, ребятам из «Единой России», да и мне в лицо говорили: «Куда ты лезешь? Победить невозможно. Хочешь просто потренироваться?». А мы же все друзья, единомышленники, нами овладел такой невероятный азарт, такое желание сделать невозможное, как в детстве, когда на спор с друзьями встаешь на краю пятиэтажки, берешься за фазный электропровод и ладонью чувствуешь, как в нём гудит ток…
– Интересное у вас было детство! Хоть «Не повторять – опасно!» пиши.
– Обычное детство в общежитии Томского завода резиновой обуви на улице Первомайской, 63/2, на Черемошниках. Там до сих пор живут люди, которые меня помнят пацаном. Можно было выйти погулять на улицу, а можно, не одеваясь, «в коридор» – общие кухни, лестничные площадки, чердаки и подвалы – это ж целый многоэтажный мир. Там, на Черемошниках, в каком-то из местных озер я тонул маленьким и поэтому заговорил. В это сложно сейчас поверить, но я же молчал лет до трех. Мама начала беспокоиться, пока не поняла, что я читаю по губам: то есть не слышу и поэтому не говорю. Начали ходить по врачам, проходить лечение, а тут пошли купаться в наше Заозерье, и я начал захлебываться. От страха, физического напряжения, начавшегося лечения или всего этого вместе сомкнулась какая-то цепь в моем речевом и слуховом аппарате, и я закричал… Мама так испугалась голоса, который никогда не слышала, даже не поняла сначала, что это я… Вытащила меня за шкирку.
– Вы жили в общежитии?
– До 12 лет, до самых лихих 90-х. Все мои лучшие воспоминания детства оттуда. Сейчас в празднике Иван Купала нет былого размаха, а раньше это был настоящий карнавал, когда можно было обливать кого угодно. Хоть дяденьку в галстуке, хоть девчонку со двора. От дяденек, правда, иногда приходилось убегать, а девчонки были очень даже ничего, но если ты с «колбасой» (автомобильной камерой, наполненной водой) с утра занял стратегическую позицию у водоразборной колонки – день удался! Сейчас, конечно, мы с младшим сыном можем пострелять друг в друга из водяных пистолетов, но это уже не то…
А как забыть походы, в которые нас водил учитель 54-й школы Александр Евгеньевич Вилипп? Многодневные с полной выкладкой на Малые и Большие Чертаны в Первомайском районе. Или сплав по Кети от верховий в Красноярском крае до Белого Яра. Полтора месяца без связи, на байдарке «Таймень» с веслами, купаниями, готовкой на костре, заимками староверов по берегам…
– Многие думают, что вы из ресурсной, как сегодня говорят, семьи…
– Самая обыкновенная семья. Папа – юрисконсульт, мама – бухгалтер. Надо было думать, чем зарабатывать себе на жизнь, поэтому поступил в профессиональный лицей на автомеханика. Я даже год красил в автомастерской лицея автомобили. Красил и готовился поступать на истфак. А лицей был тогда самым передовым профессиональным образовательным учреждением. Казалось, что если на русском языке начать обучать основам предпринимательства, то получится всеобщее благоденствие. Удивительное было время, конечно, потому что по коридорам могла идти совершенно божественная учитель литературы Татьяна Репина, услышать матерок, остановиться и сказать: «Надо знать, когда, где и с кем!». И пойти дальше! Мы сейчас с Татьяной Анатольевной по-разному оцениваем действительность, но привычку читать воспитала во мне именно она. И в том числе об этом я рассказывал у неё на «Чемодане историй». А историй в моей юности хватало! Один мой одногруппник мечтал стать банкиром, а другой готовился к местам не столь отдаленным.
– А вы к какому миру принадлежали?
– А я был коммуникатором между мирами. Разговаривал со всеми, находил решения споров и конфликтов. У меня же была мощная коммуникативная практика в игровом клубе «Колобки» Дворца творчества юных. Там я получил первые игровые навыки вожатого, организатора, командного игрока, которые потом очень пригодились в жизни. Там же научился выходить из сложных, конфликтных ситуаций. А это в лицее с его разношерстной публикой очень пригодилось. Помню, однажды у преподавателя со стола во время урока пропала ручка. Какая-то красивая, памятная, дорогая, наверное. Нас не выпустили из класса, педагог нагнетала напряжение, и я понял, что это плохо может кончиться для всех. Попросил учителя выйти, остался в классе, переговорил с ребятами, и через 15 минут ручка снова лежала на столе. Никто не пострадал. Уж не знаю, насколько законопослушно я поступил, но тогда это казалось мне верным решением, тем более что жизнь всех расставила по своим местам: кто готовился к воровской жизни, тот оказался на зоне, кто ходил со мной в походы на байдарках – нормальные мужики, до сих пор общаемся.
– То есть вы всегда за переговоры? В том числе и во внешней политике?
– Драться надо, когда другого выхода нет. У России в 2014-м выхода не было: надо было драться с Украиной. Да, сейчас трудно, тяжело, у людей дикая усталость накопилась, но сдать назад мало кто хочет. В этом все едины. Надо завершать эту историю. Мой научный руководитель из Томского государственного педагогического университета, могучий историк и философ Юрий Николаевич Шевченко сказал как-то, что нынешние времена напоминают сумерки. Мне кажется, наоборот. Сейчас жаркий рабочий полдень, солнце палит, мошкара гудит, но надо работать. Прохлаждаться всё равно не дадут. Россия – богатейшая страна мира. Треть природных ресурсов, стратегические запасы пресной воды, за которую люди скоро будут готовы воевать, – это наше богатство, и многим оно покоя не даёт и не даст. Но, когда выстоим, будем еще сильнее. Надо просто работать!
– Томичи работают много, и хорошо работают. 350 миллиардов рублей налогов в год отправляют в федеральный бюджет. Себе из них оставляют всего 70 миллиардов. Какой смысл работать?
– Это чудовищная несправедливость, заложенная еще в начале нулевых нашими праволиберальными экономистами в Бюджетном кодексе России. Изменить этот документ много лет не даёт Министерство финансов, у него на это есть причины. Кодекс работающий, сбалансированный, и менять его сейчас себе дороже. Но изменить правила игры для некоторых регионов подзаконными актами вполне возможно. Таких пострадавших регионов-доноров, как Томская область, всего 10 в России. Для них нужны особые правила игры, справедливый механизм выравнивания бюджетной обеспеченности.
Знаю, что о создании такого «бюджетного правила» томичи мечтают уже два десятка лет, начиная с первого губернатора Томской области Виктора Кресса. Сегодня томский сенатор Владимир Кравченко, наш губернатор Владимир Мазур на всех уровнях пробивают это решение. Недавно в Томск приезжали идеологи «Единой России» депутат Андрей Исаев и наш земляк, замруководителя Центрального исполнительного комитета «Единой России» Роман Романов, и я им в узком кругу вопрос о доходах Томской области задал. Договорились с Исаевым, что будем всей партийной фракцией исправлять эту ситуацию.
Это дело не быстрое в любой бюрократической системе, не только в России, но я умею играть в долгую. Знаете, мы 600 метров обустройства тротуара в Тимирязевском, от которого я избирался депутатом Думы Томска, пробивали четыре года! Четыре года переписки, испорченных отношений с некоторыми заместителями мэра Томска, но мы с тимирязевцами своего добились! Тротуар будет, и люди перестанут ходить по дороге, рискуя жизнью.
– Была возможность уехать в Москву по партийной линии?
– Конечно. Так случилось, например, с Романом Романовым – это мой боевой товарищ еще со студенческих лет. Мы закончили один факультет, вместе в ТГПУ нарабатывали технологии проведения сборов, массовых мероприятий, организационно-деятельностных игр, создавали «Молодую гвардию», практически одновременно пришли работать в исполком «Единой России», и в 2005 году нас вместе пригласили на работу в Москву в Центральный исполнительный комитет партии. Роман отважился и сейчас руководит Управлением политической работы, является директором Высшей партийной школы, а я для себя тогда решил, что никуда из Томска не уеду.
– Жалеете?
– Никогда не жалел. Здесь моя семья, моя команда, мои люди. Мы с Романовым сидели в одном кабинете молодыми специалистами с нынешним замгубернатора по внутренней политике Степаном Михайловым: вместе радовались победам и огорчались неудачам. Вместе мы делали то, что другим казалось невозможным.
Та же выборная кампания 5 лет назад для всех нас была общей победой хотя бы потому, что после всех этих историй с зарубежными избирательными участками позвонил мой оппонент, который сказал что-то типа: «Всякое в жизни бывает, надо идти дальше»…
Согласен: останавливаться смысла нет. Надо продолжать идти вперед, делать что должен, добиваться результата в большом и малом, возможном и невозможном. Нам тут недавно по работе (депутатство – это же для души, а не для денег!) достался разобранный объект в районе вокзала Томск-1. Трехэтажное кирпичное здание. Мы его фактически пересобрали, и получился очень неплохой бюджетный отель. Клиенты довольны, инвесторы в плюсе, здание получило вторую жизнь. Если бы каждый из томичей взял ответственность за свой участок городского пространства, и город бы выглядел по-другому.
Мы это поняли, когда в Думе города Томска доделали наконец дизайн-код областного центра. Когда над ним работали, выяснились многие удивительные вещи: томские памятники не стояли на балансе как городское имущество, арендаторы помещений на первых этажах не знали, за какой участок тротуара они ответственны, понятие «остановка общественного транспорта» отсутствовало! А если непонятно, что это, как можно предъявлять какие-то требования к их обустройству? На смену этой непродуманности, неопределенности нашей жизни должен прийти порядок, и без жителей Томской области это не сделать.
Поэтому мы запустили Народную программу партии, реализация которой позволила обустроить за 5 лет 366 общественных и дворовых пространств, построить и отремонтировать сотни километров местных и областных дорог. Только вдумайтесь: у нас объем инвестиций в промышленность в два раза больше областного бюджета – 215 миллиардов рублей. Умная, университетская Томская область стала второй в Сибири по индексу объемов промышленного производства.
Есть результаты! И еще будут.