Кто или что мешает крупному бизнесу и стартапам найти общий язык

Бенефис Газпрома – так скептики назвали томский инновационный форум. Опыт и потребности компании обсуждали действительно много, да и сама тема Innovus-2013 – инновации для сырьевых секторов экономики – родилась с подачи главы Газпрома Алексея Миллера. Но такова реальность: только традиционные отрасли – нефтяная, газовая, металлургическая, энергетическая – могут стать крупными заказчиками новых разработок, а значит, драйверами экономики, основанной на знаниях. Другое дело, что таких потребителей инноваций мало: из корпораций помимо Газпрома и его дочерних компаний можно выделить СИБУР, Росатом и, может, еще две-три.

Но, как показали панельные дискуссии, проблема не только в неготовности монополий покупать технологии – дело и в поведении ученых, венчурных инвесторов, институтов развития.

Долго запрягают

«Если мы не выпустим принципиально новый продукт за 3–5 лет, нас ждет крах» – этими словами главного специалиста по бизнес-планированию ОАО «КАМАЗ» Алексея Карцева можно описать настроение большинства крупных игроков промышленности России.

– Европейские гранды автомобилестроения настолько уронили себестоимость своих машин, что, учитывая их удобные лизинговые программы, мы с трудом с ними конкурируем, – констатировал Карцев. – Мы должны сделать грузовик, не уступающий европейцам по качеству, но дешевле на 30%. Сейчас изучаем вопрос о создании корпоративного венчурного фонда не менее 2 млрд рублей, который мог бы финансировать технологии, на раскрутку которых у мелких инновационных компаний не хватает денег.

Создание корпорациями собственных программ инновационного развития –  общероссийский тренд. Но, как показывает практика того же «КАМАЗа», переход от слов к делу затягивается. Когда Алексею Карцеву задали вопрос: «А почему бы вам не создать межкорпоративный венчурный фонд в партнерстве с компаниями, уже имеющими опыт инвестирования в машиностроении?» – он вынужден был признать:

– Я не готов обсуждать варианты, потому что создание своего венчурного фонда на «КАМАЗе»

– не готовое решение, а лишь проект. Наше руководство с осторожностью относится к этой идее – не разобралось во всех нюансах.

…А время идет. Печальный пример «Кодака», который проспал технологическую революцию, на форуме вспоминали не раз.

– Только если первое лицо компании лично заинтересовано во внедрении инноваций, процесс пойдет, – сказал глава Роснано Анатолий Чубайс на пленарном заседании форума.

Его мнение поддержали разные эксперты, называя ситуацию кризисом делегирования полномочий и подчеркивая: это равносильно тому, что гендиректор ходит и проверяет наличие бумаги в туалете. Но пока – так…

Переходник

Но правда и в том, что молодые стартаперы, прорывающиеся на прием к председателю правления, плохо представляют реалии работы крупной компании. Сергей Хапров, гендиректор центра промышленного дизайна и инноваций «Астра Росса», нашел удачный образ:

– Скажем, у меня садится батарея на телефоне, я вижу ЛЭП и говорю: «Ой, можно я у вас подпитаюсь?!» Когда мы требуем встроить свою инновацию в работу крупной компании, это то же самое, что зарядить мобильник напрямую от ЛЭП. Мы лет десять говорим, что малому бизнесу не дают внедрять инновации. Но когда вы соединяете две неравнозначные по масштабу системы, предполагается, что у них есть общий контакт. Кто-то должен сделать этот переходник. Когда я с улицы прихожу, скажем, в «Камов» и предлагаю разработать новую кабину вертолета, меня спрашивают: «А какой у вас уставной капитал? Наша служба безопасности не рекомендует иметь дело с компаниями с оборотом меньше 5 млн долларов. До свидания». Означает ли это, что вопрос не решается? Нет, просто в схему взаимодействия добавляется дополнительная деталь – компания-верификатор. В моем случае это военно-промышленная комиссия при Правительстве РФ, с которой приходилось работать и которая может за меня поручиться. Мне, таким образом, придается политический вес. Это не гарантирует контракта, но меня хотя бы начинают слушать, и службе безопасности дают отмашку: «Бог с ней, с обороткой».

– В общем, мы не просим нас усыновлять, – резюмирует Хапров, – но институты развития – Роснано, Российская венчурная компания (РВК), Агентство стратегических инициатив (АСИ) и другие – могут начать с банального: вывесить на своих сайтах список, кому они доверяют или чью технологию считают нестандартной.

Убийство масштабов

Еще одной проблемой Сергей Хапров называет недоступность финансирования:

– Сегодня каких только не изобрели инструментов, чтобы маленькие компании могли получить деньги в банке. И все равно не получаем.

Его предложение: чтобы верификаторы, общаясь с банками, также давали  рекомендации той или иной малой компании, тем более что два крупных банкира – Герман Греф (Сбербанк) и Владимир Дмитриев (Внешэкономбанк) – входят в наблюдательный совет АСИ…

Схема Хапрова – всего лишь одна из идей, обсуждавшихся на форуме, но в мыслях предпринимателей четко улавливается общий тренд – надежда на то, что институты развития станут работать лучше.

– Корпорации выживают в наше нелегкое время, у них свои задачи, их нельзя заставить потреблять инновационные продукты-полуфабрикаты. Вы купите говядину полутухлую? Корпорации точно так же. Они говорят: «Мне, пожалуйста, говядины вагон. А с тушкой возиться не буду», – говорит Николай Бадулин, бизнес-ангел, гендиректор ОАО «Инновационная управляющая компания «ФиБр». – Основная проблема – в масштабировании технологий, и институты развития должны работать именно на посевной стадии, помогая деньгами и компетенциями маленьким инновационным компаниям, подращивая их до стадии, на которой к ним начинают проявлять интерес частные инвесторы. Но – черта с два! Разговор со всеми менеджерами инвестфондов с госучастием начинается с вопроса: «А что я за это буду иметь?»

Бадулин делится наболевшим: в 2009 году президент «Элекарда» Андрей Поздняков попытался получить финансирование от Роснано на проект цифрового телевидения. Дью-дилидженс (процедура формирования объективного представления об объекте инвестирования) длился два года…

– За это время любая технология умрет! – возмущен бизнес-ангел. – Принимать решение они должны максимум за 2–3 месяца. Если бы тогда «Элекард» сразу получил от Роснано деньги, сегодня он был бы огромной корпорацией.

 О надеждах стартапера

Игорь Агамирзян, генеральный директор и председатель правления ОАО «РВК»:

– Молодому инноватору может помочь только одно – его собственная пассионарность и уверенность в себе. Есть масса реальных механизмов получения финансирования, например Фонд содействия развитию малых форм предприятий в научно-технической сфере. Через гранты фонда Бортника проходила, наверное, каждая инновационная компания… В принципе, и частных денег на рынке венчурных инвестиций сверх головы, другое дело, что секторально они перекошены – идут в основном в интернетовские проекты. В других индустриальных секторах есть недоинвестированность.

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.