И он это сделал!

Его гениальное предвидение было опубликовано в «Вестнике Западно-Сибирского Геологического треста» в 1936-м, за 18 лет до получения первых притоков нефти из Колпашеской скважины и за 24 года до открытия Мегионского нефтяного месторождения. В последующие годы на всём пути маршрута партии Ильина шла «цепная реакция» открытий вплоть до Салехарда. Весной 1962-го было открыто первое в Томской области промышленное Усть-Сильгинское газоконденсатное, а в конце лета – крупное Советское месторождение, возвестившее о рождении томской нефти.

Публичное признание – через 30 лет

Докладчик на республиканской конференции по проблеме освоения и использования нефти и газа Томской области, проходившей в Томске в июне 1966 года, Венедикт Хахлов – профессор, заведующий кафедрой Томского университета (через 30 лет!) поведал участникам конференции о Ростиславе Ильине, ссыльном учёном, сделавшем публично гениальный прогноз об условиях нахождения нефти в Западно-Сибирской равнине.

– Серьезное внимание на нефтегазоносность Томской области обратил в свое время доцент Томского университета Ростислав Ильин. С 1928 года он начал свои исследования природы Нарымского края. В мае 1932 года он подал заявление в геологоуправление Западной Сибири с просьбой организовать партию по выяснению нефтегазоносности Западно-Сибирской равнины. Его ходатайство поддержал академик Михаил Усов. Денег в управлении не было. Тогда Ильин едет в Москву к академику Губкину – председателю Комитета по делам геологии. В Москве добивается положительных результатов, получает кредиты на экспедицию… Научные выводы Ильина считаются непревзойдёнными в области географии, почвоведения и геологии. Надо было обладать исключительным талантом выдающегося учёного, чтобы путём научного предвидения, среди непроходимых болот и дремучей тайги, суметь разгадать едва уловимые признаки нефтегазоносности. Это было то время, когда подавляющее большинство старых специалистов очень скептически относилось к новаторским научным теориям и прогнозам.

Ростислав Ильин – учёный почвовед, основатель одной из трёх новых естественных наук – геоморфологии, которая (по выражению академика Владимира Ивановича Вернадского) до него была лишь описанием форм рельефа. Как и все передовые люди того времени, Ростислав Сергеевич, занимаясь наукой, не был в стороне от происходящих в России событий, которые круто изменили, а затем и растоптали его жизнь. Дважды его арестовывали жандармы, пять – органы ВЧК, ОГПУ, НКВД.

По ходатайству Вернадского и ряда учёных очередной трёхлетний срок заключения был заменен на полтора года с последующей ссылкой в Нарымский край на пять лет. В январе 1927г. Ростислава Сергеевича отправили этапом в Томск, где он задержался до открытия навигации. Здесь Ильин обратился к начальнику комендатурного управления и получил разрешение на снятие комнаты для продолжения работы над диссертацией.

В глуши Нарымского края

По предписанию Томской колонизационно-переселенческой партии Ильин был направлен на опорную станцию Васюганской агрометеорологической сети, располагавшейся в с. Парабель, где он отбирал и изучал образцы почв и подпочв в окрестностях Парабели.

Осенью, во время остановки парохода, Ильин встретился с геологами Томской экспедиции. Выяснилось, что они уже третий сезон исследуют низовья Оби, но безрезультатно. Состоявшийся обмен мнениями поразил геологов. После возвращения они настояли перед руководством экспедиции о вызове Ильина в Томск.

В течение года Ильину была представлена возможность проводить консультации, читать лекции по почвоведению и геологии в краеведческом музее, консультировать сотрудников геологической партии, составлять отчеты, писать статьи.

Весной 1928 года Ростислав Сергеевич уехал в Васюганскую экспедицию: изучить наименее исследованную северную часть Васюганья и выдать рекомендации по использованию почв в народном хозяйстве. В экспедиция проходила в неимоверно тяжелых условиях – малярия, предательство нанятых рабочих, халатность в организации доставки продовольствия… Но работа была блестяще выполнена!

Летом 1929 г. совместно с геоботаником А. Виноградовой он обследовал почвы в междуречье Оби, Парбига, Бакчара, Чаи и её притоков. Позже Ильина привлекли к изыскательским работам для строительства железной дороги. Принципиальность, проявленная им при подписании проекта, противоречащего научной экспертизе, вышла «боком». Проектировщикам всё пришлось переделывать, а Ильина отправили на заимку Феофанова, расположенную вблизи г. Колпашева.

В этой глуши Ростислав Сергеевич обобщил собранные за два года материалы по рельефу, геологии ландшафтов и почв Нарымского края.

Исследования Васюганья завершились изданием обобщённой монографии «Природа Нарымского края (рельеф, геология, ландшафты, почва)». Поражает то, что этот фундаментальный труд в 345 страниц издан Томским отделением Общества изучения Сибири и ее производительных сил, буквально по горячим следам в 1930 году.

И.Т. Бочарников, начальник экспедиции комендатурного управления ОГПУ вспоминал: «Назначение я получил в Новосибирске. Там находился штаб трудовых переселений. Хорошо помню, что вместе с другими документами мне дали книжку по природе Нарымского края. Она мне сильно помогла сориентироваться на местности и в условиях поселений. Все участковые специалисты изучали её в приказном порядке. Другой справочной литературы у нас не было.

В марте 1931г. из Москвы приехала комиссия рабоче-крестьянской инспекции (РКИ) для проведения чистки в геологоразведочном управлении, где тогда благодаря Усову работал Ильин. Это действо проходило в горной аудитории ТТИ. Комиссия вызывала к столу неблагонадежных и задавала всевозможные вопросы. Несмотря на перекрестные вопросы Ильин отвечал на них профессионально. Но чистка закончилась так, как ей и надлежало окончиться – арестом на три года.

Благодаря начальнику управления Ветрову Ильин был оставлен в Томске и «прикреплён» к геологоуправлению. Арест продлился девять месяцев. «Сидя в тюрьме, – писал Ростислав Сергеевич, – я приложил мировые законы к Кузбассу, в котором никогда не был, палеозоем и углем до того времени никогда не занимался. На основании чужих работ построил совершенно новую стратиграфическую систему, согласно которой мощность угленосной толщи равна не 8 км, как это утверждает его исследователи, а много меньше, почему соответственно уменьшаются запасы угля… Возвратившись из тюрьмы в систему геологоразведочной службы, я стал там выступать с докладами и «крыть с верхней полки профессуру». Моя геология столь проста и удобоусвояема, что у меня появилось много слушателей. Но до преподавания меня не допустили… На службе в Геологоразведочном тресте мне ГПУ не давало возможности ездить в полевые геологоразведочные партии, а потому мне пришлось работать только умозрительным способом…»

В мае 1932 года Ильин направил в Западно-Сибирский геологоразведочный трест докладную записку, в которой впервые в сибирской практике за десять лет до постановки больших нефтепоисковых работ осветил очень сложные и весьма важные вопросы о возможной взаимосвязи неотектонических движений с плановым расположением погребенных полосчатых структур Урала до меридионального отрезка Нижнего Иртыша. Ильин положительно оценил перспективы нефтегазоносности палеозойских и мезозойских отложений Западно-Сибирской равнины и обратил особое внимание на большую вероятность нахождения нефтяных и газовых месторождений в меловых отложениях бассейна среднего течения р. Оби.

Последняя экспедиция

В дневнике студента Томского университета Михаила Горбунова сделана необычная запись: «Выехали из Томска на рассвете. Мотор не работает. Идем на вёслах…» Это было 9 июля 1936г. В тот день лодка с четырьмя участниками партии взяла курс на Обдорск (ныне Салехард) – городок, примостившийся у самого Полярного круга. Ростислав Сергеевич Ильин взял с собой 11-летнего сына Игоря, и Корнилия Иванова – студента ТПИ в качестве лаборанта.

– С тех пор прошло 40 лет (данные 1977г.), но я часто вспоминаю эту экспедицию, – говорил Михаил Горбунов, зав. кафедрой динамической геологии университета. – Так как мотор работал с перебоями, его пришлось оставить и идти на вёслах. Когда поднимался низовой ветер, тащили бечевой. А потом вместе с лодкой до самого Александровского плыли на барже «Нарымчанка». Александровское – это, пожалуй, самая долгая остановка в пути, – вспоминал Горбунов. – Здесь работа шла двумя маршрутными парами. Ростислав Сергеевич с сыном ушли вверх по Ильяк, а мы с Корнилием Ивановым (погиб в годы Великой Отечественной) – обследовали бассейн реки Ларьеган.

Дальнейший изнуряющий путь к Заполярью проходил через старицы и протоки с песчаными плёсами, глинистыми кряжами, поросшими тальником, осокорями. Днём жара, ночью холодные туманы, тучи гнуса, на десятки вёрст вокруг – бескрайняя тайга, болота, урманы…

В книге Игоря Ильина «Сквозь тернии» этой экспедиции посвящена отдельная главка, где описаны не только подробности маршрута, но и размышления. «Общее впечатление от экспедиции – пишет он, – трудная, напряженная работа геологов, непререкаемый авторитет отца, высокое чувство ответственности каждого за общее дело. Оглядываясь назад, поражаешься, как мало помощников (два студента) и средств (парусная лодка) потребовалось отцу для проведения мелкомасштабной съемки долины Оби от устья Томи до Обской губы, изучения геоморфологии Приобья, геологии среднего и нижнего антропогена.

Опередивший время

В 1936 году в свет вышел «Вестник Западно-Сибирского геологического управления» №3, призывающий геологов на борьбу за сибирскую нефть. В статье профессора Усова давался анализ геологической обстановки Западной Сибири, выделены перспективные территории и геологический возраст тех осадков, с которыми могут быть связаны месторождения нефти и газа. В порядке дискуссии (!) опубликована статья Ильина «Об условиях нахождения нефти в Западно-Сибирской равнине». В ней он приходит к выводу, «что Обь – Иртышская область нефтепроявлений на севере ограничивается Атлымским горным кряжем, а на юге – Васюганским». Его фантастическое предвидение о том, что «карта нефтяных месторождений Евразии должна быть перестроена – это только вопрос времени», получило научное обоснование, подкрепленное результатами экспедиций в 1935 – 1936гг.

А «бдительные» органы продолжали стряпать другие материалы, переросшие в обвинительное заключение по участию Ильина в организации контрреволюционной, эсеровской работы среди научных сотрудников г. Томска и подготовке тер-актов в отношении членов Советского правительства и руководящих работников ВКП(б)». И соответствующее постановление тройки УНКВД правления ЗапСибкрая от 25 августа 1937г.: «Ильина Ростислава Сергеевича расстрелять».

Дело было пересмотрено военным трибуналом Сибирского военного округа и отменено. До боли обидно, что Ростислав Сергеевич даже в 60-е годы не вошёл в «обойму» первооткрывателей нефти в Западной Сибири. Но лучшей памятью являются его научные труды, воплощенные в практические дела – нефтегазовый комплекс Западной Сибири уверенно полвека работает на всю Россию.

Автор: Михаил Худобец,
советник Томского научного центра ЗапСиботделения РАЕН,
член Союза журналистов России