Архив метки: Правое дело

В томском отделении «Правого дела» избраны новые руководители

Об этом рассказал теперь уже бывший председатель регионального отделения Н.Салангин. Н.Салангин: «Полномочия мои закончились по срокам — прошел 4-летний срок. Я просто не выдвигался на новый срок. Тут чисто личные причины. Я, скорее всего, буду на другой работе в ближайшее время, с которой будет трудно совмещать председательство в партии». Возглавлять «Правое дело» в области теперь будет А.Буланов, директор компании «Чажемто», депутат Думы Колпашевского района. Его заместителями стали А.Кривошеев и Р.Побережников.

«Эхо Москвы в Томске»

Политически активные граждане пытаются перевести эмоции в смыслы

Круглый стол «Роль и место гражданина в современной российской политике» состоялся 29 января в отеле «БонАпарт». Самой яркой внешней чертой собрания была его респектабельность. Относительно небольшая аудитория – человек 50. Представители партий «Яблоко», «Правое дело», «Справедливая Россия», организаторы декабрьских акций протеста. Вузовские преподаватели, студенты. Никаких агрессивных маргиналов с потертыми лозунгами. Но и никаких академических докладов на 40 минут о сути исторического момента. Обошлись без нагромождения известных фактов и цифр. Короткие выступления, вопросы, реплики. Черта.

Человек-символ

Представитель движения «Возрождение» Олег Шепель сразу же обозначил цели – ближайшую и отдаленную. О первой высказался витиевато:

– Объединиться всем, чтобы не допустить третьего пришествия!

– Что вы подразумеваете под третьим пришествием? – безжалостно уточнили из зала.

Услышали:

– Третий срок!

Вторая цель – построение гражданского общества:

– Когда деятельность любого политика подвергается жесткому контролю со стороны граждан, свободных СМИ и независимых судов. В такой системе роль личности объективно снижается. А если мы начнем агитировать против конкретного человека, то с очень большой долей вероятности посадим себе на шею его клонa!

Зал согласился. Да, в данном раскладе Владимир Путин не человек, но символ, продукт системы.

– Вопрос не в Путине, – убеждал Владимир Царев («Яблоко»), – а в том, что мы стоим на развилке. Либо пробьем вопрос о том, что граждане своим голосованием могут менять власть, и этот процесс будет регулярным; либо скатимся в режим авторитаризма. В режим, допускающий, что два человека могут встретиться, пожать друг другу руки и сказать: «Ты будешь президентом, а ты – премьером!»

О доверии и героях

Против необходимости слома системы никто не возражал. Но как? Кто должен стать движущей силой? Революционный способ – «бунт бессмысленный и кровавый» – не рассматривался: «Мы никого не будем вытряхивать из теплых кресел», «Надо использовать те остатки законодательства, которые у нас еще есть». Значит, остается способ цивилизованный, силами оппозиции.

– Но что такое наши парламентские партии? – взял слово Виктор Лаврентьев, организатор митинга 24 декабря. – Это убожество, господа! Все они выстроены по модели КПСС, заточены под одного лидера, и эти лидеры несменяемы! Следовательно, внутри партий нет развития, инициативные личности лишены права карьерного роста. Нет того, что называется партийным строительством. Ярчайший пример – Жириновский. Олицетворяет ЛДПР, может один заменить собой всех соратников… И еще об оппозиции и доверии: аккурат 24 декабря у ЛДПР (совершенно случайно!) одновременно с акцией протеста «За честные выборы» проходил свой митинг. 4 февраля жириновцы тоже собрались флагами махать, причем не где-нибудь, а именно на Новособорной!

Вслед за Лаврентьевым системной оппозиции последовательно отказали в народном доверии, в возможности действовать в Думе и, главное, в желании совершать смелые поступки.

– Да, в рядах системной оппозиции много действительно умных, хороших людей, в разведку бы с ними пошел, – признал Александр Климов («Правое дело»). – Но я не доверяю даже им, потому что никто до сих пор не решился заработать авторитет смелым политическим поступком. Не сдал, например, в качестве протеста против состоявшихся выборов свой думский мандат. Да, с рациональной точки зрения это бессмысленно, поскольку очень велика вероятность, что освободившееся место немедленно займет твой однопартиец. Но бывают исторические моменты, когда надо действовать именно так! А беда системной оппозиции в том, что она обязательно хочет остаться – при демократах ли, при Путине… При любой системе. На то они и системщики.

Впрочем, хотя внесистемная оппозиция и вызывала у зала больше доверия, но как именно она должна действовать, собрание не прояснило.

«Думать надо!»

Точку поставил Виктор Лаврентьев:

– Я априори не доверяю политику, который сидит во власти и который туда рвется. Привык мотивировать свои действия и поступки разумом. Доверять, господа, надо себе! Когда мы перестанем доверять Путину и начнем доверять Навальному, мы опять получим Путина, просто с другой фамилией. Думать надо! Я могу в глаза сказать, почему молодежь, которая вышла за честные выборы 10-го, не пришла на митинг 24 декабря. Им нечего было сказать. Одно дело – собраться на пикет покричать, другое дело – говорить на митинге, когда тебя будут слушать. Скажешь глупость – могут ведь и свистнуть!..

Подавить арифметическим большинством

По вопросу «4 марта» собрание было единодушным: агитировать коллег, знакомых, родственников явиться на выборы. И проголосовать за любого кандидата, кроме Путина. Тогда в первом туре он не пройдет чисто арифметически. Будет второй тур, обязательные дебаты, и, возможно, государственное кресло останется за техническим президентом. А задача всех активных граждан – обеспечивать честные выборы:

– Нужно не только наблюдать, нужно фиксировать все нарушения. Преступления кончаются тогда, когда они наказуемы. По закону мы наказать их не можем. Но есть общественная обструкция. Данные людей, допустивших нарушения, должны быть обнародованы. Страна должна знать своих героев!

«Правое дело» настаивает, что оно больше партия, чем остальные партии

Уже несколько месяцев независимые эксперты, политологи и оппозиционные политики спорят о том, как следует поступить критически настроенным избирателям 4 декабря. Одни говорят, что сложившаяся система электоральными мерами уже не может быть реформирована, следовательно, необходимо бойкотировать выборы (в разной форме жесткости). Другие считают, что «если есть минимальная возможность повлиять на ситуацию, ею следует воспользоваться», призывают, по ироническому определению политолога Дмитрия Орешкина, следовать западному примеру «конформистской толерантности, презренной прагматичности, трусливой законопослушности и буржуазного филистерства» и проголосовать-таки «за любую другую партию», прекрасно при этом понимая ее качество.

На мой взгляд, пресс-конференция посетившего Томск руководителя партии «Правое дело» Андрея Дунаева стала забавной и показательной иллюстрацией к этому спору.

Продукт деятельности

Пресс-конференция началась высокофилософски, но с точки зрения политического момента, мягко говоря, странно. При заявленной теме «Программа партии «Правое дело» на выборах в Госдуму РФ и Законодательную думу Томской области» Андрей Дунаев заявил, что «одним из основных стержней избирательной кампании будет задача прекращения гражданской войны, избавления от идеологии разделения общества по каким бы то ни было признакам», и всю свою вступительную речь посвятил необходимости захоронения тела Ленина и передачи родственникам для захоронения головы князя Хаджи-Мурата.

При всем моем одобрении тезиса о необходимости «дебольшевизации страны» пришлось призвать политика к разговору о более конкретных и горячих вещах. Однако сделать это с первого раза не получилось. В ответ на вопрос об оценке 12-летней деятельности Владимира Путина и Дмитрия Медведева Дунаев попытался отшутиться:

– …Деятельности?.. Как я отношусь? Никак отношусь… Я не продукт их деятельности…

Пришлось сказать руководителю «Правого дела», что шутка в качестве ответа на такой вопрос не может быть принята.

 

Система иллюзий

Подумав, Дунаев критически обозначил итоги нулевых лет:

– Основное, что сделала система, – выстроила систему, прошу прощения за тавтологию, иллюзий. Ничего реального нет… Есть различные квазиорганы. Сейчас создается новый квазиорган – расширенное правительство. А зачем он нужен, если бы было полноценное правительство? Но полноценное в системе, которая сложилась, к сожалению, не получится. Вообще, верхняя власть превратилась в такую вязкую пластилиновую массу, куда попасть практически невозможно… Это касается всех сфер… Минобороны зачем-то до сих пор закупает резиновые танки и самолеты, хотя с середины 1970-х годов системы слежения легко отличают реальную технику от муляжей… При этом забываем, что у нас катастрофическая ситуация в медицине, пенсионной сфере… Мы стагнируем, и дальше пойдет абсолютный упадок – вплоть до развала страны в ближайшее с исторической точки зрения время.

Ну и наконец:

– Не секрет, что наиболее серьезная проблема – это банальная, все пронизывающая коррупция.

А потому совершенствование судебной системы, введение административных судов (для защиты граждан от чиновников), а также поправки в законодательство об образовании (налоговые льготы предприятиям, финансирующим обучение будущих сотрудников) и т.д. – таковы первые, по заявлению Дунаева, законодательные инициативы «Правого дела» при условии прохождения в Госдуму.

 

Взаимодействующая оппозиция

Ответ про иллюзии мне понравился. В том числе и потому, что независимые политологи убедительно доказывают, что все наши политические партии тоже, по сути, иллюзии-муляжи, поскольку они лишены самостоятельности, субъектности и управляются извне. И поэтому объективно возникает вопрос, насколько какая-либо «резиновая партия» может запретить Минобороны закупать резиновые танки. Не говоря уже про борьбу с коррупцией…

– По большому счету вы в какой-то степени правы, что с точки зрения полной политической субъектности нет ни одной партии, – согласился с постановкой вопроса Андрей Дунаев и добавил, что «Правое дело» в этом отношении все же лучше других. – На мой взгляд, тот региональный актив, которым мы обладаем, позволяет говорить, что мы все-таки оппозиция, пусть и достаточно плотно взаимодействующая с властью.

Обтекаемо, но приемлемо. За «малым» исключением того, что это утверждение, увы, крайне плохо коррелирует со скандальным смещением Михаила Прохорова с поста лидера «Правого дела». Смещением, которое, по утверждению многих делегатов съезда и по оценке большинства политологов, было сделано по прямому указанию администрации президента. Причем Андрей Дунаев называется одним из руководителей операции по отставке Прохорова. (Сам Дунаев во время всей пресс-конференции уверял, что это было чисто партийное решение, что Прохоров отстранен за его ошибки и стиль управления: «Пришел, шашкой порубал, всех киданул и ушел».)

 

Право законодательной инициативы

– Мы боремся за право законодательной инициативы, которой сегодня у нас, как непарламентской партии, нет, – обозначил общественную цель избирательной кампании «Правого дела» Андрей Дунаев.

Что ж, электоральные перспективы правых и подобных им партий (вне зависимости от их идеологической окраски) действительно зависят от того, насколько политикам удастся убедить негативно настроенных избирателей, что нынешние сервильные «оппозиционные» структуры в перспективе смогут все же становиться чуть-чуть партиями. То есть самостоятельными организациями, способными законодательно выражать мнение ряда социальных групп и тем самым влиять на изменение вектора политического, экономического и социального движения страны.

Президента ГК «Элекард» Андрея Позднякова, публично сдавшего партбилет «Правого дела» из-за жестокого разочарования от «ухода» Михаила Прохорова, Андрей Дунаев, видимо, не убедит.

Но миллионы граждан еще в раздумье.

Крах это было

Андрей Поздняков, делегат съезда от томской региональной организации «Правого дела», о том, как все происходило

– Как все начало развиваться и как я это сейчас понимаю – это вообще две разные истории. Я сидел в зале и читал сообщения СМИ о захвате съезда, удивляясь: какой захват, вот же мы тут сидим?.. Александр Любимов начал понимать раньше, чем я, но все равно уже тогда, когда все закончилось.

Шли обычные технические процедуры: давайте проголосуем за счетную, мандатную комиссии, предлагается список. Лишь около семи человек голосовали против…

Загадки политарифметики

Было зарегистрировано 93 делегата. А по спискам должно было быть 82. Счетная комиссия пошла разбираться, кто с какими документами приехал, кто легитимен. Богданов завел что-то про то, что на Прохорова многие обижены, но его тут же довольно резко загасили из зала, выкрикнув «читай список!» (то есть никакой его власти над съездом не было и в помине).

Он стал зачитывать список, по которому выходило, что легитимных делегатов было 72 из 93 зарегистрировавшихся. Народ заволновался: от регионов назывались фамилии, которые их представители даже не знали. На этот момент я, как и большинство присутствующих, еще не понимал, что «вычищали» прохоровцев… Мы проголосовали о продолжении съезда на следующий день и разошлись. Вечером выяснилось, что у десятка «прохоровских» делегатов документы признали нелегитимными, а в 15 регионах действительно прошли по две конференции (прохоровская и антипрохоровская), соответственно, из пары делегатов комиссия выбирала противника действующего лидера.

Вслух против Прохорова на съезде выступали пять делегатов. Ну, прибавим к ним еще Богданова, Дунаева, братьев Рявкиных и 14 «левых» правых – получается 23. Из 72 – не так много, чтобы беспокоиться.

Собрали «вменяемых»

В пять часов вечера Прохоров дал пресс-конференцию, где сказал свое «Не дождетесь!». А часов в семь мне позвонили из администрации президента и пригласили к 22.00 на Старую площадь для беседы. Я понял: зовут «на промывку мозгов», сейчас будут объяснять, кто плохой, а кто хороший…

Там собрался 31 делегат, включая Богданова и Дунаева. Перед нами выступил Радий Хабиров из администрации президента:

– Завтра вы соберетесь в Центре международной торговли и будете легитимным съездом.

Кто-то возразил:

– Нас же мало…

На что Хабиров ответил: к вам приедет Минюст и ЦИК и признают легитимным съездом. А к Прохорову не приедет никто, и его собрание легитимным съездом не признают.

И все. Единственный вопрос, который был задан и который стали очень горячо обсуждать: а кто же нам теперь оплатит авиабилеты и гостиницу – Прохоров же собирался оплатить? Этот вопрос собравшихся волновал гораздо больше, чем переворот в партии.

Мне понравилась еще одна фраза Хабирова… Обвиняя Прохорова в некомпетентности, он сказал:

– Вот приходит Зюганов, и мы с ним обо всем договариваемся – вменяемый человек!..

Мне казалось, что двое-трое с того собрания все же пойдут назавтра к Прохорову. Но я ошибся. Кроме меня, из 31 делегата к нему не пошел никто. Думаю, меня на беседу позвали ошибочно, руководствуясь положительной характеристикой, которую мне дали в нашей администрации…

Законспирирован-ный съезд

На следующий день они собрались в ЦМТ.

В 9 утра также состоялось собрание сторонников в кабинете у Прохорова: участвовали человек 60, в том числе около полусотни делегатов. На нем лидер объявил, что съезд в ЦМТ будет признан легитимным, а ему предлагают втянуться в долгие суды и разборки, в которых он будет неизбежно проигрывать, потому что судам будет дана именно такая команда. Он сказал: «Давайте мы не будем включаться в эту клоунаду, а объявим, что мы все выходим из ЭТОГО «Правого дела».

Присутствующие (напомню: в том числе полсотни делегатов!), тут же написали заявления о выходе из партии. Я покинул ряды «Правого дела» утром 15 сентября.

И дальше сплошные загадки: каким образом из тех 30 человек, что пришли на съезд в ЦМТ после беседы на Старой площади, 75 проголосовали за исключение Прохорова из партии (а двое были против)? Я специально искал в Интернете снимки этого, с позволения сказать, съезда, чтобы понять, кто и сколько в нем участвовали. Нашел только фото Дунаева с размытыми видео– и фотокамерами на заднем плане… То есть съемка была, но снимков нет! Даже с мобильного, выложенных анонимно…

Минюст сказал, что там было 77, но вот кого? Неизвестно. Кстати, 20–21 сентября съезд «Правого дела» в Москве продолжился, но опять – ни достоверной информации, ни фото с места события… Прошел слух, что Гозман и Надеждин пригрозили уйти и увести с собой СПС…

Прохоров взорвал проект

Я думаю, что сурковский проект «ПД» состоял из трех составляющих. Во-первых, нужно утихомирить 15–18% праволиберальных людей, тем более что эти 18% контролируют 90% реальной экономики страны (имею в виду не всевозможные распилы, а настоящее производство). Была и экономическая заинтересованность в самом Прохорове: после того как он вышел из бизнеса и распродал свои компании, включая Норникель, у него на руках оказались огромные деньги, которые он должен куда-то вкладывать… Не в банке же их хранить? Он-то был уверен, что все хотят, чтобы он их вкладывал в Россию.

Третье. В значительной мере эта история касается не столько думских, сколько президентских выборов. Медведеву нужно, чтобы его какая-нибудь партия выдвинула в президенты. Ну не подписи же ему на улице собирать… Парламентских партий у нас четыре. ЕР выдвинет Путина, остаются КПРФ, СР и ЛДПР – все это категорически не подходит. Остается «Правое дело», для которого риторика Медведева ближе, чем риторика Путина.

Но автор игры Сурков не смог допустить, что проект вдруг проявит некую самостоятельность. В итоге ни одна из задач не исполнена: нет политической составляющей (думаю, от тех 1–2% после всей этой истории половина отвалится). Нет надежды на экономические бонусы…

Карабас-Барабас не дал свободы своим куклам и потерял весь театр.

Вместо того чтобы взять перед Кремлем под козырек, Прохоров проявил твердость и самостоятельность. И таким образом взорвал проект полностью – все три составляющие, сломал всю выстроенную игру. Вряд ли среди возможных вариантов развития событий Сурков рассматривал такой…

Общественное движение

Появится ли в России новое правое движение? Прохоров обещал рассказать об этом стране на следующей неделе. Кстати, «Солидарность» в Польше не была партией, а была именно движением. Партии легко заламываются Минюстом и ЦИКом, а вот общественное движение «Город без наркотиков» живет себе уже 12 лет, и заломать его невозможно…

Я думаю, выбор у всех нас небольшой: либо создавать движение и двигаться, либо уезжать…

В чем Оксана Макеева похожа на Михаила Прохорова

Истории «ухода» председателя партии «Правое дело» Михаила Прохорова и руководителя ГТРК «Томск» Оксаны Макеевой – как два сапога пара. И разница масштабов событий только подчеркивает их идентичность и отлично характеризует наше общественное устройство.

Описывать разницу между одним из самых богатых и влиятельных людей в России и мире и директором скромной региональной телекомпании смысла нет. Но в предложенных обстоятельствах они во многом оказались очень похожи. Думаю, два этих очень разных человека полагали, что в силу своего положения (в одном случае – богатство, в другом – правильная политическая биография) они являются неким исключением из правил, привычно именуемых «вертикалью власти» и «системой ручного управления». И Прохоров, и Макеева, на мой взгляд, решили, что они во многом самостоятельны, и не прислушались к мнению вышестоящего руководства по ряду кадрово-финансовых вопросов.

И им обоим со всей убедительностью доказали, что они глубоко заблуждаются. Потому что «самостоятельное» поведение всех (!) людей, принятых в «вертикальную систему», оценивается как демонстративное нарушение обязательных правил. И потому на неправильное поведение следует такая реакция системы, что ни миллиарды долларов, ни членство в региональном политсовете «Единой России» не помогают.

Показательно и то, что и экс-лидер либеральной партии, и член партии власти, растерянные от такого с ними обращения и сделавшие для себя новое открытие, повели себя абсолютно одинаково. Даже лексически: и в том, и в другом случае прозвучало словосочетание «рейдерский захват». Причем Оксана Макеева сказала это первой, а Прохоров, сам того не ведая, стал плагиатором.

Продолжение обеих историй, уверен, также будет похожим. И лично для уволенных, и для общества в широком смысле этого слова. Не пойдет Прохоров в оппозиционеры, а Макеева в суд. Займутся чем-нибудь другим. При этом если с Прохоровым «Правое дело» еще могло надеяться на какие-то результаты, то теперь проект похоронен окончательно – с такими-то «руководителями» партии. С ГТРК «Томск» последствия, конечно, будут не столь печальны, но кто будет спорить, что подобные истории, показывающие всю узость разрешенного коридора, не способствуют приходу профессионалов?

…Пока сначала в Томске, а потом в Москве кипели «системные» конфликты, я был в отпуске. Телевизор вообще не включал, компьютера не было, а про сотовый на несколько дней забыл. Так что про историю с Макеевой узнал дней через пять, а про Прохорова только в минувший понедельник, – про Оксану мне все же позвонили, а про Михаила Дмитриевича и не подумали.

Андрей Поздняков: О  проверках на вшивость

Андрей Поздняков, делегат съезда «Правого дела», покинувший ряды партии вместе с бывшим ее лидером Михаилом Прохоровым

– Я очень уважаю Евгения Ройзмана, которого Прохоров привлек в свою команду, и на съезд направлялся с мыслью, что для Прохорова Ройзман будет своеобразной «проверкой на вшивость». А получилось так, что вся эта история с «Правым делом» стала «проверкой на вшивость» всей нашей политической системы. Нам внятно дали понять, что политические партии в нашей стране никакого смысла не имеют, потому что они попадают в парламент только, когда ими руководит один человек…

В бизнесе есть такая процедура – дью-дилидженс – комплексная проверка предприятия перед его покупкой, проверка достоверности информации, предоставляемой руководством компании, с которой планируется сделка. Это довольно дорогое дело: в вопросе на один миллион долларов дью-дилидженс может стоить вам 20-40 тыс. долларов. Практически всегда проверка выявляет несоответствие того, что говорят владельцы бизнеса, тому, что есть на самом деле, и довольно часто в результате становится понятно, что вкладываться в этот бизнес не нужно. Потраченные Прохоровым 25 млн долларов из его 14 млрд – это вложение в дью-дилидженс всей страны, в результате которого он должен был понять, нужно ли вкладывать свои 14 млрд в эту страну.

Ответ он получил. И вместе с ним я и еще сотни тысяч сторонников «Правого дела». Ведь 15–18% праволиберальных людей на деле контролируют 90% реальной экономики страны (имею в виду не всевозможные распилы, а настоящее производство). Ответ был: чешите отсюда со своим бизнесом…

Хотя изначально среди задач проекта «Правого дела», напротив, было доказать нам, что в Россию можно вкладываться. И чтобы мы то же самое убедительно говорили, доказывали своим зарубежным партнерам. Вместо этого получился очень серьезный удар по экономике страны.

Конечно, покидать партию обидно было: ведь за лето мы в Томске собрали гораздо больше сторонников – в десятки раз больше, чем их было у «Правого дела» прежде (было 1–2%, стало порядка 18%, так что мы легко могли пройти 15-процентный порог).

Только заявлений о вступлении в партию за лето было подано более сотни. Сколько из них теперь останется? Не знаю.