«В звучанье дней, в биенье строф…»

Владимир Крюков

Современники-томичи (те, кому за 40) помнят этого человека в неизменном берете, фланирующего по центральному проспекту. Зимой берет менялся на шапку. Анатолий Перервенко был без преувеличения знаковой фигурой для Томска. Берет придавал ему несомненное сходство с одним из кубинских революционеров, которого звали Эрнесто Че Гевара. Анатолий сознательно этого добивался, и легендарный Че не был его временным увлечением. Всегда он говорил горячо и с уважением о людях одержимых, избравших свой путь и оплативших этот выбор жизнью. Таким для Толика был и человек другого времени и другой среды Винсент Ван Гог.

Некоторое время – на рубеже 1980-х – мы работали в одной газете. Писали стихи и много говорили тогда о поэзии. О той большой, что оставлена нам в наследие великими. Разумеется, наши разговоры касались и того, что происходит рядом.

Толик ничего не декларировал. Он просто и последовательно самим образом жизни воплощал неучастие в официальном литературном процессе, в заискивании, в тараканьих бегах. Никого он не звал следовать за ним. Но этот пример действовал лучше всяких деклараций. Мы не ставили себе прикладных, мелких задач. Мы не надеялись поразить мир своими творениями, но знали одно: нужно выразить себя с возможной честностью и полнотой. Нас объединяла свобода.

Нас было немного, но мы и не стремились к умножению рядов. В подвалах художников, в каморках сторожей, на кухнях нам было вполне комфортно. Пожалуй, в этом была самодостаточность.

И все-таки есть здесь некоторое противоречие. Обидно, что, когда в обиход запущено столько рифмованной шелухи, читателям поэзии неведомы были замечательные стихи Анатолия. Чтобы не быть голословным, приведу стихотворение о Гомере:

Брёл из рая
Или ада,
Брёл по миру,
Оды сея –
И вздымалась
«Илиада»,
И качалась
«Одиссея».

Теперь, слава богу, нам предстоит открыть большого самобытного поэта с мощной культурной традицией и склонностью к эксперименту. Стараниями вдовы Толика Валентины Карловой лучшие его вещи собраны в книгу «В стороне от главных дорог», вышедшую тиражом 300 экземпляров. Сборник составлен с безупречным вкусом издательством Андрея Олеара. Кроме стихов там есть и репродукции Толиных картин. А к стихам естественно примыкают его афоризмы – яркие, глубокие, ироничные.

Мы еще полны старым, когда к нам приходит новое.

Талант живет талантливо, то есть несчастливо. Гений – гениально, то есть трагично.

Одно-единственное мгновение при мне важнее миллиардов веков без меня.

Каждый хочет открывать. Каждый хочет быть открытым. Каждая душа – и Колумб, и Америка одновременно.

В предисловии к сборнику Виктор Лойша пишет сдержанно и честно: «Не будем наивны: публикация этой книжки не вызовет фурора и не произведет сенсации. И прочитают ее только те, кто еще не отвык воспринимать стихи…Задача тех, кто готовил сборник, состояла в другом. А именно: сохранить стихи Анатолия Перервенко в общем калейдоскопе русской поэзии».

 

Звезды книжных полок

Сотрудники библиотеки им. А.С. Пушкина по просьбе «ТН» проанализировали, какие книги томичи чаще всего брали домой в 2015 году. По-прежнему пользуется популярностью литература из раздела «Психология». Лидеры: Михаил Литвак «Командовать или подчиняться: психология управления» и Эрик Берн «Игры, в которые играют люди». Топ-10 книг художественной литературы сложился следующим образом (в порядке убывания):

Дина Рубина «Русская канарейка».

Захар Прилепин «Обитель».

Рэй Брэдбери «Вино из одуванчиков».

Мария Степанова «Женщины Лазаря».

Людмила Улицкая, все произведения.

Владимир Костин «Колокол и болото».

Эрих Мария Ремарк, все произведения.

Джейн Остин «Гордость и предубеждение».

Джоджо Мойес «До встречи с тобой».

Борис Акунин «История Российского государства. От истоков до монгольского нашествия».

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.