Фотограф Ираклий Шанидзе о пользе творческих экспериментов

В кухне театра «Скоморох» – изящная восточная девушка с огромным контрабасом. Курит. Ехидно ухмыляется. Перебирает тонкими пальчиками струны. Здесь же, среди кухонной утвари, импровизированный зрительный зал. И публика – сплошь в парадных костюмах. Зрелище, завораживающее своей нелепостью.

 

Все это – постановочная съемка в рамках мастер-класса фотохудожника Ираклия Шанидзе. На минувшей неделе в «Академии фотографии» прошел его пятидневный семинар, направленный на развитие творческого мышления.

– Понятно, нажать на кнопочку можно научить кого угодно. Но сделать так, чтобы фотография была о чем-то, желательно с подтекстом, который еще более о чем-то, – это куда интереснее и сложнее, – объясняет Шанидзе.

Мастер абсурда

Ираклия Шанидзе называют фотографом-абсурдистом, авангардистом. Его искусство – гламурным панком. Сам он смеется:

– То, что я делаю — это, наверное, пост-пост-модерн, но привязывать себя преднамеренно к какому-то стилю я отказываюсь.

Каждая художественная фотография Шанидзе – затейливый ментальный лабиринт, в который он приглашает зрителя. Съемкам в студии предшествует упорная интеллектуальная работа.

– Идея картинки: «домашний концерт», советская бытовуха, только в гротескном варианте. Потому что кухня эта куда более ужасна, чем мы привыкли видеть тогда. В советские времена ведь так и было: какие-то барды, Высоцкий, Окуджава ютились по квартиркам, кухням. Играли песни, которые мы слушаем до сих пор, в скотских условиях. Лучший способ показывать такие вещи – это гротеск.

Но на картинке, снятой в кухне «Скомороха», речь идет, конечно, не только и не столько о советских кухнях. Шанидзе вообще убежден, что у сюжетной художественной фотографии не должно быть одной трактовки. Искусство же заключается в том, чтобы заставить говорить каждую деталь.

– Люди тогда были вынуждены ютиться в кухнях, потому что культурный фронт не воспринимался властью. А сегодня происходит парадоксальная ситуация: людям с высококультурным восприятием тоже приходится ютиться, потому что все остальное же – попса, – дарит мастер одно из возможных прочтений кухонного фоторассказа.

Трэш и кич

У съемочной группы – перерыв. Пока снимали даму с контрабасом, в маленьком помещении изрядно надымили, создавая высокохудожественный сигаретный дым.

– Какой трэш! – удовлетворенно рассматривает Ираклий фотографии. – Вы только посмотрите! Трэш и кич – это ведь тоже форма художественного выражения. Он никого не оставляет равнодушным: кто-то смеется, кто-то крутит пальцем у виска. А есть люди, которые считают, что все должно быть культурно – ну, такие квадратные люди бывают… Они на это смотрят и негодуют. И это негодование, которое они высказывают публично, – это то, что нужно. Это катализатор обсуждения.

Художнику того и надо: шаблон разорван. А значит, время, потраченное зрителем на восприятие очередной картины, он оплатил сполна: эмоциями, новым знанием. Вообще, фотографии Шанидзе нередко оказываются в эпицентре скандалов. Но мастер только пожимает плечами:

– В Америке я сфотографировал картинку про дохлую русалку. Она вызвала очень много протестов. Там обнаженная натура большой частью общества не воспринимается. И это очень смешно. Ведь пуританство на самом деле достаточно лицемерное. На этой картинке огромный толстый рыжий боцман выносит из воды дох­лую русалку. А рядом в инвалидной коляске еще одна русалка – потому что как иначе ей по суше передвигаться? А у боцмана лицо такое, что он не может выбрать между живой в инвалидной коляске и дохлой, но голой на руках. И контекст у этой фотографии получается, с одной стороны, мерзкий, а с другой – правдивый. Мы очень скандалили.

Мир уцелел, потому что смеялся

Фотоснимки, сделанные в ходе томского мастер-класса, Шанидзе представил на одном из американских фотофорумов. Автора тут же заклеймили: безумец, мол. Но Шанидзе не привыкать к таким обвинениям. В ответ он просто улыбается и продолжает работать над фотопровокациями:

– В Габрово есть музей юмора, над входом в который написано: «Мир уцелел, потому что смеялся». Так вот, если относиться ко всему серьезно, можно сойти с ума. А если смотреть на все с улыбкой… Вот, до 43 лет дожил и в психушке ни разу не лежал.

Досье «ТН»

фото: Евгений Севостьянов

Ираклий Шанидзе родился в Грузии. Жил на Украине. Окончил химфак МГУ. А после распада Советского Союза отправился в США. Там защитил диссертацию по фармакологии – «О физико-химических аспектах соупотребления алкоголя и кокаина». А потом решил для себя, что лабораторные изыскания – это не то, чем бы он хотел заниматься всю жизнь. И стал фотографом. Вообще, фотоискусством Шанидзе очарован с 12 лет. Чтобы получить возможность заниматься коммерческой съемкой в США, ему пришлось поступить в Нью-Йоркском Институте фотографии. Параллельно Ираклий штудировал прикладную психологию. Сегодня он не только эпатажный фотохудожник, но и востребованный коммерческий фотограф, который проводит свои учебные курсы по всему миру.

Фотожурнал Portfolio, посвятивший рассказу о работах Ираклия Шанидзе свой первый номер, предположил: «Возможно, на рынке фотоискусства появилось новое направление, родоначальником которого является Ираклий».

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *