Страшная фраза, если не знаешь её продолжения…
Практически все добровольцы и волонтёры руководствуются в жизни принципом «Наши не придут, потому что все наши – это мы». Слова сродни известному высказыванию времён Великой Отечественной войны, напоминающему о подвиге 28 бойцов из дивизии генерала Панфилова, остановивших наступление немецких танков у разъезда Дубосеково: «Велика Россия, а отступать некуда – позади Москва!». Но лучше всего они, конечно, перекликаются с девизом десантников: «Никто, кроме нас» и лозунгом сегодняшнего дня «Своих не бросаем!».
Держим фланги!
Помощь бойцам Специальной военной операции, стекаясь за линию фронта и в прифронтовые районы маленькими ручейками, превращается в полноводную реку. Маскировка, специализированное оборудование, техника, медикаменты, пиломатериал для обустройства блиндажей и фронтовых банек, влажные салфетки, домашние котлетки, супы и каши быстрого приготовления, мёд, вкусный травяной чай, теплые носочки с вложенными в них шоколадками, вязаные игрушки, детские рисунки и письма… Этот список можно продолжать и продолжать. Часть собираемой в российских регионах «гуманитарки» уходит на фронт, другая – распределяется между мирными жителями, терпящими острую нужду, и отправляется в госпитали…
А это – отдельная история. Сюда бойцы поступают после ранения. Они остаются практически ни с чем и ни в чем… Если бы не заботливо собранные волонтёрами и добровольцами трусы, носки, футболки, даже трудно себе представить, во что бы все они были одеты.
… Возвращаясь вечером со смены в место нашего проживания, которое представляло собой обычную палату в лор-отделении больницы имени Гусака Донецка, обнаружили в двери аккуратно сложенную записочку: «Здравствуйте, дорогие девочки-волонтёры! Очень нужны мужские штаны 52 размера»…
Единым фронтом
День прибытия и размещения. Условия, как и предполагалось, спартанские. Но жить можно! На широченном подоконнике – несколько маленьких иконок. Не украшение, а оберег от всех опасностей, включая «прилёты» с вражеской стороны. «Под Божьей защитой. Видимо, поэтому совсем нет никакого страха», – промелькнула мысль в голове.
Молчание прервала Наташа. Стройная. Красивая. Со стальным стержнем внутри. С твёрдыми внутренними установками:
– В общем, так, девчонки! Понятно, что все мы разные, друг другу пока совсем незнакомые. Но это никак не должно повлиять на нашу с вами работу. Главная установка будет такая: если поодиночке, есть вероятность, что не справимся даже с минимумом того, чего от нас ждут. Завтра наша первая смена. Работаем. И заодно – наблюдаем. Как только кому-то нужна помощь, в одиночку тяжело, сразу реагируем. Включаемся сами. Зовём кого-то. Только не один на один!
И Наталья совершенно точно знала, о чём говорит. Она – из столичного региона. На протяжении полугода до этой поездки в Донецк на постоянной основе «волонтёрила» в Московском госпитале имени Бурденко. То, что фронту и фронтовикам надо помогать, – для неё незыблемый постулат.
Тактика действовать в любых ситуациях «единым фронтом», сработала на все сто процентов. Друг друга старались не выпускать из виду. Там, где трудно справиться одному, справлялись усилиями нескольких человек…
Наш «Володя»
Мужчина из нашей волонтёрской команды, заявленный, как Владимир, совершенно неожиданно для всех нас оказался женщиной, Ириной. Время от времени мы так и продолжаем к ней обращаться: «Наш Володя». Распутывая этот клубок противоречия, удалось узнать, что Володя и Ирина – муж и жена, родители семерых детей. Из Омска. У них – три сыночка и четыре лапочки-дочки. Двое сыновей – старшие – воюют с неонацистами.
У Володи и Ирины общая страничка в мессенджерах с именем «Владимир». Так, можно сказать, исторически сложилось в их семье.
К сожалению, Володя погиб. Порядка года его судьба была неизвестна. Ушёл на боевое задание. И пропал. Ирина до последнего надеялась на то, что произойдёт чудо… Но увы! На передовой дело отца продолжают сыновья. Один из них, тоже Володя, его позывной – «Флэш». Второй – Валера. А для боевых товарищей он – «Тихий».
С «Тихим» семья потеряла связь дней за двадцать до нашей совместной с Ириной поездки в Донецк. Конечно, материнское сердце было очень неспокойным, ныло, требовало определённости… Каждого, кто поступал в ожоговое отделение в период нашей волонтёрской вахты, Ирина спрашивала: «Откуда? С какого направления? Валера, позывной «Тихий»… Что-то знаешь о нём?». Но выяснить не получалось ровным счётом ничего.
Ребята старались успокоить, приободрить Ирину… Алексей из первой палаты, наш земляк, сибиряк, из Новосибирска, проникся этой ситуацией как-то по-особенному. Он расспросил подробности о Валере, рассказал о том, что происходило на его фронтовом пути:
– У нас был такой случай. Парни-рэбовцы, занимающиеся борьбой с электронными системами противника, два месяца не выходили на связь. Все думали, что они погибли… А они вышли.
Позже, приблизительно через полмесяца после этого разговора, жизнь ярко продемонстрировала, что на войне на самом деле случается всякое. И не обязательно плохое!
Мы уже успели разъехаться по домам. И вдруг в нашей общей группе Ирина сообщила о том, что Валера нашёлся. Он жив! «Тихий» лежал с ранением в Селидово. Сейчас он продолжает свой ратный путь к Победе.
И «брызги шампанского»
После рабочего дня мы любили собраться в столовой лор-отделения. Пили чай, разговаривали, если того требовала ситуация, старались спланировать следующий день… Случалось, что на огонёк заходил кто-то из пациентов. В один из вечеров в дверь тихонечко постучали. И мы почти в один голос разрешили: «Входите! Входите, пожалуйста!». Тут же в небольшом проёме, достаточном только для головы, появилось одновременно и улыбающееся, и говорящее лицо: «Девочки, чай пьёте?». Мы закивали головами.
– А, может, хотите «брызги шампанского»?», – продолжил свой опрос Евгений из Тюмени.
«Брызгами шампанского» оказался чай. По мнению Евгения, наивкуснейший!
– Мне очень хочется, чтобы вы попробовали этот чай, – мягко настаивал Евгений и ненадолго снова скрылся за дверью.
Даже не надо быть настоящим чайным гурманом для того, чтобы назвать «брызги шампанского» – лучшим из всех чаёв! И дело тут вовсе не во вкусовых качествах. Важно другое. Насколько искренен был Евгений в своём стремлении сделать для нас в тот памятный вечер хотя бы что-то приятное.

Воюют за нас…
Нельзя сказать, что наши встречи с Евгением были каждодневными. Нам доводилось видеться с ним время от времени.
Мужчина лет пятидесяти или даже больше. Коротко стриженный. Высокий. Видный. По профессии – водитель.
В свой последний вечер перед выпиской Евгений заранее сделал анонс:
– Сегодняшнее чаепитие будет с тортом!
И исчез из поля зрения. А когда вновь в нём появился, уже был с тортом в руках и шоколадками.
– Это вам! – коротко пояснил наш знакомый.
– За что нам? Почему нам? Зачем нам? – посыпались вопросы. Ответ на них был неожиданным, но очень честным и трогательным до глубины души. Конечно, можно было просто запомнить суть всего сказанного, а потом передать её своими словами. Но хотелось сохранить каждое слово на своём месте. Поэтому, как только мне представилась такая возможность, сразу записала то, что сказал боец, в своём походном блокнотике: «Дорогие девчонки! Жизнь на «передке» очень хрупкая. Когда я везу пацанам провизию, снаряды, приходится уворачиваться и от «арты», и от «птичек». Чтобы выжить, нужно постараться. И там я воюю за вас! Когда вокруг всё опять будет гореть и взрываться, буду вспоминать вас, девчата, и нашу с вами встречу. Спасибо вам за ваш поступок! Вы, конечно, очень смелые!».
Какие ценные это слова! Какие они полные и самодостаточные! Настолько самодостаточные, что не нуждаются абсолютно ни в каких комментариях, пояснениях, аннотациях, рассуждениях… Хочется только одного, чтобы все, кто помогает фронтовикам, осознавали истинную значимость того, что они делают, потому что эта помощь для наших бойцов, – и поддержка, и опора, и напоминание о том, что мы – один народ, у нас одна на всех цель. И эта цель: Победа!
В тяжёлые минуты прощания
… Это был последний день перед отъездом домой. Наши любимые пациенты чувствовали себя по-разному. Но при этом, состояние каждого из них было вполне сносным. Выздоровление обязательно должно было прийти. Нужно было только этого подождать.
Поднявшись на второй этаж и зайдя в отделение, как всегда, в 7.45., первое, что мы увидели, – солдатский рюкзак. Нам сразу стал известен позывной его владельца – «Будулай». Он был написан прямо на рюкзаке. Но, к сожалению, познакомиться с «Будулаем» нам так и не удалось. Парень поступил с множественными ожогами сначала в реанимацию, потом его планировали «поднять» к нам, в «ожоги». Но этого не произошло. В реанимации завершился земной путь «Будулая»…
Когда везли Александра из Самары на больничной «таблетке» в морг, одолевало чувство нереальности. День был выходной. Родные и близкие «Будулая», наверняка, отдыхали. И в этот момент они ещё не могли знать о том страшном, что вскоре придёт в их жизнь. А мы уже знали. И наш Андрей читал над погибшим бойцом молитву…
Тяжёлые воспоминания. Трудные воспоминания. Каждый волонтёр и доброволец хочет, чтобы их было, как можно меньше, а лучше, чтобы не было совсем, старается быть полезным, прикрыть СВОих и сделать их неуязвимыми для атак противника, хорошо понимая, что ждать наших, каких-то других, – это настоящая утопия, ведь все наши– это мы! И никто, кроме нас!
Автор: Оксана Жукова,
главный редактор газеты «Северная правда».
Каргасок–Донецк– Каргасок