Как просто быть счастливым!

Спектакль томского ТЮЗа «Книга всех вещей» представлен в афише двух российских фестивалей

У спектакля «Книга всех вещей», поставленного Артемом Устиновым на сцене томского ТЮЗа, счастливое сценическое настоящее: по итогам зрительского голосования он признан лучшим в 43-м сезоне, а актеры Ольга Ульяновская и Тимофей Абаскалов, сыгравшие главные роли, получили дипломы и призы за лучшую женскую и мужскую роли. Но и будущее у спектакля не менее счастливое – он приглашен на два фестиваля: в Екатеринбург на «Арт-миграцию», где будет представлен в номинации «Лучший драматический спектакль для детей в старшей возрастной категории», и в Москву, на V Международный Большой детский фестиваль. В октябре 2022 года его увидит страна.

Какие бывают книги

У девятилетнего Томаса много причин чувствовать себя несчастным: мама не верит его рассказам, им недоволен отец – не так пел во время богослужения, его дразнит старшая сестра Марго, Бог может покарать моровой язвой, наконец, папа бьет маму… И все же мир ему видится в сказочном свете, и он знает, что станет счастливым. Так и записывает в своем дневнике, который называет книгой всех вещей: «Потом я стану счастливым».

Имя автора «Книги всех вещей» – голландского писателя Гюса Кёйера (перевод Екатерины Торицыной), лауреата многих престижных премий в области детской литературы, в том числе и премии Астрид Линдгрен – томским зрителям открыл режиссер из Самары Артем Устинов. По словам режиссера, в повести о девятилетнем мальчишке его привлекло соединение магии и обычной жизни, юмора и жестокости. В рамках арт-лаборатории международного фестиваля-школы современного искусства «Территория» и компании «СИБУР», которую проводил томский ТЮЗ, он сделал сценический эскиз по этой повести. Атмосферная, наполненная волшебством детской мечты, игрой света и тени, юмором, музыкой, и в то же время остросоциальная «Книга всех вещей» очаровала зрителей и жюри и по результатам голосования была признана победителем Лаборатории актуального детского театра. Такова предыстория появления в репертуаре ТЮЗа спектакля.

В двух шагах от сказки

Камерное пространство сцены художник Игорь Каневский и художник по свету Наталья Гара согласно замыслу режиссера превратили в территорию сказки, где реальные вещи вдруг обретают символический и даже мистический смысл. Старый шкаф под лестницей кажется хранителем тайн, а старое пианино звучит как орган. Семейный стол соседствует с деревом (то ли древо жизни, то ли древо рода), крону которого образуют листы из книг. Зрители сидят прямо на сцене, в двух шагах от ангелов, которые сачками ловят солнечных зайчиков и расставляют опавшие листы на пюпитры.

Один из опавших листов-листьев поднимает с пола Томас – Тимофей Абаскалов и начинает читать. Он появляется по-сказочному неожиданно: спрыгивает с пианино, где спал, отделяется от темноты и материализуется в луче света. Обращаясь к зрителям, начинает рассказывать историю о том, как летом 1951 года на улице ван Эйка после града облетели все деревья, будто осенью.

Чуть позже эту же историю он расскажет Маме – Ольге Ульяновской, надеясь на ее одобрение. Взгляд героя Абаскалова доверчив и немного наивен, будто спрашивает: «Я хороший, да?» Актер точно, не фальшивя ни в одной ноте, ведет партию автора «Книги всех вещей», чья оптика настроена исключительно на волшебство и добро. Он играет мальчишеское состояние готовности к чуду. Его Томас – мальчик не только в высшей степени любознательный и с богатой фантазией, но и с добрым, отзывчивым сердцем. Волшебная «оптика» Томаса позволяет видеть в хромоножке – принцессу, а в маме – мадонну, доброту – в соседке, которую все называют ведьмой.

Художники делают очевидными для зрителей видения мальчика, его сны, мечты и фантазии. Оранжевые воздушные шары становятся тропическими рыбами, внезапно заполнившими голландские каналы; белые шары – лягушками, которые дождем обрушатся на дом, после того как папа ударит маму; хромоножка Элиза – Аполлинария Мусинова превращается в балерину (на правой ноге под инвалидным ботинком окажутся пуанты), ­Иисус Христос – Роман Колбин предстает в костюме хиппи и с крафтовым стаканчиком кофе в руке.

На пути к счастью

В это сказочное пространство режиссер помещает историю абсолютно не детскую – о домашнем насилии. Артем Устинов поставил «Книгу всех вещей» как историю взросления. На это указывает жанр спектакля – «бесстрашный дневник». Определение «бесстрашный» и есть вектор взросления. Путь к цели, которую ставит перед собой Томас, – стать счастливым, лежит через преодоление страха.

Страх мальчику внушают Отец и Бог Отец: тот и другой наказывают. Один порет ремнем, другой пугает моровой язвой и египетскими казнями. В спектакле Владимир Хворонов в каком-то смысле играет обе роли, хотя за высшие силы отвечают еще два актера – Алексей Переверзев и Егор Беляев. Но именно герой Хворонова читает Ветхий Завет вслух всей семье. Причем всегда выбирает притчи о наказании. Более того, читает их под пианино, которое неожиданно звучит мощным голосом органа, главного инструмента богослужений.

Такая же подавляющая манера разговаривать с домочадцами и у отца Томаса. Он говорит, будто гвозди вколачивает, не терпит возражений и стремится подчинить своей воле остальных. Всякий раз, когда отец Томаса «воспитывает» детей, на лице мамы появляется виноватая улыбка. В этой улыбке Ульяновской – и покорность, и боль, и отчаяние. Хотя первое появление на сцене отца – под руку с супругой, в окружении дочери и сына – оставляет о нем приятное впечатление как о добропорядочном отце семейства. Но за благочестивым фасадом – серый сюртук, галстук-бабочка, улыбка во время фотографирования «на память» – скрывается тиран, который держит всех в страхе.

Неблагополучие в отношениях выявляют застольные сцены. За семейным столом отец устраивает выволочку Томасу за искажение слов молитвы, упрекает жену в неумении экономить деньги. Но именно за столом, где только что герой Хворонова утверждал свое главенство в доме, происходит бунт против его диктата. Марго – Наталья Гитлиц исподтишка иронизирует над морализаторством отца. Скандалом завершается семейный обед с тетей Пией – Екатериной Костиной. Ее шумное, доходящее до гротеска обвинение обескураживает хозяина дома, но он сдерживает себя при «чужих». И только попытка матери спасти Томаса от наказания завершается рукоприкладством – он бьет жену на глазах у мальчика. Пощечину маме Томас переживает острее, чем собственное унижение, когда отец порет его.

Казалось бы, Артем Устинов сосредотачивает внимание на проблемах семьи. Но за мыслью семейной следует мысль философская: внутри каждого человека есть силы стать счастливым, надо только перестать бояться – не только того, кто внушает страх, а вообще бояться, тревожиться. Потому что страх держит нас в подчинении, сковывает, не дает общаться с другими людьми, видеть мир прекрасным и людей добрыми. Страх и есть наш главный враг на пути к счастью.

Сын vs Отец

Свою заветную идею режиссер доверяет воплотить Владимиру Хворонову и Тимофею Абаскалову. Их герои не антиподы, но на мир смотрят по-разному.

Своим выбором притч отец Томаса утверждает, что мир основан на наказании и страхе, а значит, и на подчинении незыблемым догмам. Счастье и благополучие семьи, по его мнению, держится на дисциплине и послушании. Герой Хворонова по-своему любит жену и детей, но при этом вполне допускает рукоприкладство. Актер делает домашнего тирана глубоко несчастным… ребенком. Самая главная жертва насилия – он сам. Да, за этим жестким, сдержанным на эмоции человеком, буквально застегнутым на все пуговицы, можно разглядеть ребенка, который не умеет выражать свою любовь к ближним иначе, чем через диктат.

Нет – возражает своими поступками его сын: основы миропорядка в семье и за ее пределами – любовь и свобода от страха. Первый шаг на пути преодоления страха он делает, когда пытается подать сигнал отцу, что Бог накажет его за рукоприкладство. Томас устраи­вает «кровавые реки» (буквально воплощает одну из египетских казней, о которых читал отец), выливая красный ­сироп в аквариум. Он сознательно приносит в жертву любимых меченосцев, чтобы защитить маму.

Противостояние отца и сына Артем Устинов решает не в традиционном ключе отцов и детей – через идейные споры и обличительные монологи, а скорее в сказочно-мифологическом. Отношения Томаса и его отца прое­цируются на отношения Бога Отца и Бога Сына в трактовке девятилетнего автора книги всех вещей. Не получив от Бога Отца ответа на свои вопросы, мальчик задает их Иисусу, который запросто приходит к нему домой. Он спрашивает Христа, наказывает ли его отец, и узнает, что Бог Отец не жалеет Сына – отправляет на Голгофу страдать за других. В общем, у обоих непростые отношения с отцами. И оба своих отцов любят. Воображаемые диалоги с Иисусом, которые возникают на контрапункте со сценами «нравоучений», Томас записывает в «бесстрашном дневнике».

Иисус в исполнении Романа Колбина предстает не Учителем, а скорее старшим товарищем по дворовым играм. Он пьет кофе, ест мороженое и говорит на молодежном сленге. И все же ­Иисус – пример для подражания. Томас переносит позор порки так же стоически, как Бог Сын – распятие на кресте.

Секрет от «ведьмы»

Домашнее насилие и отношения с Богом не мешают спектаклю быть волшебным и даже ­веселым. «Книга всех вещей» – это не только размышления о выборе своего пути в жизни и о принятии мира. Это почти сказочная история, наполненная юмором, светом и добром. Как в сказке, на пути героя появляются помощники, которые подсказывают, как достичь цели. Это книги и люди, которые дают нужные советы (как тут не вспомнить Высоцкого: «Значит, нужные книги ты в детстве читал»).

«Ничего не бойся», – советует мальчику соседка, с которой папа запрещает разговаривать. Визит в квартиру госпожи ван Амерсфорт воспринимается Томасом как опасное и захватывающее приключение. Но в «логове ведьмы» мальчик неожиданно для себя обнаруживает то, что ему больше всего нравится, – книги и музыкальные инструменты. Музыка Бетховена заставляет ­Томаса буквально парить в воздухе, а искусство художника по свету Натальи Гара превращает убогую каморку в таинственную пещеру. В руках героини Ольги Никитиной дудочка воспринимается как дудочка Крысолова, а патефон с пластинками – как волшебная шкатулка. Но, когда «ведьма» говорит, что мужа ее расстреляли, потому что он участвовал в Сопротивлении, Томас понимает, что в реальном мире быть добрым – значит уметь сопротивляться злу и страху.

Окрыленный советом, он находит в себе смелость признаться в любви к Элизе. Героиня Аполлинарии Мусиновой помогает пройти Томасу испытание любовью – она не отвергает детские признания и подыгрывает девятилетнему мальчику, создавая образ заколдованной принцессы. Чтобы помочь мальчику избавиться от страха, героиня Ольги Никитиной дарит ему книгу и устраивает вечеринку с чтением стихов в… доме у Томаса. Чтение стихов завершает книжную линию спектакля: страшные истории из Ветхого Завета о кровавых реках и дожде из жаб побеждены веселыми стихами.

Иисус запел

Сказка должна заканчиваться счастливо. И режиссер в финале неожиданно смещает акцент с борьбы на торжество милосердия. Противостояние завершается прозрением сына: отец сам испытывает страх. Страх показаться слабым мешает ему открыто проявить любовь к жене и детям. Томас жалеет отца и прощает. Перемены происходят и с героем Хворонова.

Логичным завершением «бесстрашного дневника» становится концерт рок-группы, в которую входят мама, Марго, Элиза, тетя Пия и госпожа ван Амерсфорт, а в роли солиста – Иисус Христос. Все они преобразились. Смена костюмов подчеркивает внутренние перемены. У мамы вместо грустной улыбки – радостная, вместо длинного серого платья – белый брючный костюм. Ольга Ульяновская в финале решительно расстается с образом жертвы. А виновник перемен – Томас – засыпает спокойно. К нему в изголовье садится отец. На его лице светится мягкая улыбка.

Состояние радости и удивления перед миром детства заражает зрителей с первых минут и не отпускает до конца «дневника». На аплодисментах понимаешь: то, что происходит с Томасом, имеет отношение и к тебе. Ты знаешь, как стать счастливым, и знаешь, что это просто!

Автор: Татьяна Веснина
Фото: Владимир Дударев

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.