Все записи автора Андрей Остров

Томичи вышли на посадку хвойного леса

Это все, что останется после…

Одно из первых воспоминаний детства: отец, выпускник Томского лесотехникума, садит деревья в моем детском саду. В огромной, как мне тогда казалось, яме он голыми руками разводит страшную черную жижу, а потом опускает туда запутанные корневища неведомого растения.

Отец почти всю жизнь провел в лесу и посадил, наверное, тысячи деревьев. Поэтому, когда уже моя жена, инженер лесного хозяйства, сказала, что хотела бы поехать на посадку молодых кедров недалеко от Зоркальцева, генная память активизировалась.

В первый день продолжительных майских праздников на обочине дороги между Зоркальцево и Петрово от машин и автобусов не протолкнуться. Для перевозки всех желающих посадить кедр организаторы арендовали 10 автобусов Шегарского автотранспортного предприятия плюс несколько служебных. Многие приехали на личных автомобилях, с детьми, друзьями, коллегами. Всего около 500 человек. Вот что делают «Инстаграм» и «Телеграм» животворящие, где были размещены приглашения на посадку!

Без прибыли

Организатором акции выступила компания, которая занимается производством сладостей с использованием кедровых орехов. Никакого коммерческого смысла в посадке нового кедровника для нее нет. Орехи в промышленных масштабах молодые деревья начнут приносить лет через 20–30. А вот купить несколько гектаров золотой пригородной земли, 8 тыс. саженцев кедра – стоит денег. Кроме этого, компания взяла на себя доставку 12 кубометров воды для полива, 50 кубов торфа и грунта, 300 литров питьевой воды, 800 пирожков, 100 килограммов плова и столько же гречки, укрывной материал. Единственное, что на поле было бесплатное, – это отходы кулинарного производства. Кедровая скорлупа – отличная мульча, и новые саженцы были хорошо ею присыпаны.

Посадил кедр – съешь конфету

Удивительно, как люди самоорганизуются, когда есть возможность сделать доброе и долгоживущее дело. Все готовы поделиться лопатой или отдать свою воду, принесенную издалека. Отец, возможно только что сам впервые прослушавший инструктаж о посадке кедра, уже учит этой премудрости малолетнего сына. Прижившийся кедр переживет их обоих. В социальных сетях уже созданы группы, которые готовы приезжать и ухаживать за молодыми деревьями. В них уже больше 300 человек. Специально к посадке компания даже выпустила серию конфет с орехами. На одной из них написано: «Если кто-то съел твою конфету, значит, ты не одинок. Если вам не хватило кедров для посадки, к хорошей компании и кампании еще можно присоединиться».

Фото: Александр Сакалов

Мы родом из одной страны

Главный редактор журнала «Мой народ» Араик Кочарян о носе, Первомае и солидарности трудящихся

Араик Кочарян окончил армянскую школу, а режиссерский факультет ВГИКа – на русском языке. Так что «великий и могучий» для него до сих пор в статусе иностранного. Что не мешает Кочаряну издавать русскоязычный журнал, писать пронзительные интервью с людьми русской культуры и получать за это «Акулу пера» в конкурсе томских журналистов.
– Вы учились и много лет живете в России и продолжаете ощущать себя армянином?
– Конечно! У нас во ВГИКе был преподаватель политэкономии, московский грузин Валико… Фамилию уже запамятовал, как и все мы политэкономию забыли. Звали мы его все равно Валентин Николаевич. У него был страшный грузинский акцент. И вот однажды в конце поточной лекции он спрашивает: «Есть вопросы?» Я поднимаю руку, говорю со своим армянским акцентом: «Валентин Николаевич, вы всю жизнь в Москве живете, почему у вас такой акцент?» В аудитории смешки, конечно. А Валико отвечает: «Я могу контролировать свою фонетику или артикуляцию, но куда, скажите, я дену свой грузинский нос?» И повернулся в профиль. Тут уже хохотали все. Так и я могу думать о себе что угодно, но куда я дену свою армянскую внешность?
– Спрошу вас прямо, по-вампиловски. Все люди – братья?
– Конечно! Мы все родились и выросли в одной стране. Теперь можем жить в разных. Но менталитет у нас остался прежний. Мы родные друг другу люди. Наши деды и прадеды воевали вместе, отстаивали свои границы. Я недавно был в Москве на конференции, посвященной 100-летию Московского договора, который фактически спас Армению от исчезновения. Там много говорили о роли России в развитии бывших союзных республик. Она огромна.
В Интернете сейчас ходит список первоклассников одной из московских школ. Там всего одна русская фамилия, все остальные – дети мигрантов. Можно спорить, хорошо или плохо для столицы такая концентрация миграционных потоков, но для ребят, которые будут учиться вместе, это однозначно хорошо. Они подружатся, узнают друг друга, начнут понимать национальные особенности, культуру других народов. То, чем занимается, например, наша Ассамблея народов Томской области. Жаль, что из-за ограничений на проведение массовых мероприятий второй год мы не отмечаем его широко, но всё, я думаю, еще вернется.
– День международной солидарности трудящихся превратился даже не в День труда, а в такой праздник разных культур, получается?
– Это закономерно. Сейчас ведь постиндустриальная эпоха, трудящихся мало, остались одни офисные сотрудники. А история 1 Мая действительно начиналась с борьбы рабочих за свои права.
В Чикаго в 1986 году прошли масштабные митинги и демонстрации рабочих. Они требовали введения восьмичасового рабочего дня.
В 1890 году Парижский конгресс II Интернационала принял решение о проведении 1 мая ежегодных рабочих демонстраций. В том же году в разных странах прошли первомайские демонстрации в знак солидарности с рабочими Чикаго.
В России Первомай стали отмечать только в ХХ веке. Кстати, маевка действительно была не только днем борьбы рабочих за свои права, но и поводом выйти на природу, посидеть с друзьями, выпить, закусить. Сейчас это непременный шашлык. То, что праздник утрачивает свое политическое значение, очевидно.
– Но зато политизируется тема мигрантов.
– Это плохо. Когда совершается какое-то преступление и акцентируется внимание на национальности преступника, порой еще до вынесения приговора, это же вносит раздор в межнациональные отношения. Даже в многонациональной Москве всего 14 процентов преступлений совершаются мигрантами. В провинции это иногда доли процентов. Я все понимаю про необходимость поставить заслон террористам, когда мигрантов не пускают, ограничивают, не регистрируют. Но ведь можно это сделать не силами правоохранителей. Я, как советник по межнациональным отношениям в Государственной думе России, давно предлагал ввести процедуру, когда разрешение на натурализацию в России выдают в ФМС после одобрения совета национальной диаспоры. Приехал человек, хочет жить и работать в России, обратился к своим землякам. Авторитетные люди диаспоры поговорили с ним. Видят: человек приехал с добрыми намерениями. Таких, я уверяю, абсолютное большинство. Диаспора дает свое согласие и тем самым ручается за земляка, что он не натворит бед. Мы не теряем связи с нашей исторической родиной. У нас всегда найдется сват, брат, друг в той местности, откуда приехал человек. Один звонок – и мы всё знаем про человека. Но пока такая инициатива не прошла.
– Пожелаете что-нибудь детям разных народов накануне праздника 1 Мая?
– Всем добра, мира, труда и, как доказал прошедший год, очень важное пожелание – здоровья!

То ли люди, то ли куклы

Из племени кедра

В бывших производственных корпусах ПО «Контур» на улице Красноармейской нынче ни следа былой строгой секретности. По этажам гуляет народ: фотостудии, тренинги, магазины, коворкинги, шоурумы из каждой двери. В этой суете легко теряется небольшая разновозрастная группа детей, которая пришла на экскурсию в галерею «Аниматроник». Каждый раз бью себя по губам, когда пишу слово «уникальный», но в этот раз обойдемся без губошлепства.

Такой галереи-музея и таких экскурсий больше нет нигде в мире. Двадцать лет назад в Томске соединилось несколько явлений, которые в другом времени и пространстве просто не сошлись бы.

Бизнес-идея пришла в голову робототехнику Владимиру Захарову, кукольных дел мастеру, основателю знаменитого теперь во всем мире театра «Два плюс Ку». Персонажи «куклы на запястье» играли в его спектаклях. Деревянные куклы-аниматроники развлекали и даже пугали некоторых гостей в интерьерах сначала кукольного театра «Скоморох», а потом и в маленьком кафе «Кукушка» в Университетской роще. Некоторые зрители интересовались: «А на заказ куклу изготовить можете? Чтобы и двигалась, и говорила, и портретное сходство с реальным прототипом было?» Отвечали: «Можем».

Так, например, появились знаменитые «Три богатыря», как бы сошедшие с полотна Васнецова: Горбачев, Ельцин и Путин на облучке. Смеясь, заказчики из великой страны прощались с трезвенником Горбачевым, совсем не трезвенником Ельциным и уже знали, что с новым президентом России шутить не стоит.

Но художнику, который «так видит», иногда бывает сложно угодить заказчику. Каждый – и Захаров, и Рюмин – пошли своей дорогой.

Так или иначе, но второй секрет успеха «Аниматроника» – это умение создателей кукол и интеллектуальных томичей посмеяться над собой и временем.

Залогом долгой жизни «Аниматроника» было академическое образование его создателей: ТПУ Владимира Захарова и ТИАСУР директора «Аниматроника» Андрея Рюмина с их радиоэлектроникой и робототехникой не в каждом городе страны водятся.

Руку приложил и легендарный режиссер-кукольник Роман Виндерман, в спектаклях которого впервые реализовался дар Захарова – кукольного механика.

Томское движение студенческих театров эстрадных миниатюр, а потом и КВН тоже сыграли свою роль. Андрей Рюмин начал писать шутки еще в студенчестве и до сих пор не останавливается. Только теперь его репризы для кукол, а не для кавээнщиков.

Ну и еще одна вещь, необходимая для куклы-робота: сибирский кедр с его мягкой выразительной древесиной, из которой получается Эльвира Набуиллина и Сергей Миронов, Синяя Птица и Водяной. За двадцать лет деревянных кукол-роботов из кедра сделано более двух сотен.

Начало осмотра

Галерея, она же немножко кабинет директора Рюмина, вмещает сегодня пять персонажей и примерно столько же экскурсантов. В тесноте, но явно не в обиде дети, привыкшие к механическим голосам роботов, сначала пугаются живых интонаций великого и ужасного Гудвина, а потом хохочут, довольные, танцуют рэгги вместе с роботом-баристой, трясут ладошками следом за руками бармена с шейкером. Они и правда не понимают, что за человек разговаривает в коробке, отдаленно напоминающей современный телевизор, но пожилые родители, а уж бабушки и дедушки точно подскажут: так звучала передача «В мире животных» с легендарным ведущим Николаем Дроздовым. И только байкер-патриот понятен и взрослым, и детям: «Байкеры – очень свободолюбивые люди, и если, имея здоровье, деньги и страсть к дороге, мы возвращаемся на базу в Томск, то город того стоит. Врубитесь в это и приезжайте к нам!»

Дети ведь дети до тех пор, пока думают, что живут в лучшем месте на Земле с лучшими в мире родителями и еще не врубаются в смысл надписи на майке, придуманной Андреем Рюминым. А на майке то ли направление, то ли место, где живешь, «к сожалению или к счастью»: To-msk.

Место изменить нельзя

– А почему «Аниматроник» не уехал в Москву в полном составе? – спрашиваю я у Рюмина.

– Мы можем существовать только здесь, – улыбается Андрей, – хотя заказчики наши раскиданы по миру – от Казахстана до Германии. Просто специалисты уровня художника и скульптора Натальи Алексеевой, механика-конструктора Александра Осипова, инженера-электронщика Владимира Макеева в Москве стоят очень дорого, если вообще найдутся. Поэтому производство куклы в Томске экономически целесообразнее, да и логистика проще – всё, что нужно, под рукой.

Аниматроник стоит до 200 тыс. рублей в зависимости от комплектации. Основные заказчики: общепит, туристические фирмы, общественные пространства, выставочный бизнес, VIP-персоны. В общем, все, кто наиболее сильно пострадал в пандемию. Но есть еще люди, которые не знают, что подарить человеку, у которого уже все есть. В том числе – чувство юмора. Они-то и приходят в «Аниматроник» с фотографией, видео, записью голоса.

Мы движемся в святая святых: мастерские. Они в такой же небольшой комнатке в другом конце коридора. Без занимательной внутренней механики кукол экскурсия будет неполной. Дети видят, по какой сложной траектории движется рука рыбака, чтобы подсечь рыбу, какие «шарики-ролики-рычаги» приводят ее в движение. Вот и примета времени: русский медведь в ситцевой поддевке, изготовленный по заказу компании – заготовителя дикороссов, говорит не только по-русски и по-английски, но и по-китайски. Слышится забавно.

– Ниу хау… – продолжают хохотать дети, останавливаясь возле роботизированного города будущего.

Кто знает, может, китайский и станет основным языком общения в мегаполисах будущего? А может, и русский…

Птица удачи

Слева неожиданно взмахивает крылами Синяя птица, готовая к отправке на ПМЖ в подмосковный дом отдыха. Она говорит что-то про счастье быть здесь и сейчас, как вдруг под ее лапами неожиданно раскрывается яйцо, и оттуда появляется птенец, тоже разминающий синие крылышки.

– Киндер-сюрприз! – узнают дети.

– Если честно, то это штопор, – смеется Рюмин. – Ну такой, с ручками, которые опускаются-поднимаются, когда открываем бутылку вина.

Приглядываюсь: действительно внутри птички – штопор. «Когда б вы знали, из какого сора»… могут быть собраны аниматроники.

– Эта штука тоже пригодится? – киваю на допотопную механическую пишущую машинку, стоящую без дела на стеллаже.

– Вполне возможно, – предполагает Рюмин. – Тяжелый пандемичный год для наших заказчиков уходит в прошлое, так что и мы, и куклы не теряем оптимизма.

Автор: Андрей Остров
Фото: Евгений Тамбовцев

Вояж, третьей будешь?

Томская женская команда КВН ТГУ «Вояж» пробилась в премьер-лигу и мечтает о высшей

Первое апреля – мало кто верил!

Девичий голосок из-за кулис:

– Руки убери! Руки убери, я сказала!

На сцену, где уже стоит команда, выходит одна из трех Даш команды «Вояж» – Пугачева.

– Даша, тебя там что, обижали?

– Да что за мужики в Москве пошли! Один другого лапает!

Москвичи в зале хохочут до слез. Смеюсь и я, просматривая видеозапись выступления томской команды КВН на чемпионате центральной лиги КВН Москвы и Подмосковья. Там томские девчата стали вице-чемпионами, получили путевку на фестиваль в Сочи «КиВиН-2021», а три дня назад стало известно, что томички в Сочи пробились в премьер-лигу.

Сказать, что в Томске рады, – ничего не сказать. Прославленное место рождения легендарных «Детей лейтенанта Шмидта» и знаменитого «МаксимуМа» последние несколько лет как-то ушло из географии большого КВН. В связи с пандемией, а может и не только с ней, затихли суперпопулярные местные фестивали КВН, не слышно хороших новостей о школьной лиге КВН. И вдруг выстрелила обычно не самая проходная чисто женская команда. Выходцы с родного факультета журналистики ТГУ Дарья Показаньева, Елизавета Томилова, Дарья Пугачева, Екатерина Соколова и Дарья Молькина собрались вместе в 2017 году, подружились и создали команду, которую и они сами, и их кураторы называют вояж-машиной. Они такие суровые сибирские девушки, «ноу романтик»: никаких юбочек, рюшечек, мимимишек, только суровая девичья правда о жизни:

– Кажется, я повзрослела. Хочу бежевый бюстгальтер.

Парням тут место

КВН теперь тоже машина. Во фронт-команде появился парень: Егор Гуляев. Все-таки, если твои шутки часто гендерные, без мужчин, которые их отыгрывают, сложно.

Осенью прошлого года «Вояж» поддержал Департамент по молодежной политике, физической культуре и спорту Томской области. Начальник департамента Максим Максимов принимал участие в судьбе другой томской команды – «МаксимуМ». Совпадение? Не думаем!

Вот и в этот раз чутье кураторов молодежной политики не подвело. Кирилл Антонов, председатель комитета по молодежной политике департамента, говорит, что «Вояж» пришел за поддержкой не с пустыми руками, а уже с небольшой историей успеха. Поэтому было принято решение поддержать поездку томичек на фестиваль в Сочи: авиаперелет, проживание, а вот питание команде обеспечили сами томичи, сбросившись своими кровными. Такой фандрайзинг ясно доказывает: томичи КВН любят, ждут побед родной команды и готовы поддержать команду материально. Тем более что слухи о девочках-мажорах из «Вояжа», которых спонсируют родители, оказались беспочвенными.

Родом из Бакчара

– У меня мама 20 лет фельдшером на скорой отработала, а сейчас врач в родном Бакчаре, – хохочет капитан команды «Вояж» Дарья Показаньева. – У папы мастерская по производству мебели. Так что не знаю, откуда слухи про родителей-олигархов.

Дарья заболела КВН еще в Бакчарской школе, когда съездила на школу КВН. На первом курсе факультета журналистики ТГУ собрала вокруг себя команду таких же увлеченных. Подружились, стали играть, ездить на выступления в другие города. Учеба, естественно, отошла на второй план. Так что на ФЖ ТГУ к своим теперь знаменитым доучившимся и недоучившимся студенткам относятся по-отечески:

– Девчонки всегда могут восстановиться, так им и передайте, – вздыхает профессор ТГУ Наталья Жилякова.

Показаньева говорит, что на старших курсах увлеклась документальным кино, записалась на спецкурс известного томского фильмографа Николая Коновалова, но пока в ее жизни КВН – это главное.

– Конечно, некоторые мои сверстницы уже получили профессию, стали, например, учительницами начальных классов, а кто-то уже родил детей, но я пока хочу играть, – говорит Показаньева. – Потому что КВН – это гигантская творческая тусовка, в которой вращаются тысячи людей, возникают сотни проектов. Мы уже были на СТС в «Русские не смеются» у Сергея Светлакова и Михаила Галустяна, снимались в «Comedy баттл» на ТНТ. Планов чем дальше, тем больше. И знаете, что хорошо? Мама раньше сильно переживала за меня, тем ли я занимаюсь. А сейчас говорит: если делаешь что-то, делай на совесть. Вот мы и делаем!

 

Дорога в шоубиз

– КВН уже не тот? – спрашиваю я у Дмитрия Кубенина, томского кавээнщика со стажем, друга команды КВН. – Исчезли острота, политические шутки, упали рейтинги, вот и игры премьер-лиги уже не показывают в телевизоре.

– Во-первых, КВН всегда «уже не тот». Он меняется, как и наша жизнь, – отвечает Дмитрий. – Девчонкам, рожденным в конце 90-х, интересны совершенно другие вещи. А во-вторых, не надо судить о КВН по телевизионным сокращенным вариантам. На живых выступлениях, уверяю вас, шутки бывают самые острые и жесткие, на грани фола.

Оценить шутки томской команды на фестивале в Сочи мы пока не можем: видеозапись была запрещена по условиям фестиваля и увидеть что-то можно будет только в эфире Первого канала.

Теперь перед «Вояжем», чтобы стать третьим по счету томским брендом в КВН, стоит серьезная задача: пробиться в высшую лигу. Для этого надо дойти как минимум до полуфинала премьер-лиги. Смогут это сделать девчонки в будущем сезоне – замечательно. Не смогут – будут пытаться дальше. Трудолюбия и упорства им не занимать.

Даша Пугачева на сцене танцует с ведущим КВН (пока еще не с Масляковыми, но томичи верят, что все впереди). Пугачева говорит:

– Если замуж за вас пойду, фамилию мою возьмем.

Ведущий в шоке:

– Почему?!

– Потому что и для шоубиза хорошо, и для восстания…

Ну и кто сказал, что в КВН перестали остро шутить?

Автор: Андрей Остров Фото из архивов команды

Непрожитое письмо

Письмо томича с фронта нашлось спустя 70 лет

Наши сети притащили

У газеты «Томские новости» есть страничка в известной социальной сети. Сообщения приходят разные, но часто про удивительные способы заработать или предложения увеличить что-нибудь. И вдруг: «Привет с Украины! Нужна ваша помощь! Ищу родственников вашего земляка майора Батулина Бориса Карповича. Хочу вернуть его письмо и фото родне».

После возвращения Крыма и создания Луганской и Донецкой народных республик отношения с украинцами у нас напряженные. В прошлом году был на русско-украинской свадьбе в Москве, так соседи по столу меня сразу с вызовом предупредили.

– Мы с Украины!

– Ну и прекрасно! – говорю. – Значит, мы братья и сестры!

После двух стопок горилки так и случилось: побратались.

Но тут виртуальное письмо от неизвестного мне Макса Хорева в военной форме Вооруженных сил Украины. В наш-то век цифровых мошенничеств. Начнет с письма, а закончится неизвестно чем. И Максим, словно поняв это дистанционное недоверие, тут же прислал фотографии. Сомнения отпали.

Из Варшавы весной 1945-го писал маме своей фронтовой подруги Леночки майор Борис Карпович Батулин. Письмо короткое, без ошибок даже в знаках препинания, почерк каллиграфический, такого сейчас и в паспортных столах не встретишь. К письму приложена фотокарточка, сделанная двумя годами раньше – на ней еще не майор, а старший лейтенант. Молодой, красивый 24-летний фронтовик пишет будущей теще.

Еще до победы

«Привет из Польши!

Многоуважаемая Меланья Игнатьевна!

Прошу Вас принять чистосердечный красноармейский привет и наилучшие пожелания в Вашем здоровье и Вашей жизни.

Безусловно, Вы удивитесь, получив записку от незнакомого Вам человека, а посему прошу извинить меня, что я осмелился черкнуть Вам пару слов.

С Вашей дочкой Леночкой я знаком два месяца, и мы друг друга в некоторой степени знаем хорошо. Возможно, Вы будете недовольны тем, что человек, знающий Вашу дочь в течение короткого времени, осмелился написать Вам навязчивое письмецо.

Я хотел лишь поставить Вас в известность, что я и Леночка друг другу симпатизируем, и я лично прошу Вашего благословения, конечно, после нашей встречи.

Несколько слов о себе: я родился в 1921 г. в Томске, родители (мать, 45 лет, и сестра, 25 лет) живут в г. Ташкенте, до призыва в армию окончил два курса архитектурного фак-та индустриального института в Ташкенте, в армии с конца 1940 года, на фронтах Отечественной войны с февраля 1942 года, трижды ранен, сейчас ношу чин майора, собственно, вот и все.

Прошу прощения, если я обеспокоил Вас своей запиской.

Если Вас не затруднит, то отправляйте ответ по адресу: полевая почта 10167, Батулину Борису Карповичу, до свидания. С крепким рукопожатием, Борис Батулин».

После и во время войны

Максим Хорев – поисковик. Поднимает тела красноармейцев с полей боев на израненной войной Украине. За прошлый поисковый сезон нашел восемь солдат, погибших в 1941 году. Личности двух красноармейцев из Узбекистана удалось установить. Отправили их останки на родину в суверенную теперь республику. Один погибший оказался «с Житомира, дочке передали… Там эмоций было на два села!»

Естественно, спросил у Максима, где нашлось письмо. Вот что ответил Хорев: «История длинная… В 2016 году был с миссией ОБСЕ в Широкине, попали под обстрел… Я спрятался в разбитом доме, среди вещей на полу увидел письмо старое, подтянул автоматом, спрятал под броник. Через день в дом попал «Град», и все сгорело».

За село Широкино на берегу теплого и мелководного Таганрогского залива недалеко от Мариуполя действительно шли сражения в 2014–2015 годах. Широкино расстреливали с двух сторон: украинской и донецкой. Многие дома были разрушены, жителей эвакуировали буквально под огнем. Часть широкинцев продолжали жить в нейтральной «серой» полосе между двух воюющих сторон. Последних местных жителей вывезли в июне 2015 года, и село окончательно опустело. Чтобы проверить, как выполняются минские соглашения, в село в 2016-м отправилась миссия ОБСЕ, в которой участвовал Хорев, и попала под обстрел.

Удивительно в этой истории даже не то, что воевали и воюют между собой потомки тех, кто вместе одержал победу в 1945-м. Удивительно, что на Украинской земле 70 лет хранили письмо советского офицера-сибиряка как семейную реликвию. Кто хранил и почему?

Томский след

Запрос в томский архив об уроженце Томска 1921 года Борисе Карповиче Батулине ничего не дал. Пока. В электронной, оцифрованной базе данных такого новорожденного томича найти не удалось. Директор Госархива Томской области Анастасия Караваева пообещала проверить записи от 1921 года руками, но это долго и надежды мало: сохранность документов этого тревожного года крайне неудовлетворительна. По всей Сибири бушевало крестьянское восстание против продразверстки, и было не до документов.

Почти нет надежды обнаружить следы Батулина и его родственников в Ташкенте. Многие уехали из хлебного теплого города сразу после окончания войны, и пути их неисповедимы. Оставалась слабая надежда на российские военные архивы. Надежда была небеспочвенной.

Неоценимую помощь оказала специалист Центра документации новейшей истории Наталия Морокова. Это она сделала запрос в Центральный архив Министерства обороны РФ, и сухие общедоступные строчки архивов обрели плоть.

Борис Карпович Батулин действительно родился в Томске в 1921 году, но в армию призывался уже в Узбекистане, в городе Коканде Ферганской области. Прошел почти всю войну. Трижды ранен. Награжден орденами Боевого Красного Знамени и орденом Отечественной войны I степени уже в январе победного 1945 года. По всей видимости, за боевые действия в ходе Шяуляйской наступательной операции летом 1944 года.

В конце войны получил новенькое звание майора: его только в 1943-м вернули в воинский табель о рангах. Служил при штабе 103-го стрелкового корпуса, расквартированного в Польше. Строил планы вместе с Леночкой. Было первое победное лето. Казалось, что впереди огромное, бескрайнее счастье мирной жизни.

Но потом случилось непоправимое.

12 июня 1945 года Борис Батулин поехал на штабном трофейном мотоцикле и разбился. Обстоятельства трагедии в архивах не отражены. Так и осталось непонятным, праздновал ли Батулин победу, не хватало уже бывшим фронтовикам адреналина или просто случилось банальное ДТП? Кто ж теперь скажет. В учетной карточке так и написано: иная причина убытия. Значит, не в бою, не пропал без вести, не скончался от ран фронтовик. Похоронен на воинском кладбище под Варшавой. На могиле сохранилась табличка.

Но кто тогда 70 лет хранил письмо погибшего советского офицера-сибиряка на Украине? Макс Хорев уверен – его фронтовая невеста, Леночка.

Выдуманная жизнь

Леночка будто окаменела после смерти Бориса. Ревела только первую ночь, когда лежала без сна. Вспоминала, как хотели поехать после войны к ее матери, Меланье Игнатьевне, на Украину, попросить благословения, пожениться как люди. Забыть эту проклятую войну, дом построить, ребятишек нарожать. Борис хотел троих, а она сомневалась, потянут ли.

А утром встала сухая, как осенний лист, от ветра качало. В штабе корпуса все подчеркнуто вежливо здоровались, она отвечала как положено:

– Здравия желаю.

На похоронах слезинки не проронила, не вздрогнула, когда трижды выстрелил над головой из ТТ помощник командира корпуса.

На девятый день сходила на могилку, положила на подсыхающую землю букетик молодых ромашек. Тошнило все эти дни, есть не могла, похудела.

За спиной начали переглядываться. Видела это каким-то боковым зрением, головы не поворачивая. Сама пошла в медсанбат, спросила врача по женской части.

Докторша, вытащившая за вой­ну килограммы железа из молодых парней, отрезавшая ноги и руки под артобстрелом, посмотрела ее прямо на кушетке, спросила сухо, намекая:

– Сохранять будешь?

Кивнула. Аборты были запрещены, но договориться можно было. Беременным же была одна дорога – увольнение и домой.

Одна на всех

Приехала к маме осенью 1945-го в Широкино с уже наметившимся животиком. Меланья Игнатьевна встретила холодно: ртов хватало и без Леночки с нажитым на фронте бастрюком. Послевоенная жизнь была пока ничуть не лучше военной: голодная, суетная. Кормила только черная живородящая украинская земля. Так огородиком первый год и спаслись. Родила зимой 1946-го, девочку. Машей назвали. В селе судачили: «Дочь победы».

А вокруг начали восстанавливать металлургические комбинаты, заваленные в войну шахты, взорванные железные дороги. Народу приехало со всех концов Советского Союза. С Толей познакомилась. Он на шахту приехал устраиваться. Отговорила: разве ж это дело каждый день под землю спускаться, как покойнику.

Был Толя помоложе, конечно, но после войны в женихах особо не копались. Благодарна была, что взял с дитем, ни разу не попрекнул. Часто в командировки от широкинского колхоза ездил. Гулял, конечно, потом выпивать начал, но терпела.

Мама, Меланья Игнатьевна, отошла, отогрелась, особенно когда родился от Толи мальчик, внук Коля, Микола. Как-то вечером (Толи дома опять не было) достала с дальнего шкафчика жестяную коробочку. Вытащила письмо это, которое Леночка еще на фронте попросила Бориса написать, чтобы мать не переживала, чтобы самой быть чуточку уверенней: не обманет, не уедет в свой Коканд или Томск.

– Сожги, – сказала мама. – Побачит Толя, не ровен час.

Забрала письмо, ушла на двор. Вытащила фотокарточку. Борис там молоденький, лейтенантик, образованный, пишет «в некоторой степени знаем друг друга хорошо». Куда как хорошо: Машка уже невеста, пятнадцатый год. Почерк такой красивый. Чертил хорошо. Архитектор. За что и держали при штабе. Письмо на сгибах затерлось, мама, видать, перечитывала.

Под крышей дома своего

Сжечь не осмелилась. Забралась на нежилой чердак, засунула под стропила и забыла. Вспомнила, когда похоронила сначала маму, потом запившегося Толю. Зять, муж Машкин, затеял перестроить дом, перекрыть крышу. Притащила тяжеленную приставную лестницу, залезла, пенсионерка уже, на чердак, отыскала в паутине щелочку под стропилами, увидела белый краешек, так и захолонуло сердце.

Перечитала письмо, всплакнула. Жизнь прошла, а любовь на войне осталась. Спрятала листочек в карман халата, стала слазить. Тут, как на грех, Машка во дворе с внуком, Эдиком, грецкие орехи собирают. Эдик чернявый, лоб высокий, глянет на бабушку – и понятно, что в деда пошел, батулинских, не толиных кровей.

– Мама! Ты чего туда лазила? – это уже Машка удивилась. Отродясь на этом чердаке никого, кроме мух, не было.

– Да глянула, мож, забыли чего. Придут строители – ничего потом не найдешь.

Письмо спрятала в ту же мамину жестяную коробочку, где теперь сама хранила пенсионное, паспорт, документы на дом. Зачем? Сама не знала.

После жизни

В 1994-м эту жестяную коробочку откроют дети Леночки: Маша и Николай. Думали отыскать там карбованцы на похороны матери, а нашли только три зеленые, никому уже не нужные советские 50-рублевки.

На самом дне коробочки лежало письмо с фотокарточкой неизвестного советского офицера.

Родные брат и сестра, враз оказавшиеся сродными, читали и плакали, сидя у гроба матери, вспоминая, как за глаза с хохотком обзывали Машу дочкой победы соседи, как подкладывала Миколе лучшие куски бабушка Меланья Игнатьевна. Николай, глядя чужими глазами в лицо родной сестры, переворачивал в памяти куски детства, и становились понятными, объяснимыми вечные загадки семейного бытия: брак вдогонку перед самым его рождением, пьянки-гулянки отца, долготерпение матери. Хотелось спросить у мамы: так ли все было? правда ли?

Но мама Леночка лежала чужая, принаряженная, отмучившаяся и отмучившая всех после тяжкой болезни. Последние месяцы ей кололи сильные обезболивающие, так что и поговорить напоследок не удалось.

Письмо Маша сложила в ту же жестяночку, припрятала на шкафчик. Она давно уже жила в Широкине одна, брат Николай перебрался в Мариуполь, женился. Сын Эдик уехал на заработки в Москву. На выходные приезжали племянники искупаться в море, наесться до отвала арбузов.

А в 2014-м началась война. Воевали свои со своими. Стреляли с двух сторон, так что и не поймешь, куда бежать. Приехал из Мариуполя Николай, забрал к себе. Маша думала, что скоро вернется в Широкино, но прямо по селу прошла граница одного непризнанного государства с одним признанным. Ехать туда было опасно. Немногие, кто отваживался съездить, рассказывали, что от Широкина ничего не осталось.

Кроме письма от советского майора Бориса Батулина, которое вынес под бронежилетом Максим Хорев.

Послесловие к выдуманной жизни

Была ли жизнь Леночки после войны такой, как мы придумали? Кто ж теперь расскажет. Ясно только одно: удивительно сошлись и разошлись в этой истории людские судьбы, чему свидетель – истертое на сгибах письмецо, повествующее о любви, которая случилась на войне и не случилась в мирной жизни. Где-то ведь наверняка живут связанные незримой нитью короткого чувства родственники Батулина и потомки его невесты Леночки. Теперь уж и не знаешь, суждено ли, надо ли им когда-нибудь встретиться в этом «огромном, сияющем под холодным солнцем мире», разделенном братоубийственными войнами.

Будем надеяться. Что же еще остается.

Автор: Андрей Остров

Собачья доля

Налево от храма

Антон Хороших владел крупнейшей в Сибири сетью зоомагазинов. Большая доля от объема продаж приходилась на корма для животных.

Теперь предприниматель со своим отцом и братом достраивают потихоньку с божьей и людской помощью небольшой уютный храм в Калтае.

Пути российского бизнесмена неисповедимы. Сегодня у тебя торговля с многомиллионными оборотами, а завтра – духовные практики в храме. Похоже, не избежал крутых поворотов судьбы и сам Антон. У него и внешность такая, будто собранная из разных времен и культур: усы гусарские, борода православного батюшки, на ремне рокерская бляха, а пуховик – хипстерский. Впрочем, сам Антон никаких поворотов судьбы не боится. Говорит, характер такой по наследству достался от дедушки с бабушкой, которые в 1978 году организовали в обычной томской школе первый «компьютерный класс», за что получили золотую медаль ВДНХ.

– Всегда хотелось что-то делать руками, производить, творить, строить, – говорит Антон. – Это непередаваемое чувство, когда везешь по дороге церковные ­купола…

Но наша дорога в Калтай была все-таки не к храму.

Если повернете от строящейся церкви налево, а потом на перекрестке еще раз налево – упретесь в бывшую автобазу совхоза. Три года назад среди зияющих ангаров Антон начал строительство завода по производству кормов для домашних животных. «Холка». Название придумал сам. Русское, рост животного измеряют как раз в холке, первый слог от слова «хороший» – все ассоциации положительные. Оставалось добиться только самого сложного: чтобы собакам и кошкам корм нравился.

– В выборе кормов для животных всегда есть дуализм, – рассуждает Антон. – Упаковка должна нравиться человеку, а содержимое – животному. Хозяину главное, чтобы счастливый питомец был на пакетике, а вот как найти путь к сердцу животного через желудок? Это задачка со многими неизвестными.

Марс, шпиц и другие

Крупнейшая в мире американская корпорация по производству кормов для домашних животных Mars (люди едят ее шоколадные батончики) содержит научно-исследовательские институты, сотрудники которых работают над разными продуктовыми линейками для кошек и собак. Характеристик у кормов уйма. Сбалансированность, питательность, усваиваемость…

Но в России, где больше половины владельцев кормят своих собак и кошек готовыми кормами, до сих пор невозможно получить профессию собачьего-кошачьего пищевика-технолога. Практически не производятся готовые технологические цепочки оборудования для выработки кормов. И это при гигантских, постоянно растущих объемах потребления. Наши собаки и кошки в год съедают больше 600 тыс. тонн корма стоимостью свыше 3 млрд долларов. Россияне еще продолжают кормить любимцев со своего стола, но таких уже меньше половины. Все остальные хотят исключительно здорового, честного, вкусного и желательно недорогого питания для своих животных.

– Когда методом проб и ошибок мы работали над первой рецептурой, опытные партии раздавали бесплатно: в питомники, приюты, центры передержек, знакомым… И собирали обратную связь: как собаки едят, как себя чувствуют, – продолжает Антон. – Знаете, что у нас владельцы животных спрашивали? Что такое, говорят, у вас в корме изменилось, если у животного какашки другого цвета и консистенции стали? Понимаете? Люди следят за собачьими какашками так, как, наверное, за собой не следят!

Заходим в основной цех, экипированные в белые халаты и резиновые тапочки. Протискиваемся через технологические завесы из полос толстого, прозрачного ПВХ. Нюхали же открытый пакет с кормом? Запах, конечно, не ахти, но собакам и кошкам, похоже, именно такой и нравится. Впрочем, мы-то ожидали увидеть развалы мясной некондиции с томских свинокомплексов и птицефабрик, которая пропускается через экструдер, спекается в специальных печах, формуется…

Антон ведет нас на склад сырья и показывает на огромные мешки по тысяче килограммов.

– Вот наше сырье, – говорит Хороших. – Никакой свинины или курятины в наших кормах нет. Есть только гипоаллергенная индейка, высококачественный рис, витамины, очищенная вода.

– Я был на трех десятках заводов по производству кормов для животных по всему миру. Никто вам не скажет точно состав, тонкости технологии. Все приходится нарабатывать на своем опыте. Главное, получить качественный, полнорационный, сбалансированный корм.

Возвращаемся в цех, где трудятся всего несколько человек. Хороших берет пригоршню сухих гранул прямо с производственной линии.

– Попробуйте!

Я сначала опешил. Как бы не мой рацион. Но Антон смело закидывает себе в рот пару гранул. Разжевываю и я.

– Пока настраивали оборудование, собирали свою уникальную технологическую цепочку, произвели тонны экспериментального корма, который раздали в собачьи клубы, приюты в качестве гуманитарной помощи. Надо было добиться, чтобы корм был однородным по цвету, форме, не крошился, не ломался, прежде чем попадет в упаковку. Хорошему корму мороз и жара не помеха.

Разновесные мешки тут же складируются на паллеты.

– Уже появились крупные заказчики, в том числе не томские, – говорит Антон Хороших. – Продаем через сеть известных томских зоомагазинов. В планах выйти сначала на сибирский, а потом и российский рынок.

Стоим уже на территории завода. Обозреваем бывшую территорию автобазы, пустующие огромные ангары со снятыми воротами и выбитыми стеклами.

– Есть куда развиваться – приспособим помещения, – говорит о планах на будущее Антон. – Пока хватило сил только на один цех.

– А собаки вокруг такого вкусного производства не бегают?

– Бродячих не прикармливаем, да их почти и нет в Калтае, – улыбается Антон. – В общем, как заведете собаку, приезжайте. Сделаю скидку.

Хороший продавец бывшим не бывает.

Автор: Андрей Остров
Фото: Евгений Тамбовцев

Льют лед

Томские альпинисты лезут на стенку

Снег и каша

Под старым трамплином в Академгородке в мороз, солнце и другие чудесные зимние дни готовятся к первенству России по ледолазанию. В прошлую субботу заливали 15-метровую ледовую стену. Ледолазание – это такая разновидность альпинизма, когда подъемы осуществляются на скорость по вертикальному льду и на сложность по сухой, часто с отрицательным уклоном стене с помощью специального снаряжения.

Главные части снаряжения ледолаза: кошкоботы – ботинки с «кошками», точь-в-точь когти домашнего животного, ледовый молоток, напоминающий рыболовный крючок, и, конечно, перчатки и каска. Без них на ледовой стене делать нечего.

Но пока есть что делать на земле.

Председатель Томской федерации альпинизма Иван Темерев в эти дни каждый день под старым трамплином с шуруповертом и ручной циркуляркой монтирует вторую башню для сухих подъемов, торопится обустроить новый судейский дом. На соревнования должны приехать спортсмены из десятка российских регионов.

– Сейчас любая помощь нужна и важна, – говорит замерзшими губами Иван. – Мы делаем все за счет спонсорских средств и сил волонтеров. Ледолазание – спорт в России молодой и бюджетной поддержки не имеет. Хотя по зрелищности может дать фору любому зимнему виду спорта. Возможно, в 2022 году он даже войдет в программу зимних Олимпийских игр.

Любой мальчишка, переживший увлечение Человеком-пауком, не останется равнодушным к ледолазанию. Словно легендарный герой комиксов, ледолазы забираются на отвесную ледовую стену. Только без всякой паутины. Тут главное – скорость. Рекордсмены одолевают подъем под восторженные крики зрителей за 10–15 секунд.

– Мы заливаем стену под трамплином лет пять, – говорит первый в Томске ледолаз и тренер по этому виду спорта Елена Темерева. – Это лучший вариант. До этого ездили искали по деревням водонапорные башни с ледовыми бородами, заливали каменистый склон у Ушайки возле степановского моста. Представляете, несколько суток качали воду из реки и поливали ею обрыв…

Теперь технология залива отработана до мелочей. Опыт, сын ошибок трудных. Первая здешняя стенка, залитая на голую фанеру, как-то рухнула весной целиком вниз, слава богу без серьезных последствий. С тех пор на вертикальную стену сначала навешивают пластиковую сетку, а поверх нее старые альпинистские веревки. Уже потом на всю эту армированную конструкцию начинают лепить мокрый снег.

Ледяной душ

– Поберегись!

Меня едва не сбивает с ног тройка бегущих юных альпинистов с веревкой в руках. Веревка проходит через блок наверху стенки, а снизу к ней крепится здоровенная, литров на 50, бадья с мокрым снегом. Ее-то и тащат с разбега наверх альпинисты. Просто с места тяжеленную емкость с земли не оторвать. А наверху в строительной люльке мокрого снега дожидаются «лепилы». Руками они достают снежную штукатурку из бадьи и как можно прочнее лепят в несколько слоев к стене.

– Потом мы это все будем заливать как душиком, – говорит румяная Елена Темерева. – Первый слой, потом второй, кто заливал ледяную горку для детей, знает, что это дело непростое – за один раз не сделаешь.

Отвлекаю молодого жителя Академгородка от замеса снежной каши внизу.

– Вы ледолаз?

– Я… – почему-то тушуется человек в очках, – папа ледолазки. Просто помочь пришел.

Так общими усилиями знаменитого в Томске ДДЮ «Кедр», туристского клуба «Арба», родителей, волонтеров и спонсоров и поднялась в Томске ледяная стена. Ледолазам помогают нефтехимики, лесопереработчики, промышленные альпинисты, еще добрый десяток известных в Томске фирм. Грех было не помочь лично. Свез пяток-другой грузовых санок снега в отвал тут же на краю ледодрома. Своих пацанов прокатил. Виды здесь на прошлое и будущее Томска самые говорящие.

– Папа, смотри! Город как на ладошке, – удивляется старший. И хочет снять варежку на 30-градусном морозе, чтобы показать, как именно на ладошке. Идем греться.

Теплый прием

Каждый день в небольшой круглый шатер с печкой посередине приходят погреться десятки строителей томского ледодрома, одного из лучших в стране, кстати. Фактически только железный остов старого трамплина был безвозмездно передан несколько лет назад федерации альпинизма Томской области в бесплатную аренду. И на том спасибо. С тех пор томские ледолазы сами обустраивают свою жизнь.

– Первый раз мы заливаем стенку в такой мороз, – то ли хвалится, то ли печалится Ольга Темерева, мама Ивана Темерева. – Хорошо, если успеем достроить судейский дом, все-таки народу в Томск на первенство России приедет много и разного. А так приходится арендовать теплую веранду у ближайшей гостиницы. Она же нас снабжает электричеством и водой – спасибо соседям.

– Получается, у вас такое семейное увлечение ледолазанием? – спрашиваю.

– У меня кроме снохи еще и внук ледолазанием занимается, – теперь уж точно хвалится Ольга. – Женщины, они вообще более гибкие, на стене это не менее важно, чем сила. Так что в нашем молодом спорте женщины часто наравне с мужчинами. Но женщинам лучше все-таки не мерзнуть.

И тут у нашего фотокора запотел объектив. К началу соревнований, 10 февраля, я надеюсь, отпотеет.

Автор: Андрей Остров
Фото: Евгений Тамбовцев

Женщины и кони

Накануне Дня молодежи наш корреспондент решил вспомнить молодость и сесть на коня.

Маленькая Вера

– Ребенка с ДЦП не на каждую лошадь посадишь, – говорит руководитель «Живого тепла» Вера Волкова, подходя к любимцу Персу. – Орловский рысак в холке до 170 сантиметров – слишком высоко. А ведь ребенка поддерживать надо. Двое страхуют, один ведет лошадь. К тому же с нашими лошадьми ребенок может делать что угодно.
Вера сильно дергает коня за свежевычесанную гриву, потом за хвост. Перс невозмутим. Хотя я бы к такому красавцу сзади не стал подходить
– Видите? – говорит Вера. – Лошадь должна быть спокойной, дружелюбной, непугливой. – На своего Плаката я больного ребенка не посажу. Он наш главный жеребец-производитель, сейчас кобыла на берегу заржет – и попробуй удержи его.
«Живое тепло» и правда расположилось на улице Береговой, на высоком склоне у таежной речки Баксы. Внизу на поляне действительно ходит кобыла Матильда, но уже с жеребенком – Поэмой. Плакат свое дело сделал. Сельскую идиллию нарушает звонок телефона Веры.
– Можно косточки для собак забрать? Сейчас муж приедет…
Вадим Волков собирается в дорогу к добровольным помощникам центра. Единственному профессиональному центру иппотерапии не только в Кожевниковском районе, но и в Томской области стараются помогать все – от главы района Александра Малолетко и директора хозяйства «Дубровское» Геннадия Сергеенко до самых юных староювалинцев. Это они сразу отвечают на вопрос, где живет Вера, которая детей на лошадях катает. В общем, будете в Старой Ювале, не заблудитесь.


– Без помощи односельчан, администрации, волонтеров мы вряд ли обошлись бы, – признается Вера. – Заниматься иппотерапией можно, конечно, и зимой до минус 15, но основной наш сезон все-таки лето. Мы очень надеялись на нашу первую весну. Официально зарегистрировали некоммерческую организацию: это дает возможность участвовать в грантовых конкурсах, получать заказы.
Мы нашли в деревне гостевой дом, где могут расположиться родители и дети на период курса иппотерапии: гостиниц у нас нет, а максимального эффекта за одно занятие не достигнешь. Но тут случился режим самоизоляции, и все наши пациенты и клиенты остались дома.
Но зато к нам приехала волонтер из Кожевникова Маша Кучер, моя подруга Катя Махова – берейтор, мы вместе в Северском природном парке начали заниматься лошадьми. Мама, спасибо ей, помогает: смотрите, какая у нас благодаря ей новая конюшня.

Лошадиная эмпатия

В новой конюшне чистят и седлают лошадей. К тренировке готовятся Маша Кучер и старшая дочь Веры Алена. Любовь к лошадям у Волковых потомственная: папа Веры, Юрий Плешков, был директором Северского природного парка. Там и началось увлечение дочери конным спортом. Когда отец ушел на пенсию, купили дом в Старой Ювале. Привезли лошадей. Отца не стало осенью 2016 года. Волковы встали перед нелегким выбором: либо продать лошадей на мясо, либо заниматься с ними дальше.
– Они мне как дети, память о папе, как я могла их продать на убой? – говорит Вера. – Тогда-то и приняли решение переехать насовсем из благоустроенного Северска в дальнюю деревню.


Мама, конечно, решение дочери приняла не сразу: умница, красавица, юрист, и вдруг уехала в деревню вместе с детьми, а потом в Санкт-Петербург – получать профессию иппотерапевта в аграрном университете.
– Вы не представляете, как преображаются особенные дети на лошади, – говорит Вера. – Их привозят беспомощных, некоординированных, а посадишь в седло – глаза начинают гореть и общее состояние улучшается.
Качественная иппотерапия способна творить чудеса. Лучшего тренажера, чем конь, для больных детей не существует. При посадке на лошадь, которая идет правильным аллюром, у маленьких всадников начинают активизироваться атрофированные мышцы, разогретые теплом: температура тела у лошади примерно на два градуса выше человеческой.
– Плюс невероятные ощущения от общения с огромным красивым животным – для детей это просто эмоциональное потрясение, – улыбается Вера. – Лошади правда лечат. У меня после смерти папы была ужасная депрессия. Я приходила в денник, садилась на солому и ревела, а Перс и Матильда подходили, головами в меня утыкались – и боль утраты отступала. Да и сейчас, когда проблемы, неприятности, седлаешь лошадь – и поскакала. Через час возвращаешься другим человеком.

От дворика – к теплу

Младшие Волковы на коне с полутора лет. Деревенская жизнь быстро учит самостоятельности, умению преодолевать трудности. Да и, глядя на родителей, сложно сидеть без дела. В хозяйстве, помимо лошадей, козы, утки, собаки-охранники, недавно появился пони Паша. Всех накормить, напоить, дров заготовить. Старый дом из силикатного кирпича тоже просит заботы: перекрыли крышу, сделали пристройку, теперь надо бы утеплить стены: расходы на отопление серьезные.
Недавно у Волковых появилась соседка. Скульптор из Северска. Купила дом и на старости лет решила переехать поближе к природе. Люди же ищут не жилье, а добрых соседей. Глядишь, и в Старой Ювале на Береговой улице скоро будет художественно-оздоровительная рекреация.
У Веры есть планы расширения иппотерапевтической помощи детям в Томской области, тем более что режим самоизоляции когда-нибудь закончится. Курсы верховой езды в Томской области, где даже на гербе конь, тоже набирают популярность.


– Откуда силы берете, Вера? – спрашиваю.
– Так я вам еще свое секретное место силы не показывала! – смеется Волкова. – Идите за мной.
За старым забором у молодого кедра с берега Баксы открывается такой вид, аж дух захватывает!
– Стою тут и иногда даже кричу от счастья, что живу, что занимаюсь своим делом, что рядом моя семья, что приношу людям и животным пользу. Я тут на своем месте, понимаете?
Понимаю. Даже самому захотелось постоять над лугом, по которому ходят женщины и кони.

Фото: Евгений Тамбовцев